Первый камень в фундаменте хаоса

— Ночь. Дом Аякса — Гостиная Тартальи была огромной. Не такой, как в фильмах про английских лордов, но близко. Высокие потолки, лепнина, паркет, на который жалко наступать в уличной обуви. У этого парня был ахуительный вкус. Темно бордовые стены, золотые вазы с искусственными цветами, ведь настоящие гибли у него на 8 минут. Они праздновали сейчас день рождение Дотторе, которому школьный совет и 11Б любезно устроили грандиозный сюрприз, парень аж ахуел. Диваны у Тартальи кожаные, чёрные, расставлены по периметру так, чтобы всем было видно друг друга. Бильярдная стояла в соседней комнате через арку. Зелёное сукно, тяжёлые кии, светильники низко над столом. Ахав уже крутил в руках мел, натирал кончик, поглядывал на Хэйдзо. — Хэйз, давай партию. — Ухмыляясь произнес он, — Я не умею. — Научишься, Рубедо стоял рядом, пил колу, смотрел на них. Аято подошёл, хлопнул Хэйдзо по плечу, улыбнулся — по-лисьи, с прищуром. — Даваай, я научу Аято усмехнулся. Передал кий Рубедо. Тот взял — неуверенно, но с интересом. Бильярд звал. Игра началась. Сначала вяло, с промахами, с шарами, которые катились не туда. Хэйдзо целился долго, бил слабо. Рубедо — сильно, но мимо. Ахав и Аято переглядывались, но не смеялись. Потом Дотторе бросил разговор с кем-то, подошёл, взял кий. — Немощи, смотрите как надо. Сяо пришёл следом. Молча взял кий, встал у стола, ждал своей очереди. Игра ожила. Стало громче, веселее, шары перестали лежать на месте. Рубедо забил первый. Хэйдзо — второй. Ахав присвистнул, а Аято похвалил. Дотторе положил сразу два. — Ты уже пробовал? — Поинтересовался Аякс — Не, — Пиздиш. — Серьезно, удача видимо, либо просто правильный расчет. — Тьфу ты.. — Выдавил Чайлд, — Ох уж эти алхимики.. Не так давно из этой же комнаты вышли Кинич и Альбедо. Сейчас уже сидя в гостиной о чём-то говорили. Вполголоса, с жестами, иногда замолкая. Аяка сидела рядом, смотрела на них, скучала. — Альбедо, — Позвала она, улыбаясь — М-м? — Давай сыграем. — Во что? — Камень-ножницы-бумага. — Зачем? — На интерес. — Какой? — Если выиграю — накрашу тебе губы. Альбедо поднял бровь, а Кинич улыбнулся. Аяка протянула кулак, уже готовая начать. Девушка вздохнула, собираясь мыслями. Раз..два..три! Камисато просила ножницы, а Альбедо бумагу. — Хах! Иди ко мне, родной! — Сказала она, ищя в сумочке помаду — Красной? — Конечно, Она наконец-то достала помаду. Матовую, алую, как вишнёвый ликёр. Аккуратно накрасила ему губы не спеша, почти профессионально. Альбедо сидел смирно, не дышал, только глазами водил. Кинич смотрел с интересом. Дотторе, который как раз вошёл из бильярдной, застыл на пороге. — Кинич, тебя там Ахав зовет.. — А? Иду, Кинич встал, ушёл. Дотторе сел на его место. Рядом с Альбедо. Губы Альбедо горели красным — ярко, неестественно, красиво. — Идёт тебе, — Вдруг сказал Дотторе — Спасибо, я как проститут выгляжу. — Исправим. Аяка смотрела на них, улыбалась. Дотторе повернулся к Альбедо, взял за подбородок — осторожно, как хрупкую вещь. — Можно? — Что? — Поцеловать. — Губы красные. — Я заметил. — Краска останется. — На мне? Не страшно, в рот ебал. Альбедо ему не ответил. Только прикрыл глаза, и Дотторе поцеловал. Аккуратно, почти целомудренно, чтобы не размазать. Но краска всё равно отпечаталась на его губах, на его щеках, на его спокойствии. Он покраснел. Сильнее, чем самая алая помада Синьоры. — Ты расскраснел, хах, даже удивительно, не думал что ты умеешь.. — Сам в шоке поверь.. Аяка встала, потянулась, ушла к бильярдной. Оставила их вдвоём. Дотторе провёл пальцем по губам посмотрел на красный след, улыбнувшись. Они вытерли помаду влажными салфетками, которые Аяка предусмотрительно оставила на подлокотнике. Музыку сделали чуть тише, и компании расселись кто куда. — Сыграем, — Начал Кэйя — Во что? Ты что опять удумал гейская параша. — Заинтригованно спросила у него Нефер — Играем в « я хотя бы не..», вопросы? — Не имеются. — Тогда начинаем! Про кого будут иметь ввиду, тот запивает. Первым была Лиза, она задумчиво смотрела на каждого, улыбаясь: — Я хотя бы не делал 3D чудище которое переело половину моей школы. Ахав залился смехом, а Хэйдзо закатил глаза, буркнув что то про « Мы хотя бы в Каир полетели, сосите », но все же поднял стакан. Идем дальше! — Я хотя бы не вскрывал гроб мумии. — С подозрительной улыбкой сказала Фишль, Аяка с Кадзухой синхронно отвели взгляд от кучи других, запив. Объяснять это было бы слишком..сложно. Так что пропустят, как нибудь. Игра становилась всё азартнее. В гостиной уже не просто смеялись — там спорили, доказывали, перебивали друг друга, хлопали по столам. Аяка выбыла пятой, запутавшись в собственной фразе про вегетарианские пельмени. Люмин — следом, потому что не смогла придумать ничего про себя, кроме «я хотя бы не боюсь пауков», а пауков она боялась, и все это знали. Хэйдзо и Рубедо оставались, но их фразы становились всё короче, абсурднее, почти бессмысленными. Два алхимика не выдержали шума. Альбедо первым поднялся, кивнул в сторону бильярдной. Дотторе — за ним. В комнате было тише, свет падал иначе — приглушённо, зелено, через тканевые абажуры. Кии лежали на столе, шары — в лузах. Альбедо взял один, покрутил в руках, поставил на зелёное сукно. — Хочешь? — Спросил Ал — Конечно. — Во что? — В обычную. Восьмёрку. — На интерес? — На желание. Альбедо поднял голову. Посмотрел на Дотторе. Тот уже выбрал кий, проверял наконечник. — Какое? — спросил Альбедо. — Увидишь. — Я не люблю сюрпризы. — Этот тебе понравится. — Уверен? — Абсолютно. Они играли не спеша, наслаждаясь именно процессом. Русоволосый прицелился, вдохнув: Восьмой шар закатился в угловую лузу от удара Альбедо, и Дотторе смог просчитать траекторию. — Я выиграл, — С ухмылкой произнес он — И что ты хочешь? — Подойди сюда, Дотторе подошёл ближе. Взял его за бёдра — крепко, уверенно, так, что пальцы впились в ткань брюк. Приподнял. Усадил на зелёное сукно. Альбедо не сопротивлялся. Только посмотрел сверху вниз — на Дотторе, на его руки, которые всё ещё держали, на его лицо, освещённое снизу, странное, почти чужое. Старший наклонился, поцеловал. Медленно, смакуя, будто пробовал на вкус. Альбедо запустил пальцы в его волосы, сжал, и потянул. — Желание, — Прошептал Дотторе. — Какое? — Ещё. Альбедо поцеловал сам. Глубоко, жадно, как будто хотел наверстать всё, что не додал. Дотторе застонал — тихо, в губы, и Альбедо ему улыбнулся. Дотторе спустил штаны. Не спеша, чтобы ткань скользила, задерживалась на бёдрах, оголяла кожу. Альбедо помог — приподнялся, сбросил их на пол. Остался в одних носках и рубашке, которая уже выбилась из-за пояса. — Ты прекрасен. Красноглазый наклонился, поцеловав внутреннюю сторону бедра. Медленно, оставляя влажные следы. Альбедо вздрогнул, вцепился в край стола... — Дотторе... — М-м? — Не тяни. — Терпи. — Я терпел. — До сих пор? — Всю ночь. Дотторе поднял голову, улыбнулся. - Встал. Снял кожаный ремень, чёрный, с медной пряжкой и кинул на пол. — Дай руку, — Сказал Дотторе — Зачем? — Хочу держать. Альбедо протянул. Дотторе переплёл их пальцы, прижал ладонь к сукну. Дотторе вошёл. Медленно, почти болезненно — для себя, для Альбедо, для тишины, которая вдруг стала слишком громкой. Альбедо закусил губу, не застонал. — Тшш, — Сказал ему Дотторе. — Не могу. — Можешь. — Слишком... — Что? — Хорошо. Дотторе начал двигаться. Плавно, глубоко, не сбавляя темпа. Бёдра стучали о край стола, шары в лузах звенели от вибрации. Альбедо сжал его пальцы, так крепко, что захрустели суставы. — Буквально через стену от нас двадцать с чем-то человек. — Кидает Ал, не отводя взгляд — Минусы? Дотторе ускорился, и Альбедо застонал. Громко, в голос, но все равно так чтобы было не слышно с другой стороны. Дотторе замер, сжал его бёдра, и вошёл до конца, задержавшись. Потом снова начал двигаться, резче, быстрее, почти грубо. Альбедо кончил первым — с криком, выгнувшись дугой. Дотторе следом, уткнувшись носом в его шею, выдыхая имя. — Тарталья нас не простит, — На выдохе произносит немец, — Простит. Я заставил Сурталоги чтобы уже он заставил Аякса поехать после зимних каникул с историком в Китай. — Ну ты и сука умная.. Зандик улыбнулся, поцеловав его вновь.