Король демонов

Замок Пальметто больше не был тихой крепостью теней. Теперь он был полон звуков, которые Эндрю когда-то презирал, но теперь охранял свирепее, чем свой трон. ‎ ‎— Хирико, оставь брата в покое, — раздался спокойный, но стальной голос Эндрю из тени колоннады. ‎ ‎Старший сын, восьмилетний Хирико, замер. Он был пугающей, почти зеркальной копией Эндрю: те же светлые волосы, те же золотые глаза, в которых светилось вековое спокойствие и ранняя мудрость. Даже его поза — руки в карманах черного камзола — была точным повторением отцовской. Хирико редко улыбался и уже в восемь лет умел одним взглядом заставлять низших демонов пятиться назад. Он был наследником короны, серьезным и непоколебимым. ‎ ‎— Он первый начал, — коротко бросил Хирико, даже не обернувшись. ‎ ‎— Мне плевать, кто начал, — отозвался Эндрю, выходя на свет. — Я закончу. ‎ ‎В этот момент из-за кустов вылетел пятилетний Нильс. Если Хирико был тишиной, то Нильс был бурей. С копной ярко-рыжих, вечно растрепанных волос и небесно-голубыми глазами, он был вылитым Нилом в детстве — до того, как шрамы и страх изменили его. Нильс не мог усидеть на месте ни секунды. Он обожал карабкаться по обсидиановым стенам и прятаться в доспехах дядюшки Кевина. ‎ ‎— Папа! Хирико спрятал мой тренировочный нож! — выкрикнул Нильс, бросаясь к Нилу и обхватывая его за колени. ‎ ‎Нил рассмеялся, подхватывая сына на руки. ‎— Опять? Хирико, верни нож. Ты же знаешь, твой брат не успокоится, пока не изрежет все подушки в гостевых покоях. ‎ ‎Хирико едва заметно фыркнул, но извлек из рукава кинжал и протянул его брату. В его жесте было то же небрежное изящество, что и у Эндрю. ‎ ‎Но самым удивительным ребенком в этой семье была младшая — трехлетняя Мики. ‎ ‎Она сидела на ступенях трона, сосредоточенно изучая старинный гримуар, который ей привезла тетя Рене. Мики унаследовала яркую внешность Нила: огненные кудри и пронзительные голубые глаза. Но за этим ангельским лицом скрывался характер, от которого вздрагивал даже Ники. Она была полудемоницей — из её волос проглядывали крошечные, острые, как обсидиан, рожки, а за спиной иногда подрагивали маленькие перепончатые крылья, черные, как сама бездна. ‎ ‎Она не бегала и не кричала. В свои три года Мики обладала леденящим спокойствием Эндрю. Она могла часами сидеть неподвижно, наблюдая за пытками грешников или тренировками гвардии, и в её взгляде читался приговор. ‎ ‎— Нильс слишком шумный, — произнесла Мики своим тихим, монотонным голоском, не отрываясь от книги. — Папа, можно я превращу его в лягушку? Хотя бы до ужина. ‎ ‎Нил и Эндрю переглянулись. ‎— Нет, Мики, — хором ответили они. ‎ ‎— Жаль, — вздохнула девочка, и в её голубых глазах на мгновение вспыхнуло опасное золото — наследие Короля Ада. — Это было бы практично. ‎ ‎Эндрю подошел к Нилу, и тот привычно оперся на его плечо. Они смотрели на своих детей — на Хирико, который уже начал фехтовать с воображаемым противником, на Нильса, который пытался поймать магическую искру, и на маленькую Мики, которая была самым прекрасным и опасным существом в обоих мирах. ‎ ‎— Ты когда-нибудь думал, что мы дойдем до этого? — тихо спросил Нил, наблюдая за тем, как их семья заполняет когда-то мертвый замок жизнью. ‎ ‎Эндрю молчал долго, глядя на Хирико, который в точности копировал его манеру держать меч. ‎— Я думал, что мы сгорим в той войне. Но, видимо, даже Ад умеет создавать что-то, кроме боли. ‎ ‎Эндрю протянул руку и коснулся щеки Нила. За десять лет на лице Нила появилось несколько новых морщинок от смеха, но глаза сияли ярче, чем когда-либо. ‎ ‎— Да или нет? — спросил Эндрю, глядя на хаос, который устроили их дети. ‎ ‎— Да, — ответил Нил, притягивая Эндрю для короткого поцелуя. — Определенно, да. ‎ ‎Простолюдин и Король Ада. Беглец и Монстр. Они создали мир, где их дети могли быть кем угодно: рыцарями, магами или просто счастливыми детьми. И под сенью обсидиановых башен, под охраной легионов теней, эта странная, пугающая и любящая семья была самым могущественным союзом, который когда-либо видела земля. ‎ ‎КОНЕЦ ‎