Первый камень в фундаменте хаоса

— 30-декабря. 23:45 — В аэропорту падал снег. Крупный, лёгкий, неторопливый — он не таял на куртках, не забирался за воротники, просто ложился сверху, припорошая плечи, волосы, ресницы. Свет от фонарей размывался в хлопьях, превращая ночь в акварель. Рубедо смотрел, как Люмин идёт к автомату с кофе. Она шагала быстро, то и дело оглядываясь — то ли проверяла, не улетел ли обратно самолёт, то ли просто улыбалась. Француженка скрылась за дверьми аэропортного кафе, оставляя друга ждать её одному. Он посмотрел вверх, на темное небо усыпанное звездами и летящими вниз снежинками, глубоко задумавшись. Немец думал о Дайне, о том как за чёртов месяц привык по ночам говорить не с ним а с Паймон, о том как раздражался когда блондин не поднимал трубку. Или за то, что брал — но голос был чужим, усталым, далёким. — « Как увижу, придушу на смерть, скотина ахуевшая. » — Пронесло у него в мыслях, Он повернулся в сторону кафе, желая пойти самому за подругой но не успел. Ведь в ту же секунду его накрыли теплые, родные руки, дыша младшему в затылок. Рубедо не успел ни испугаться, ни отшатнуться. Тело узнало раньше головы. Жёсткие объятия, знакомый запах — табак, кофе, французский парфюм, который не выветривался даже после перелёта. Русый хотел что-то сказать, что-то колкое, но не успел. Дайнслейф отстранился ровно настолько, чтобы опуститься на одно колено. В руках у него был букет. Розы, кремовые, почти белые, с розовыми краями перевязанные лентой. Французские. Настоящие. В аэропорту было шумно и суетливо. Кто-то бежал, кто-то плакал, кто-то кричал по телефону. Но Рубедо слышал только снег, и ощущал белоснежную ладонь на своей. — Я думал, ты из Франции привозишь багеты, — Багеты я привёз. А розы — для тебя. Блондин протянул букет, Руде взял, слегка покраснев от такого поворота. — « Ктож знал что ты и так умеешь..» Пальцы дрожали — от холода, от нервов, от того, что Дайн наконец рядом и смотрит снизу вверх, с какой-то странной, непривычной мягкостью, будто он не президент студсовета, а просто парень, который соскучился. — Встань ты уже..на нас люди косо смотрят, — Завидуют, — Я в курсе, а теперь встань блять замерзнешь. — Ты меня ещё не поцеловал, Немец потянул его за ладонь, заставляя встать и выпрямиться. Розы прижались к их грудям, закрывая лица. Дайн поцеловал его здесь, на виду у всех, под камерами, под снегом, под объявление о рейсе в Мадрид. Люмин вышла из кафе с двумя стаканами и застыла. Кофе медленно остывал в её руках. Снег падал на голову, на плечи, на глаза. — Ахуеть не выхуеть.. — Сказала она наконец, — Вечно я все важное пропускаю! Она обняла брата, сделав памятное фото в троем. Дайнслейф приобнимал парня за талию одной рукой, пока вторая была на плече у сестры. — Улыбочку! ——— Они вышли только через 10 минут, снег все падал, шум не прекращался, а людей лишь прибавилось. Каждый ждал кого-то всем сердцем. — Ты скучал по мне? — Улыбаясь спросил Дайн, пока они шли — Я кидал дротики в твой портрет на стене. — Чудесно, у тебя есть мой портрет на стене? Пока они спорили, блондинка ответила на звонок Фишль, рассказывая что тут да как. Надо будет обсудить где провести рождество, все таки завтра последний день! Люмин шла чуть впереди, держа в одной руке остывший кофе. Снег падал ей на ресницы, таял, стекал по щекам, похоже на слёзы, но она не плакала. Она думала. Рождество послезавтра. Дома — ёлка ещё не куплена, игрушки в коробке на антресоли, гирлянду обещал починить Хэйдзо, но, кажется, забыл. Обычно они праздновали всем классом, с Синьорой и её салатом, который никто не ел, потому что он был слишком полезный. Но в этом году все иначе, совет стал их близкими друзьями, 11-Б тоже промах, двое новых одноклассников Кинич и Муалани, так ещё и трое любимцев с паралели. — Люми ты чего замолчала?.. — Поинтересовался Руде у подруги, — Я думатьки, — О чем? — О рождестве! Как его проводить будем..? Дайн смотрит на небо, уличные фонари и улыбается: — С Аякой проведи, я хочу с любимым, тебе тоже должно понравиться — Я как то боюсь даже..мы не праздновали что-то одни.. — Она нервно закручивает прядь волос на пальце, моргая — Вот Кадзуха со Скаром уже запланировали пойти на каток, после праздника каникулы ведь у нас — Рад за них, — Спокойной произносит её брат, погладив девушку по голове — Поговори с ней, вместе выберете Люмин кивает, и уже хочет что-то добавить как видит кого-то знакомого. Прямо в их сторону идут две девушки, держась за руки. — « О! Это же! » — Привеет! Радостный голос Толиндис отвлекает их, они со Скирк подходят, обнимая Дайна. Здороваются, спрашивают как они все тут, обсуждают планы на рождество. Беловолосая поправляет прядь волос возлюбленной, придерживая её за руку на скользких местах. Они идут в пятером, делясь новостями. Рубедо с Люмин рассказывают что-то мародерам по телефону, пока старшие смотрят в на варианты в школьном чате: — « Группа 11-Б » Лаума: Родные, новый год не за горами! Как празднуем? Варка: Может как обычно? Ахав: Это типо мы все в ресторане напьемся и будем приставать друг к другу? Дотторе: Не припоминай пожалуйста. Это был пиздец. Аято: Дотторе) Дотторе: ИДИ НАХУЙ ТОЛЬКО НЕ СНОВА Аято: КЛЯНУСЬ Я ТОГДА НЕ ТРЕЗВ БЫЛ Нефер: А что было? Дилюк: Аято спрашивал есть ли у него дедушка и даст ли он ему свой номер, Нефер: Дедушка?.. Аль-Хайтам: Да..именно дедушка, Лаума: Ещё варианты?... Тарталья: Поедем куда-то? Кэйя: Не, не успеем Кавех: Сходим куда нибудь по близости? Флинс: Это уже более реализуемо, Ахав: А Синьора со своими будет? Кэйя: Нет кажется, исправьте это Лаума: Думаю они уже знают с кем проводить,) Лиза: Привет-привет! А с кем? Лаума: Кадзуха, Итэр, Люмин и Хэйдзо уже решили, с дайновскими вообще все понятно Джинн: Кстати о нем @Dainsleif ты как? Вернулся? Рери: Брат мой ты тут Скирк: Мы вместе ходим все, встретились у аэропорта Хрофт: ДАЙН НАПИШИ ЧТО ТО БЛЯТЬ Дайнслейф: Что Хрофт: О все, нихуя Кавех: Приветствую лейтенант Дайнслейф: Здравствуйте рабы, Скирк: Он на рождество с мужем будет, впервые вы только представьте! Тарталья: Я представляю последствия Кэйя: Я тоже, я тоже.. Аято: Вы, две инстасамки, берите Ахав с Кавехом и ко мне зайдите, Кэйя: Я с Томой погулять хотел Аято: Он уже тутт Тарталья: Тогда идем, ——— Отложив телефоны, они все разделились. Люмин пошла с подошедшей за ней Моной в магазин, Скирк с Толиндис ушли гулять дальше, а эти двое наконец-то сели и поехали домой. Заведя машину, блондин краем глаз посмотрел на Рубедо, что смотрел на розы в своих руках. По выражению нельзя точно понять, смущен ли он или любуется. Но одно он знает точно, парень рад. Они отъехали на какое-то расстояние, свернув на дорогу. Повсюду новогодние украшения, куча гирлянд и вывесок. В Йокогаме праздновали не на шутку, все была масштабно и изящно. — Как у тебя месяц прошел? — Поинтересовался Дайнслейф, не отводя взгляд с дороги — Нормально, — Люмин говорила что ты скучаешь, — Ей показалось. И вообще, у меня в планах тебя придушить, уебать чем то тяжелым и закопать в школьном дворе. — Грустно, у меня на тебя были другие планы, я скучал, каждый день думал о тебе — С этими словами он взял в свою руку чужую ладонь, сжав их вместе Когда они вышли на нужном этаже, за пару резких движение ключом Дайн открыл дверь. Внутри было чисто, убрано. Только мурлыканья Паймон было не слышно, видимо она все ещё у мародеров. Сняв с себя бежевый плащ, блондин повесил его в прихожей, заходя в нутрь. Руде поставил розы в вазу, наполнив её водой. В помещении было тепло, не смотря на огромные размеры жилища. Он зашел в спальню, где Дайнслейф уже успел переодеться и облегченно откинуться на кровать после длительного полета. Жестом подозвав к себе парня, он потащил его на себя, заключив в объятия. Лицо утыкалось в светлые волосы, а руки были сплетены. — Как вы все тут были? — Слегка сонно спрашивает француз — Странно, будто пазл без одной части, но Дотторе с Альбедо вроде сблизились, — На сколько? — На дахуя, я вчера зашел в кабинет совета, он его в шею поцеловал при мне, я ахуел и вышел, — Забавно, На аристократичном лице разыгралась улыбка, и он провел пальцами по шее с которой недавно исчезли все следы его укусов. Непорядок. Рука потянулась к талии, прижимая их ближе, на сколько это ещё можно. Он быстрым движением руки накрыл обоих одеялом, засыпая. Засыпая наконец-то в любящих, нежных объятиях, без лишней суеты.