Зайчик. Переосмысление

— Ешь скорее, остынет! Антон черпнул каши и с завистью глянул на Олю. Та уже позавтракала и теперь хрустела печеньем так, что крошки летели через весь стол. Осилив еще пару ложек, он перевел взгляд на окно. Там, среди морозных узоров на стекле, ясно различалась мохнатая лисья голова. — Оль, гляди, лиса! — Где? — Оля вскочила со стула и подбежала к окну. — Да не на улице! Смотри: вот нос! Вот… — Ну-ка доедай! — сказала мама, оторвавшись от журнала. — Да, да… сейчас. — Ничего не вижу, — сказала Оля. — Доедай, совсем немного осталось! Антон послушно набрал каши и с полным ртом указал на лису. — И совсем не похоже! Мальчик издал звук, который должен был означать: «Похоже!». — Не-а. — Похоже! — Антон! — Мама отложила журнал и сердито смотрела то на Олю, то на сына. Чуть позже, расправившись с кашей, он снова попытался отыскать лису, но та пропала, ушла. Теперь на стекле остались лишь узоры, похожие на вытянутые листья крапивы. — А у меня на окне сова! — сказала Оля. — Опять ты со своей совой! — Отец вошел на кухню и стал выдвигать ящики шкафа. — Милая, ты ключи от машины не видела? — Правда-правда! Сова! Ты же вчера мне верил! — Я их в корзину положила, возле телефона. Потеряешь ведь. — Спасибо. И не было там никакой совы. — Была. Глазюки — во! — Оля изобразила пальцами нечто размером с яблоко. — И светятся! — Ну даже если и вправду сова. Чего она тебе сделает? — Не знаю. Оля надула губы, ушла, топоча по ступенькам, и громко включила на видике «Русалочку». С тех пор как ей впервые привиделась сова, она спала только с родителями, и ни хитростью, ни уговорами не удавалось заставить ее лечь в новой комнате. Антон тоже плохо спал. Ворочался, непривычный к огромному деревянному дому, к его скрипам, и все думал о том, что скоро нужно будет идти в школу. Он ни разу еще не бывал новеньким, но подозревал, что ничего хорошего его не ждет. Особенно если принять во внимание его очки с толстенными стёклами. А прошлой ночью с ним случилась странная вещь. Он услышал музыку. Где- то далеко, на самой границе восприятия, звучала флейта. Он поднялся с кровати и выглянул в окно. Под яркой луной видна была черная опушка леса и белое, укрытое снегом поле, отделявшее от нее дом. Там, в поле, кто-то танцевал. Темные, едва различимые фигуры прыгали, катались в снегу, ползали на четвереньках. Антону вспомнились истории о волках, играющих под луной, но это были не волки. Они вставали на ноги, они брались за руки и кружились, вздымая снежные вихри, исчезали и появлялись вновь. Вдруг музыка стихла. Фигуры замерли и, Антон был в этом уверен, уставились на него. Задернув шторы, он бросился в кровать, и всю ночь ему чудилась под окном какая-то возня, слышалось хлопанье огромных крыльев и скрежет подоконника. Вот почему в это утро он не смеялся, как раньше, над Олей и этой ее «совой». Он допил чай и хотел уже подняться в зал, к сестре. Смотреть «Русалочку», раз уж Оля первой добралась до видика, но в дверь позвонили. Мама пошла открывать, а Антон выглянул в коридор. Он думал, что, может быть, это отец опять что-то забыл, но на пороге стояли двое милиционеров. Антон спрятался и, как ни вслушивался, не мог разобрать, о чем они говорят. — Тоша! — позвала мама, и ему пришлось выйти в коридор. — Ты видел этого мальчика? Милиционер протянул фотографию. На той был рыжий паренек лет восьми в школьной форме, на фоне ковра. На руках он держал полосатую кошку и широко улыбался. — Нет! — Точно не видел? Посмотри ещё раз повнимательнее. — Да точно нет. — Ясно, — вздохнул милиционер и дал маме какую-то бумажку. — Если что — звоните. — А что им нужно было? — спросил Антон, когда они ушли. — Да мальчика искали. Говорят, в лесу заблудился. Смотреть мультики Антону больше не хотелось; посидев немного в своей комнате, он надел куртку, тайком выкрал записку с номером участкового, который мама прикрепила на холодильник и приблизился ко входной двери. — Я пойду погуляю! — крикнул он. — Только к лесу не подходи! Он обогнул пару раз дом, побросал снежки в забор, затем отпер скрипящую калитку на заднем дворе и вышел в поле, похожее на укутанное в снег озеро с застывшими белыми волнами. Следов в поле не виднелось, так что те фигуры не могли быть ничем иным, как сном. Он прошел половину пути до леса и встал, по колено в снегу, примерно там, где видел вчера эти странные танцы. Было тихо, и только ветер гонял по полю ледяную пыль. Щурясь от солнца, Антон заметил неподалеку что-то темное. Он подобрался ближе и увидел вязаную варежку. — Во-ва! — донеслось из леса. — Воооооооо — ваааааааааа! — словно сами деревья звали кого-то. Крик прокатился по полю и рассеялся вдали. — Во — ва! — подхватил кто-то уже ближе. Антон развернулся и побежал домой, набирая полные ботинки снега. Скоро настал день, которого Антон боялся больше всего. Школа. Он уже бывал там, когда они только переехали и мама водила его записываться, и позже, когда ему выдавали учебники. Тогда были каникулы. Коридоры пустовали, и двухэтажное, окруженное тополями здание казалось очень даже уютным. Но теперь, глядя на курящих у входа старшеклассников, Антон думал иначе. Возле расписания висел черно-белый листок, распечатанный на принтере: «Внимание! Пропал ребенок» Матюхин Вова, 10 лет. Ученик 4 «В» класса. 5 января примерно в 16:00 ушёл из дома и не вернулся. В последний раз замечен на мосту через реку Ольшанку. Был одет в оранжевую куртку с капюшоном, вязаную чёрную шапку, шарф и серые варежки с зелёными полосами. При себе мог иметь пластмассовый автомат. Особые приметы: рост 142 см, худощавого телосложения, волосы русые, глаза зелёные. Всем, кто может сообщить информацию о местонахождении Вовы, просьба звонить: 3-67-22 или 02 — милиция 3-17-58 родители Вовы». Его звали Вова Матюхин. Четвертый класс. На зернистом отпечатке Вова был мертвецом с черными глазами и ртом. Пластиковый автомат не защитил от шёпота ветвей и воющего ветра. Пустующие глаза исчезнувшего школьника сверлили, будто молили о чём-то. Не выдержав такого взгляда, Антон отвернулся и поспешил к окну, усесться на подоконник. Этаж постепенно заполнялся детьми, они собирались группками по несколько человек. На него никто не обратил внимания. В сумерках у туалетов детские голоса чеканили считалочку: «Для медведя, для лисы, зайчик, кушать принеси!». Антон повернул голову в их сторону, приглядываясь к фигурам, но тут его внимание отвлекло громкое цоканье. По коридору, гордо задрав подбородок, продефилировала учительница. Каблуки стучали о пол, как копытца. Им вторили шаги девочки, которая держалась рядом. Очень важная, она остановилась, чтобы шепнуть на ухо однокласснице какой-то секрет. — Екатерина, возьми, пожалуйста, — произнесла учительница, вручив классный журнал девочке. «Староста, наверное» — подумал Антон. Она открыла кабинетную дверь, и толпа, галдя и спотыкаясь, повалила внутрь. Среди всех выделялся высокий рыжий толстяк с прыщавым лицом, до странности напоминавшим гранат. Недоброе предчувствие зашевелило волоски на загривке Антона, ведь он уже встречал ребят с такими бегающими глазами и таким каркающим смехом. Девочка, похожая на учительницу — её уменьшенная копия, — предостерегла толстяка жестом и по расчищенной тропке вошла в кабинет. Какой-то паренёк замешкался в проходе, и рыжий тут же пихнул его: — Давай топай, мудила! Мальчик полетел, размахивая руками в попытке сохранить равновесие. Толстяк рассмеялся, противный гогот подхватило несколько человек в его окружении. Они хохотали, словно щёлками, ножницами — большими страшными садовыми ножницами. Кабинет засосал детей. Коридор опустел. За окнами редкие фонари боролись с темнотой, барахтались, как флуоресцирующие рыбы в чёрном океане. Трель звонка раздалась на весь коридор. Антон с неохотой отлип от окна, потом несколько раз глубоко вздохнул, чтобы хоть немного усмирить разбушевавшийся пульс, и вошёл в класс.