Зайчик. Переосмысление

Проснувшись по будильнику, Антон привычным жестом нащупал на тумбочке очки. Надел их, потом снял и удивленно на них уставился. Это были новые очки, те самые, что забрал Семён. Задрав пижаму, он увидел, что синяка, расплывавшегося вчера чернильным пятном, не было. Он долго сидел на кровати, силясь понять, что более реально — весь вчерашний день или этот странный сон. Выходило, что сон. Антон спустился вниз — ступени скрипнули знакомо, привычно. Мама стояла на кухне, мешая что-то в кастрюле, воздух пахнул манкой и молоком. — Мам, я всё-таки отыскал их. За забором валялись, — произнёс Антон, показывая маме очки. Мама удивлённо подняла бровь: — Где? Ты же говорил, с моста упали… Ладно, садись есть. Безо всякого аппетита он съел кашу — комки холодные, как снег в овраге, ложка звякала о тарелку. Когда собирался уже уходить — рюкзак на плече, ботинки на ногах, — сверху спустилась, вся в слезах, Оля. Щёки красные, глаза опухшие, пижама с медвежатами сбилась. — Что случилось, солнышко? — Мне сон приснился страшный… — И о чём? Оля шмыгнула носом. — Мне приснилось, что Тоша стал чудищем… Мама рассмеялась — коротко, успокаивающе — и обняла её, гладя по волосам. — Это просто сон, глупышка. Тоша — наш Тоша, никакой не чудище. Антон застегнул куртку и, не попрощавшись, выскользнул на улицу. Дверь хлопнула за спиной. Идти через лес он больше не боялся. Деревья стояли спокойно, снег искрился под солнцем, ветер шептал — но не звал. После той ночи всё изменилось. Внутри — пустота, но и сила. Как будто лес теперь на его стороне. На первом уроке Семёна не было — парта пустая, как выемка в снегу. На второй пришли из милиции — мужчина в форме, тяжёлый взгляд, папка под мышкой. Оказалось, Семён вчера вечером отправился к другу играть в приставку и не вернулся. Класс зашептался — тихо, возбуждённо. Поползли слухи: о маньяке в лесу, о том, что занятия отменят, что милиционеры будут водить детей домой группами. Атмосфера сгустилась, как дым от костра. — А правда, что Бабурина маньяк убил?, — сказала Катя, повернувшись к Антону с хитрым лисьим взглядом. — Екатерина, ну-ка цыц! Что за вопросы? — буркнула Лилия Павловна, ударив журналом по столу. — Пока мы ничего вам сказать не можем. Но есть преступник или нет, вы должны чётко помнить о собственной безопасности, — ровно и без эмоций произнёс милиционер. — Так, класс. А сейчас милиционер проведёт вам лекцию по безопасности, — объявила учительница. Весь класс восторженно вскликнул! И то верно — лучшая лекция от милиционера, чем уроки. Шум поднялся, стулья заскрипели. Антон невольно провёл рукой по ободу очков — новых, возвращённых. И поймал на себе испуганный взгляд Ромы Пятифана — цепкий, как у зверька, но теперь с трещиной страха. Рома отвернулся быстро, уставился в окно, сделав вид, что ковыряется в носу. После лекции Антон протиснулся сквозь баррикаду парт и галдящих одноклассников и вышел в коридор, ища Полину... А наткнулся на своего нового «товарища». Рома приблизился вразвалку, дыша сигаретным душком. Уже от одного вида было понятно, что он подходил явно не с добрыми намерениями. — Ну здорово, Антоша. — Что тебе нужно? — Пойдём отойдём, разговор есть. Глаз мальчика непроизвольно дёрнулся. Взмокла кожа. Уж больно не понравилось ему слово «разговор». Обычно за этим словом скрывается что-то мутное и неприятное, и обычно это что-то заканчивается конфликтом или дракой. Антону ничего не оставалось делать, кроме как последовать за хулиганом. Наконец, они пришли к тупичку возле раздевалки. Глаза бывшего друга Семёна стреляли то в него, то по сторонам. Антон всей душой надеялся, что всё обернётся благополучно. Рома понизил тон и с подозрением оглядел коридор: — Слышь, откуда у тебя эти очки? Мы же вчера их с Семёном у тебя стащили. А сегодня он пропал. Ты чё, его кокнул? Антон не знал, что ответить. Не мог он сказать про зверей — его бы тут же посчитали сумасшедшим. Антон мялся, но наконец-то придумал правдоподобную версию: — В дверь кто-то постучал, а когда я вышел, то незнакомец ушёл. А на пороге уже были мои очки, — промямлил Антон. — Ты хочешь сказать, что этот кто-то принёс тебе очки, которые у тебя Семён стащил? — произнёс Рома, затравленно сглатывая. — Ну да. Ромка усмехнулся, ковыряя жёлтый ноготь: — А с чего это я тебе должен верить? Может, это ты его подкараулил и затем расправился с ним? А, маньяк грёбаный? — Я не маньяк! Рома смерил его взглядом, как товар на рынке. — Ладно, не ссы. Мы, конечно, не кенты с тобой, но так уж и быть, я промолчу про эти очки. А значит ты мне будешь должен. Усёк? Антон робко кивнул. — Ну и славно! Пошли, поможешь в дельце одном. Должок свой будешь отрабатывать.