Зайчик. Переосмысление

Андрей кинул подушку обратно на диван, после чего направился в сторону кухни. Оттуда раздавалось хлопанье дверцы холодильника и грохот полок. — Пожрать есть чё? — крикнул Андрей из кухни. — Салат и картошка есть. А ещё пара котлет осталась, — ответила Катя. — Вот это заебись! — радостно воскликнул он. — Давно домашнятины не ел. Парень сначала достал салат из холодильника, затем взял картошку и котлеты с плиты, положил всё в тарелку и начал есть. Катя и Антон наблюдали, как молодой человек поглощает еду, словно не ел пару месяцев. — Ну, братик, расскажи, как ты там поживал все эти три года? — с интересом спросила Катя. В это же мгновение Андрей перестал есть. Его взгляд упёрся в тарелку, будто если отвернётся — она оживёт и сгрызёт его лицо. — Ой, блядь… тебе лучше и не знать, какой пиздец там у меня в жизни творился… — говорил парень, качая головой, после чего продолжил есть, как ни в чём небывало. — А ты на долго у нас? — продолжила сыпать вопросами девочка. — Да так… на пару дней перекантоваться… а потом в Москву, в «бункер» двину, — говорил Андрей с набитым ртом. — Куда? — в один голос озадачились дети. — Ну… это мои приятели так квартиру называют. Я обещал им привести кое-какую литературу. — Литературу? — переспросил Антон. — Да… литературу. Они ж книжные черви, ебать его в рот — экзотику им подавай. Я пол-Красноярска объездил, чтобы её найти. — А покажешь? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Антон. — Ага, щас, блядь, — отрезал парень с усмешкой. — Маленький ещё, не вырос ни хуя такое читать. Наконец Андрей закончил трапезу, кинул тарелку в раковину и залил водой. — Эй, Андрей, а помыть? — крикнула Катя. — Ой, бля, мне впадлу, — тяжело вздохнул он, отмахнувшись. — Потом помою. Молодой человек вышел в коридор, распахнул большой чемодан и, не удосужившись защёлкнуть на нём замок, что-то быстро оттуда достал. Спустя мгновение он вернулся на кухню. В руке у него оказалась толстая книга в тёмном переплёте с золотистым тиснением — она отдалённо напоминала старую Библию, только без креста и с какими-то странными узорами по краям. — Так, а теперь взрослые дяди будут читать очень серьёзные книги, — саркастично произнёс Андрей. — Кыш отсюда, — он махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. Перед тем, как покинуть кухню, Антон успел лишь мельком скользнуть взглядом по обложке — в верхней части он различил фамилию и инициалы автора, а чуть ниже, крупными буквами, — название книги: А. Г. Дугин. «Метафизика Благой Вести». «Это что ж за книга такая странная, что ему пришлось выгнать нас с Катей из кухни? Что такого хранится в его чемодане, что он не хочет нам показывать? Какие секреты он там хранит?» — терзал себя вопросами мальчик, стоя в полумраке коридора перед дерматиновым чемоданом чёрного цвета, с облупившимися металлическими уголками и потёртыми защёлками. Антон метался между совестью и любопытством, но последнее победило. Когда Катя ушла обратно в комнату, а Андрей полностью погрузился в чтиво, он аккуратно распахнул стенку чемодана. Картина, представшая перед взором мальчика, оказалась не такой, какой он ожидал увидеть: в нос ударил резкий запах ацетона и старой типографской краски, а в чемодане, помимо личных вещей и средств гигиены, лежала куча изданий газет «Лимонка», а также аккуратно уложенные книги — «Это я, Эдичка», «Дневник неудачника, или Секретная тетрадь», «Подросток Савенко» Эдуарда Лимонова, «Консервативная революция», «Основы геополитики» и «Тамплиеры пролетариата» Александра Дугина, «Под знаком революции» и «Смена вех» Николая Устрялова и потрёпанная «The.» Алексея Цветкова. Рядом с книгами лежал кассетный плеер «Вега», под которым была пара кассет. На них карандашом было помечено: «Гражданская оборона» и «Сергей Курёхин». Чуть приподняв газеты в чемодане, мальчик обнаружил под ними агитационные брошюры — на обложках выделялись лозунги: «Россия — всё, остальное — ничто!» и «Да, смерть!». Рядом лежали два баллончика с красной и чёрной краской. Антон уже хотел закрыть чемодан, но вдруг его внимание привлёк торчащий тёмно-красный уголок внутри одной из книг. Он одним движением, словно матёрый карманник, вынул его. Это был изрядно помятый документ, похожий на паспорт, но вместо герба на нём красовался чёрные серп и молот в белом круге, а вместо надписи «Паспорт» крупными буквами было грубо вытеснено: «НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ». Антон быстро догадался, что это — партийный билет. Наконец он открыл его, и перед его глазами предстала следующая информация: «НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ РОССИИ» Членский билет №2847 Тов. Смирнов Андрей Петрович Родившийся 28 января 1978 года ЯВЛЯЕТСЯ ЧЛЕНОМ НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ПАРТИИ РОССИИ. Дата выдачи: 21 июня 1998 г. Председатель НБП Э. Лимонов (подпись). (личная подпись) М.П. Под фотографией красовалась плохо пропечатанная фиолетовая печать с серпом и молотом, а рядом с ней — след от стакана. — Чё, пиздец как интересно? — спросил внезапно появившийся за спиной мальчика Андрей. Антон мычал что-то нечленораздельное в поисках оправдания, но тщетные потуги подобрать слова были прерваны одним резким жестом: — Дай сюда на хуй, — злобно буркнул Андрей, вырвав из рук юноши партбилет. — Тебя родаки не учили? Брать чужое имущество — нехорошо, — ехидно сказал парень, грозя пальцем. — Я… просто… пои-и-интересоваться хотел… Я… н-ник-кому не скажу, — дрожащим голосом говорил Антон, сгорая от стыда. Его глаза смотрели в пол. — Ты что-то от меня скрываешь, да? — парень прищурился, словно разглядывал через рентген. — Ты чё-то спиздил у меня? Ну-ка признавайся. — Я ничего не крал! Молодой человек не поверил Антону: он обыскал его с головы до пят, выворачивая каждый карман и просовывая руки под одежду. Наконец он убедился в невиновности Антона. — Ну, блядь… даже доебаться не до чего, — хохотнул Андрей. — Смотри мне, блядь – если что-то спиздишь – руки выкручу. Антон кивнул, а Андрей, перед тем как уйти, защёлкнул чемодан и отвесил подзатыльник с такой силой, что голова резко качнулась вперёд. — Это чтоб лучше урок усвоил, — усмехнулся Андрей, уходя обратно на кухню.