Первый камень в фундаменте хаоса

— Ночь, 02:22, Квартира мародёров — В гостиной горел только торшер, и в его жёлтом свете Фишль примеряла Озу шляпки. Маленькие, вязаные, с помпонами — она купила их на прошлой неделе в магазине для собак. Оз терпел. Сидел на подлокотнике дивана, вытянув шею, клюв приоткрыл — то ли дышал, то ли ругался про себя. Фишль щёлкала телефоном, крутила Оза, пересаживала. Итэр стоял в дверях, смотрел на них с лёгкой улыбкой. — Ну ты только посмотри, Итэр! — Звонко заявила она, — Он же очаровашка! Ворона каркнула так, будто на нее надели парик и поставили в самое видное место на городской выстовке. — Ага, не то слово — Улыбаясь ответил ей друг — С таким беретом похож на француза — Оз не французик, — Знаю, он американец — Частично да! Фишль сделала ещё три кадра, потом переключилась на шляпу-цилиндр — чёрную, блестящую, с серебряной лентой. Оз моргнул, но не дёрнулся. В коридоре послышались шаги. Альбедо вышел из своей комнаты — в темно зеленой футболке, с телефон где была открыта переписка с Дотторе. Подошёл к Итэру, и встал рядом. Посмотрел на Оза, потом на Фишль, после снова на блондина: — Мило, — Говорит он — А ты чего не спишь? — Спрашивает у него француз, расплетая косу — Думаю, как сказать брату что..ну как то вот.. — Аа..я тебя понял, Фишль не обратила на них внимание, настраивая свет. Чуть поразговаривая, русый кивнул и пошел в сторону комнаты Рубедо с Хэйдзо. У них двоих комната была общая, не потому, что не хватало места, а потому, что так сложилось. Огромная, с высокими окнами и старым паркетом, который скрипел в разных углах по-разному. Посередине стоял письменный стол, заваленный ноутбуками, бумагами, какими то острыми штуками и сувенирами. Полный хаос, что сказать Рубедо устроился на диване, разложив вокруг себя листы с формулами. Конспект по химии они писали уже час. Точнее, писал Хэйдзо, потому что у него почерк разборчивый. Рубедо диктовал, лёжа на животе и уткнув подбородок в подушку. — Дальше, — Сказал Хэйдзо — «Реакции замещения...» — Прочитал Рубедо, — «...протекают при...» Дальше не помню — При нагревании — Точно. Запиши Хэйдзо записал. — Ты уверен? — Спросил Рубедо — Нет — Тогда зачем пишешь? — Чтобы не забыть — Это логика? — Это химия, брат, химия Рубедо перевернулся на спину, уставился в потолок. Хэйдзо поднял на него взгляд, спросив: — О нем думаешь? — Есть такое, Хэйдзо говорит что он наверное уже спит, Рубедо же считает что все ещё сидит работает, а спящая у него в боку Паймон лишь довольно подтягивается, что-то мурлыча. Хорошо же быть Паймон..лежишь, спишь, все тебя гладят, смотришь за перепалками Хэйдзо с Рубедо, не жизнь а мечта. Темноволосый закрыл ноутбук, выдыхая. На сегодня все, остальное допишут завтра, наверное. Альбедо зашел без стука, дверь в их комнату всегда была приоткрыта, потому что Паймон любила ходить туда-сюда, а они забывали закрывать. Ал встал в дверях, не заходя. Посмотрел на Хэйдзо, который уже убрал ноутбук, и на Рубедо, который только был готов натянуть одеяло. — О, Ал, ты чего так поздно? — Поинтересовался у него брат, Чуть замешкавшись, русый подходит ближе, садясь рядом на кровать. Двое парней недоуменно смотрят на него, молча, пока Альбедо наконец не заговаривает, поставив ладонь на плечо брату: — А.а..тут так получилось… — Он посмотрел в лицо немца, выдохнув — Дайнслейф, он улетел, обратно на родину, но это на время! Аа..погодите, чего чего? Белоснежные пальцы чуть заметно дрогнули, но лицо не особо изменилась, лишь смесь замешательства и непонимания проскользнули на нем. Быстро взяв себя в руки, парень отвечает: — А..кхм. Ну ладно?..Может на неделю, или в крайнем случаи две, нечего же страшного! Он проводит пальцами по пряди волосы Альбедо, ощущая запах одеколона Дотторе, которым пахнет весь кабинет школьного совета. Слегка сморщившись, его взгляд вновь ловит удивленный взгляд брата на против: — Просто..это может затянутся на недели, месяцы, а в худшем случаи и год. Год, подумал Рубедо. Триста шестьдесят пять дней без его рук на талии, без него рядом, без его голоса по утрам. Без того, как он смотрит на меня своим взглядом, от которого хочется одновременно спрятаться и броситься в омут с головой. Без французского шёпота, от которого у меня подкашиваются колени. Без того, как он зарывается носом в мои волосы и говорит, что пахну домом. Без этого всего — целый год. — « Да он чё ахуел тут блять. » — Единственное что успевает проскользнуть у него в мыслях пока он смотрит в потолок. — И он решил, что лучше попросить кого-то другого сказать ему это, нежели самому?! — Чуть агрессивно от недавно услышанного произнес парень. — Куда куда эта тварь улетела, уточни? Хэйдзо попытался не подавиться воздухом, ошарашено смотря толи на прихуевшего Альбедо, толи на друга который сейчас, кажется, думал о том как лучше всего уебать по голове французу, даже если спустя год, или два. У русого от таких действий со стороны старшего будто на секунду внутри все передернулось, замерло, хотелось что то сказать, но даже не понятно кому именно. Альбедо обвел их обоих взглядом, сострадальчески кивнув, и ушёл. У него самого в голове творился полный тайфун, с начала хоть пусть с этим разберется… Откинув ранее читаемую книжонку в сторону, Хэйдзо встает, выключая свет. В темноте два парня смотрят друг на друга, и каждый думает о своем. — Рудь ты как вообще?..А..э..блять я нихуя не умею поддерживать, — Раздраженно хлопая себя по лицу произносит Хэйдзо, откинувшись на стену Он такой картины на лице парня помелькает улыбка, и он облегченно выдыхает. Ну хоть в напряжении сидеть не будут, уже плюс. — 03:10 Ночи — Ближе к трем часам ночи немец просыпается. Легкий ветерок с окна растрепывает его светлые пряди, заставляя чуть зажмуриться. Он смотрит на спящего друга, чья рука сжимает телефон: — « Мда..даже во сне свой телефончик не отпускает, ей богу » — С улыбкой думает парень, вставая с постели. Зайдя в комнату, он сел. Он сидел в гостиной, уставившись в тёмный экран телевизора, и думал. О Дайне, о Франции, о визе, о том, сколько это займёт времени. Мысли шли по кругу, как испорченная пластинка, и ни одна не приносила покоя. Паймон спала у него на коленях, свернувшись пушистым комком, и даже её тепло не помогало. Рубедо потянулся к пульту, нажал кнопку. Телевизор загорелся. Ярко, бело, реклама стирального порошка. Женщина в синем мыла пятна на белой рубашке, улыбалась, что-то говорила про «эффект ослепительной чистоты». Парень даже не вникал, Потом новости. Ведущая в строгом пиджаке, с идеальной укладкой. Голос ровный, почти безразличный. — « Только что поступила информация о крушении пассажирского самолёта на юге Франции. По предварительным данным, рейс 821 из Парижа в Марсель. На борту находились 187 человек. Информация о выживших уточняется. » Что. Рубедо не услышал ни одного слова. Он смотрел на бегущую строку и не верил — на секунду, на долю, на выдох. Потом полез в телефон. Дайн не брал трубку. Ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок. Рубедо нашёл контакт Тартальи. Тот ответил на четвёртом гудке, сонный, сбитый с толку. — Руде? Ты чего? Четыре утра… — Какой у Дайна рейс? — Голос Рубедо был ровным, бед запинок — Что? С ума сошёл? Три часа ночи? — У Дайна рейс, Тарталья. Во Францию. Какой? Заминка. Потом шорох — Тарталья сел в кровати. — Я не знаю. Так сразу… Спрошу у Хрофта. Он должен знать. Дайн говорил что-то про утренний рейс. Я перезвоню. Жди. — Жду. Рубедо отключил звонок. Экран телевизора всё ещё светил — ведущая что-то говорила, сверху бежали цифры, названия, версии. Он выключил звук. Село на диван. Паймон подняла голову, посмотрела на него, мурлыкнула — тревожно, как звери чувствуют страх. Рубедо погладил её по спине, но рука не слушалась, двигалась механически. Телефон лежал рядом, не издавая звука. Лишь тишина, прошло минут 15, нечего, так что он сам перезвонил Тарталье. Минута, гудки. Он вообще сбился со счету, но рыжий наконец ответил. Его зрачки резко сузились, и он машинально поднял зовонок: — Чайлд?! — Тут я, тут! Хрофт ответил только с третьего звонка..ты только это, не волнуйся ладно! — Хули так тянешь?! — Всё-всё! Так..рейс 820..или 821, вроде такое что-то, а чего ты так резко спросить решил? Я спал ваще-то, — РЕЙС 821 ТОЛЬКО ЧТО РАЗБИЛСЯ БЛЯТЬ. Ау… Настала очередь Тартальи молчать. Что он только что вообще услышал? Мозг парня резко дернуло, и он начал перекручивать в голове тысячи вариантов произошедшего. — Рубедо, если это шутка то ОЧЕНЬ плохая, — Похоже на то что я шучу?! На его перепалки с Аяксом пробудилась Мона. Она недовольная зашла в гостиную, потирая глаза. Её длинные каштановые волосы были распущенны, а темно синяя пижама слегка свисала с одного плеча. — Вы что тут устроили?.. — Сонно спрашивает девушка, получая в ответ ошарашенный взгляд и тишину. Русый делает звук погромче, указывая пальцем на экран. Чем дольше Мегистус слушает, тем сильнее приходит в себя. Её пальцы начинают подергиваться, а глаза не могу отвлечься от экрана. Они стоят в тишине под звуки телевизор какое-то время, нервно смотря друг на друга. Голос ведущей вновь заполнил комнату — тихий, траурный, с искусственной скорбью. Мона слушала, сжимая колено Рубедо. Тот не двигался — только смотрел на экран, на лица, на номера рейсов, на список, который тянулся и тянулся. И когда ведущая сказала: «Среди неопознанных — молодой мужчина, блондин с тёмно-голубыми глазами, высокий рост, другая информация уточняется», Рубедо выключил телевизор. Резко. Без звука. Одним движением. — Это не он, — Сказал парень — Руде но.. — Это не он. — Может быть, стоит позвонить... — Он не брал трубку. Я звонил — Ещё раз! — Не отвечает. Рубедо встал. Подошёл к окну. За ним было темно, только фонари горели жёлтыми пятнами, и мокрый асфальт блестел. От таких звуков в гостиной проснулись и остальные. Последующие два часа они обзвонили по несколько раз номера Дайна с Ведрфёльниром, даже у Сурталоги спросить хотели какой был рейс, но к сожалению трубку не подняли. Люмин сидела у дивана, сжимая колени к себе. Её зрачки резко переходили от одного предмета к другому, мысли затуманили её разум. Блондинка молчала, тихо повторяя: — Non! Ils n'ont pas pu mourir...hah.. Аяка обнимала её сзади, что-то нашептывая, утешая, Фишль вновь включила новости, ожидая каких нибудь конкретных моментов. Итэр резко выпрямился, когда Скирк подняла трубку. Господи. Лишь бы это была ошибка..лишь бы. Но девушка не смогла им чем-то помочь, так же удивленно смотря новости, вдыхая. Весь оставшийся день они провели дома, игнорируя звонки Синьоры. Хэйдзо прокручивал в голове все что только можно, пока Альбедо не стукнул его сказав слегка успокоиться. Их рейс должен был завершиться через пол часа. Они смирно ждали двадцати двух сорока чтобы вновь перезвонить. Когда настало время, и Люмин с дрожащими пальцами набрала номер Дайна, спустя пару гудков послышался чей-то голос, незнакомый голос. — Bonjour, vous êtes chez qui? Ох..это точно не Дайн, и не Ведрфёльнир..какая то женщина. — Bonjour… C’est bien le numéro de Monsieur Dainsleif? — Неуверенно отвечает Люмин, чуть заикаясь — Alors… oui, ça l’était, mais il a dû changer de numéro temporairement en rentrant à la frontière. Пока они говорили, мародеры вокруг затаили дыхание, пока Итэр тихо переводил им сказанное. — C’est-à-dire… il est revenu? — С долей надежды сказала она, — Oui, mais avant, les appels étaient temporairement restreints. Maintenant tout va bien. Je vous donne son nouveau numéro ? Mais seulement après avoir confirmé que vous êtes un parent proche! Наконец-то за долгое время спокойно выдохнув, девушка продолжила: — Oui ! Bien sûr, une seconde! Спустя пару минут они наконец-то получили новый номер блондина, и собравшись рядом были готовы начать звонок. Ну чтож..с богом.