Первый камень в фундаменте хаоса

— 09:24 утра, лаборатория школы — В лаборатории пахло озоном и нагретой изоляцией. Дотторе уже час раскладывал на столе компоненты: нанокабель, медные жилы, блоки питания — всё, что удалось стянуть со склада под лестницей. Альбедо молча собирал схему: фейерверки должны были сработать не от запала, а от импульса — короткого, точного, управляемого. Идея висела в воздухе с прошлого вторника, когда Дотторе прочитал статью о программируемых пироэффектах. «Техника безопасности», — сказал Альбедо. «Наука», — ответил Дотторе. Они сошлись на том, что красный — это цвет сигнала тревоги, а зелёный — цвет запуска… Одну из шин нужно было зачистить. Альбедо взял стриппер, поддел край — провод оголился, тускло блеснул. Дотторе смотрел на его пальцы. Они двигались плавно, как алгоритм, без лишних жестов, без дрожи. — Слушай, — Сказала Дотторе, не отрывая взгляд от пальцев парня Альбедо поднял голову — ожидая замечания по сборке. — Ты когда зачищаешь проводку, иногда... зависаешь. — Зависаю? — Ну. Смотришь на оголённый медный кабель. По полминуты. Как на произведение искусства, Немец отпустил стриппер, шина выпала из рук, мягко звякнув об стол. — То есть, ты все это время замечал. — Я многое замечаю, ты отвечаешь на вопрос так, будто я не его задал. — Я иногда думаю о структуре материала. Медь — хороший проводник, но её пластичность снижается при циклических нагрузках. Если представить, сколько импульсов через неё прошло... — Ты не об этом думаешь. — Откуда ты знаешь? — Альбедо смотрел ровно, но Дотторе заметил, как дрогнул его зрачок. — Потому что ты смотришь не на металл. Ты смотришь сквозь. В лаборатории стало тихо. Даже вентиляция, казалось, замерла. — Я смотрю на линию, — сказал Альбедо. — От точки А до точки Б. Как ток идёт, где может быть разрыв, где изоляция тоньше. — И зачем? Ты что-то вспоминаешь? — Возможно. В лаборатории снова повисла тишина. Дотторе протянул Альбедо новую шину — короткую, уже зачищенную. Тот взял её, подержал в пальцах, повернул к свету. Медная жила блеснула тусклым оранжевым. — Может, — Дотторе старался говорить небрежно, будто спрашивал о погоде, — это тебе что-то напоминает? Молчание продлилось ещё какое-то время. Альбедо не ответил сразу. Только сжал провод чуть крепче. Потом медленно, без единого лишнего движения, обвёл им шею Дотторе. Не затянул, не надавил — просто провёл, как циркуль по бумаге. От левого уха до кадыка, от кадыка до правой ключицы. Он прижал ладонь красноглазого к столу, тихо прошептав. — Вот так я убил своего отца. Хочешь отправиться за ним? Уверен тебе понравится, Дотторе замер. Воздух в лёгких кончился. Не потому, что провод сдавил — он лежал свободно, почти невесомо. А потому, что Альбедо смотрел на него так, будто проверял — отреагирует, отшатнётся, побежит. Дотторе не сделал ничего. Только поднял руку, аккуратно снял кабель с шеи. Положил на стол. Проволока звякнула — коротко, равнодушно. — Пожалуй, воздержусь. Зачем ты мне это сказал? — Спросил он, голос не дрогнул — только охрип чуть — Ты спросил. — Я спросил про провода. Не про отца. — Провода и есть отец. — Альбедо. — Иди нахуй. Русый совсем немного отодвинулся, посмотрев в мрачное лицо. Его глаза чуть прищурились, и он добавил: — Я его не искал. Он сам пришёл. Сказал, что я испортил его карьеру. Что я должен исчезнуть. Я сказал, что не исчезну. Он ударил меня. Я ударил его. Проводом. Случайно. — Ты врёшь. — Да. Не случайно. Дотторе закрыл глаза на секунду. Открыл. Альбедо стоял перед ним — спокойный, прямой, с пустым лицом человека, который уже всё пережил и знает, что ничего страшнее не случится. — Знаешь, мне кажется я умру именно от тебя, нежели от кабеля. — Обидно. — Возможно. Об этом кто-то знает? Русый чуть задумался, проведя пальцем по его скуле: — Кто должен, тот знает. Этого более чем достаточно, В оглушающий тишине, оба вновь принялись работать над фейерверками, словно нечего сейчас и не произошло. Время шло своим чередом, пока Альбедо не спросил, так, не с того не с сего: — Дотторе, Парень посмотрел на него, вопросительно подняв бровь. От прежнего беспокойства и след простыл: — Почему ты так спокойно отреагировал? Старший задумался, сел, и откинулся на стул. Безвыходный выдох был единственным что услышал Ал. Дотторе не спешит. Он медленно поворачивается, откладывая скальпель. В полумраке его глаза — тёмные, изучающие — скользят по фигуре Альбедо, останавливаясь на лице. — Ты когда-нибудь задумывался, — голос Дотторе тих, но каждое слово врезается в тишину, — почему алхимики одержимы созданием совершенства? Мы варим философский камень, гонимся за гомункулами, ищем формулу идеального тела. — Он делает шаг к Альбедо. — А потом понимаем: совершенство уже дышит. Ходит рядом. Он останавливается в шаге. Нависает. Альбедо чувствует запах его парфюма — с нотками железа и горечи. — Ты — моя незавершённая формула. Та, которую я всю жизнь пытался вывести. Идеальный баланс между расчётом и хаосом. Что может быть лучше, чем личность знающая что ему нужно? Чем человек, делающий все без колебаний и сожаления? — Ты меня сейчас идеальный назвал? — Констатировал, Они снова сели за стол. Тот же лабораторный стол с медными проводами. Дотторе подвинул свой стул ближе — не к краю, не к приборам, а к Альбедо. Взял его за бёдра, приподнял, посадил прямо на столешницу. Провод под ладонью холодный, сквозь джинсы — тепло живого тела. Немец только опёрся сзади на руки, чуть откинул голову, открывая линию шеи — длинную, бледную, без единого украшения. Дотторе смотрел на эту шею несколько секунд. Потом наклонился. Сначала — едва касаясь. Кончик носа провёл по артерии, от низа уха до ключицы. Альбедо выдохнул — не вздохнул, именно выдохнул, будто готовился нырнуть. Дотторе не торопился. Он ждал, пока немец перестанет ждать, и только тогда коснулся губами. Поцелуй в шею получился лёгким, почти невесомым — как вопрос. Альбедо не ответил — ни словом, ни жестом. Только сжал край стола. Дотторе провёл языком по тому же месту. Медленно, широко, от кадыка до плеча. Кожа на шее у Альбедо была тонкая, чуть солоноватая, с горчинкой — как кофе, который он пил утром. Дотторе лизнул снова — теперь уже нажимая чуть сильнее, оставляя влажную дорожку. Альбедо дёрнулся. Совсем чуть-чуть, на миллиметр, но Дотторе почувствовал. — Я сейчас тебе чем нибудь по голове дам. — А может просто даш? — Нет, по голове именно. Дотторе усмехнулся — в изгиб шеи, в ложбинку над ключицей. И поцеловал снова. Теперь глубоко, жадно, всасывая кожу, заставляя её краснеть под губами. Альбедо не отстранился — наоборот, чуть приподнял подбородок, давая больше доступа. Дотторе взял это как разрешение. Его руки легли на бёдра немца, пальцы сжали джинсовую ткань, вдавливая пальцы в мышцы. Он целовал шею так, будто пытался запомнить её на вкус — каждый миллиметр, каждый сантиметр, от края челюсти до ворота рубашки. Альбедо молчал. Только дышал чаще, и его пульс бился под языком Дотторе, горячий и быстрый. — Ты можешь говорить, — Прошептал Дотторе в его шею — Не хочу. — Боишься? — Сосредотачиваюсь. — На чём? — На том, чтобы не кончить прямо сейчас. Дотторе углубил поцелуй, рука скользнула с затылка на щеку, пальцы легли на скулу — жестко, почти собственнически. Альбедо не отстранялся, только выдохнул в рот, позволяя, принимая. Провод под ним звякнул, сдвинутый бедром. Дверь открылась без стука. Нефер застыла на пороге — пакет с чем-то шуршал в руке, второй рукой она уже тянулась к выключателю. Увидела. Замерла. Кашлянула — коротко, вежливо, как учили в их семье. — Простите, — Сказала она тихо, ухмыльнувшись Дотторе не отреагировал сразу. Альбедо тоже. Нефер попятилась. Дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась. Щелчок замка. Дотторе отстранился первым. Провёл большим пальцем по губе Альбедо. — Это.. — Начал русый — Это пиздец. Ну по крайней мере я уверен что она не разболтает нечего никому..наверное — Наверное?. — Может Лауме, она Флинсу, Флинс Варке..Варка по секрету всему свету. — Это как личная жизнь мародер, — Потому что её нет? — Потому что её нет, Дотторе усмехнулся. Наклонился к шее Альбедо, поцеловал ещё раз — лёгкий, почти невесомый, туда, где уже проступило красное пятно. — Пойдём, — сказал он. — Покажем ей фейерверк. Живой. Не на проводах. — А эксперимент? — Эксперимент подождёт. Альбедо спрыгнул со стола. Поправил воротник — тот всё равно не скрывал след. Дотторе взял его за руку. Не повёл, нет — просто взял. Просто рядом. Они вышли в коридор. Нефер уже стояла у окна и делала вид, что рассматривает табличку с расписанием. — « Говорят же..шуиты притягивают неприятности, ну святой сфинкс что я увидела..в принципе даже не плохо, » Подумала она, переводя на двоих взгляд.