Тайна последней вспышки.

Лили поняла, что это конец, едва услышала крик Джеймса. «Хватай малышку и беги!» Пронзительный хохот, смертельное заклятье, падение чего-то тяжёлого… Волан-де-Морт пришёл убивать возможное дитя пророчества. Ну почему к ним, а не к Долгопупсам? Мысль была гадкой, недостойной, однако… была. Лили успела вспомнить, как радовалась рождению именно девочки, потому что, по её мнению, Сами-Знаете-Кто едва ли счёл бы девчонку достойным противником, как будто не было у него в свите примера Беллатрисы Лестрейндж, которая, по рассказам немногих выживших и оставшихся в здравом уме после встречи с ней, была хуже любого Пожирателя мужского пола. Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, пока она схватила стоящую в кроватке дочь, наспех замотала как придётся в тёплое одеяльце и дрожащей рукой зачаровала медальон на порт-ключ. Умолять Сами-Знаете-Кого бесполезно, откупаться бессмысленно и нечем — она, грязнокровка, для него не больше, чем досадная помеха, а её дочь — угроза… Медальон, стиснутый детской рукой, засветился — до активации оставались считанные секунды… но их не хватило. Дверь слетела с петель, со всего размаха ударив женщину, и по инерции она опрокинулась на детскую кроватку. От удара медальон выпал из рук малышки, и отправил по назначенному адресу перепуганную кошку, случайно наступившую на него лапой. Не будь Лили так страшно, она бы посмеялась. — Пожалуйста, не надо, пожалуйста, убейте лучше меня, меня… пожалуйста, пощадите… Сами-Знаете-Кто наслаждался — он приближался медленно, словно рисуясь перед несуществующими зрителями, неторопливо крутя палочку в руках, и Лили рискнула — повернувшись к нему спиной, схватила ревущую малышку, одновременно начав поворачиваться в попытке аппарировать. — Акцио! Авада Кедавра… Последним, что почувствовала Лили, было выскальзывающее из её рук тело дочери. «Лучше я вместо неё!» — успела мелькнуть последняя мысль перед вспыхнувшим за спиной зелёным светом, и сознание померкло. А затем раздался крик.

***

А затем раздался крик, женский, визгливый — и Лили открыла глаза. Лицо тут же обжёг довольно морозный воздух, проник в лёгкие, и она невольно закашлялась тоненьким, хриплым голоском… Совсем не своим. — Вернон! О Боже, Вернон! Кое-как, отчаянно крутя головой, Лили выпутала лицо из вороха ткани и сфокусировала взгляд на кричавшей. Снизу вверх из положения лёжа смотреть было неудобно, однако она всё-таки узнала — не в последнюю очередь по имени мужа, которого Петунья не переставала звать — свою старшую сестру. Именно к ней на порог должен был перенести порт-ключ малышку, если бы она успела… На крыльце тем временем появился Вернон Дурсль. Глянул на жену, опустил взгляд на лежащую Лили… и разразился руганью: — Нет, это уже ни в какие ворота! Сначала кошка, теперь ребёнок!.. Ребёнок? Лили отчаянно забарахталась, пытаясь высвободиться из обмотавших её тряпок. У неё получилось! Малышка тоже здесь! Они аппарировали от Лорда, за секунду до Авады! Надо встать, успокоить сестру и поспешить в штаб-квартиру Ордена Феникса, рассказать о предательстве Питера… Но сначала успокоить сестру и её мужа. Обратят они, наконец, внимание, на лежащую перед ними Лили? Или так и будут проклинать волшебников, подбросивших им сперва кошку, а потом младенца? Почему малышка молчит, кстати? — Пет… — попыталась заговорить Лили… и осеклась. Губы и язык не слушались, словно она училась говорить заново. — Пет… И замолчала, осознав, что не слышит своего голоса. Точнее — что вместо своего голоса слышит лепет дочери. Петунья тоже его услышала. Резко осеклась на полуслове, посмотрела прямо на Лили с нечитаемым, странным выражением лица… а потом наклонилась и подхватила её на руки. И занесла в дом. — Тут письмо какое-то выпало, — рыкнул зашедший следом Вернон, но Лили отметила это уже краем сознания. В прихожей у Петуньи, естественно, было зеркало, в которое полагалось смотреться перед выходом в люди, и Лили великолепно видела в отражении, как сестра пронесла на руках замотанную в одеяло малышку с тёмными волосами и недоумевающей паникой в зелёных глазах. Её дочь. Лили почувствовала, как сердце заколотилось, словно бешеное, в ушах зазвенело. А в следующее мгновение раздался перепуганный плач. Плач её ненаглядной малышки, на который она всегда опрометью бросалась, чтобы утешить… вот только сейчас этот плач издавала она сама. — Да замолчи ты! — звонко-истерично крикнула Петунья, и тут со второго этажа раздался трубный младенческий рёв. Мгновенно сгрузив отчаянно пытающуюся успокоиться Лили в кресло, Петунья выбежала из комнаты, и спустя пару минут вбежала обратно, покачивая на руках крупного малыша. Он выглядел года на два, хотя Лили точно помнила, что родился Дадли всего на месяц или даже меньше раньше её дочери. Точно, в июне. Она присылала сестре на Рождество фото с подписью — она, Джеймс и малышка, специально делали обычную магловскую фотографию. С Петуньей они не общались, но Лили хотелось, чтобы сестра знала, как выглядит её племянница. В ответ Петунья прислала их с Верноном и Дадли фото, также с подписью. Вернон тем временем, усевшись в другое кресло, изучал выпавшее из складок одеяльца — того самого, в которое Лили кутала дочь — письмо. — Какой-то Альбус Дамблдор, — услышав имя директора Хогвартса, основателя Ордена Феникса и главного врага Сами-Знаете-Кого, Лили усилием воли заставила себя перестать всхлипывать. Дадли замолк ещё раньше, изучая невиданное явление: незнакомую девочку в одеяле на любимом мамином кресле. А Вернон продолжил: — Пишет, что твою сестра с мужем погибли в бою с каким-то там Лордом Волан-де-Мортом, — Лили инстинктивно вздрогнула. Это имя не смел произносить никто из волшебников: союзники называли его Тёмным Лордом, враги — Сами-Знаете-Кем, и то, с каким пренебрежением Вернон Дурсль, простой магл, произнёс имя того, кого должен был бояться до потери пульса… ощущалось неправильно. — А девчонка их дочь, её надо, видите ли, воспитать, как свою! — А документы где? Как мы её объясним? Соседям, властям, всяким службам?.. Петунья продолжала что-то возмущённо трещать о каких-то магловских проблемах, которые теперь свалятся на их семью, а Лили напряжённо думала. Каким образом она попала в тело своей дочери, Лили не понимала. Неужели всё дела в её последней мысли «Лучше я вместо неё»? Но ведь она подразумевала совсем другое! Письмо Петунье написал Дамблдор. Значит, война продолжается и Орден Феникса сражается. В общем-то, она прекрасно понимала, почему ребёнка решено было отправить именно сюда: сама ведь тоже собиралась так поступить! Здесь сейчас безопаснее, чем в магическом мире. Вот только что значит «воспитать, как свою»? Ведь есть же Сириус. Он крёстный малышки и обязан её забрать! Не сейчас, конечно, сейчас он сражается с Пожирателями в Ордене… Возможно, Дамблдор подразумевал, что неизвестно, когда война закончится? Ведь и длится она уже не первый год! Значит, надо ждать Сириуса и не создавать проблем Петунье, которая уже сама на грани истерики. — Как её зовут хоть? — буркнул Вернон. — Линда, — вздохнула Петунья. — Линда Линн Джейми Эстер. Лили помимо воли улыбнулась. Вот уж чего она не ожидала, так это что сестра запомнит все четыре имени, придуманных Джеймсом. Сама-то Лили хотела всего лишь в случае рождения девочки поддержать цветочную традицию — какой нибудь Дейзи бы вполне хватило. Но Джеймс решил иначе. И Лили вполне оценила его задумку, особенно, когда увидела имена написанными. LInda LYnn JAMie ESter «В её имени сошлись наши два, — любил повторять он. — Даже если с нами что-то случится, мы останемся с ней». Лили снова всхлипнула. Ей оставалось только надеяться, что там, после смерти — если там и правда что-то есть — её муж и дочь вместе. А ей придётся прожить ещё одну жизнь.