Свежая земля

Ворота кладбища открывались тяжело. Джером толкнул их плечом и металл отозвался долгим, омерзительным скрипом. Звук был вязкий, протяжный, будто ржавые петли тянули его из самой глубины старого железа. Скрип разошёлся по тихому кладбищу и затих где-то среди надгробий. Джером невольно поморщился. — Да уж... — тихо пробормотал он, придерживая створку. — Могли бы хоть раз смазать. Он протиснулся между створками, и ворота за его спиной закрылись сами, медленно, со скрежетом. Последний удар металла о металл прозвучал глухо и неожиданно громко в утренней тишине. На кладбище стоял туман. Густой и настойчивый, он стелился между могилами, цеплялся за ограды, висел над дорожками серыми клочьями. Мокрая трава прилипала к ботинкам, дорожки темнели после ночной сырости. Джером засунул руки в карманы куртки и пошёл по аллее. Гравий под ногами тихо хрустел. Где-то в стороне слышались редкие скрипы старой ветки или звонкие капли, медленно стекающие с уже пожелтевших листьев. Осень яростно давала о себе знать. Он бывал здесь часто. Не каждый день, но достаточно, чтобы сторож перестал на него коситься. Могилу Эдварда он нашёл почти сразу. Простая плита из серого камня стояла чуть в стороне от дорожки, возле кривого старого клёна. Его крона наклонялась над несколькими надгробиями, и осенью оттуда всегда падали жёлтые листья. Сегодня те шуршали тихо и лениво. Земля вокруг уже поросла травой, но всё равно выглядела чуть темнее остальных. Джером остановился перед надгробием и некоторое время просто смотрел. Буквы на холодном камне расплывались перед глазами, заставляя его на мгновение в очередной раз потерять равновесие. Эдвард Лоу. Каждый раз, когда он приходил сюда, происходило одно и то же. Сначала казалось, что всё в порядке. Но стоило задержать взгляд чуть дольше — и внутри, где-то глубоко под рёбрами, начинало медленно подниматься тяжёлое, вязкое чувство. Он сделал несколько шагов вперёд. Чем ближе он подходил, тем сильнее становилось это ощущение. Будто кто-то невидимый опускал в грудную клетку холодную ладонь и неспешно сжимал её. Он остановился прямо перед плитой. Джером смотрел на нее и в груди стало неприятно пусто. Сердце билось неровно, слишком громко в ушах, а вдохи выходили короткими, будто воздух вокруг внезапно стал гуще. Иногда ему казалось, что если постоять здесь достаточно долго, не шевелясь, почти не дыша, то в какой-то момент время даст сбой. Эдвард просто задержался на работе. Или зашёл за кофе. Или решил пройтись пешком через парк. Вот сейчас за углом послышатся знакомые шаги, ленивый голос крикнет: «Ты опять слишком серьёзный, Джером. Расслабь лицо, а то треснет». Но тишина оставалась глухой. Только ветер шевелил пожухлые листья да где-то далеко прогудела машина. Сердце продолжало безжалостно сжиматься, словно хотело уместиться в ту крошечную трещину, которую оставила после себя его смерть. — Привет. — сказал он наконец. Голос прозвучал глухо, словно туман поглотил его. Он неловко переступил с ноги на ногу, достал из пакета цветы — самые обычные, белые хризантемы из ларька у остановки — и присел на корточки, чтобы положить их у основания плиты. — Слушай… — он чуть усмехнулся, всматриваясь на выгравированное имя. — Сегодня зачёт сдал. На восемь. Ветер тронул ветви клёна, и несколько листьев лениво закружились в воздухе. — Представляешь? — продолжил Джером. — Сам в шоке. Тишина стояла такая плотная, что, казалось, любое слово тонуло в ней и растворялось. Он провёл ладонью по холодному надгробию. Камень был влажный после ночи. — Помнишь, как ты говорил, что я завалю? — произнёс он. — Ну вот. Не завалил. Он коротко усмехнулся, но улыбка почти сразу исчезла. — Было бы проще, если б ты до сих пор сидел рядом и ворчал, что всё бесполезно. — сказал Джером спустя пару секунд. Слова прозвучали легко, почти шутливо, несмотря на ниоткуда взявшее першение в горле, но после них он замолчал. Ещё один лист медленно спланировал с ветки и лёг на плиту, прямо на буквы. Джером осторожно убрал его. — Я скучаю. — сдавленно произнес он. Эти слова прозвучали почти шёпотом. Он задержался ещё немного, будто надеясь, что мысли соберутся в голове во что-то более осмысленное. Но вместо этого внутри было только привычное чувство пустоты. Наконец Джером поднялся. Он стряхнул с колен прилипшую траву и сунул руки обратно в карманы. — Ладно, — сказал он, глядя на плиту. — Мне пора. Он постоял ещё секунду, будто ожидая ответа, хоть и прекрасно понимал, что его не последует. Затем развернулся и пошёл обратно по аллее. Туман стал гуще между рядами могил. Надгробия выступали из него, как тёмные прямоугольники, иногда почти скрытые в серой дымке. Джером шёл медленно, не особенно смотря под ноги. Мысли снова начали разбредаться. Надо будет подготовиться к завтрашней паре, было бы хорошо ещё и прикупить что-нибудь поесть по дороге домой. И написать Скэриэлу. Напомнить ему о своём существовании. От этой мысли Джером невольно усмехнулся себе под нос. Скэриэл.. Он был из тех людей, вокруг которых всегда кто-то крутился — друзья, знакомые, случайные компании. Он легко разговаривал со всеми и при этом почему-то оставался немного в стороне. А Джером… Ну, Джером был просто Джером. Он снова усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. Джером почти не замечал, куда идет, машинально обходя памятники. Он шагнул чуть в сторону от дорожки и вдруг зацепился носком ботинка за что-то твёрдое. — Чёрт- Нога соскользнула. Джером резко потерял равновесие и едва не встретился лицом с влажной землей, успев в последний момент ухватиться рукой за край надгробия. Пальцы ударились о холодный камень. Он раздраженно выдохнул и выпрямился. — Да что ж… Он опустил взгляд, пытаясь понять, обо что споткнулся. Сердце всё ещё яростно билось о грудную клетку от неожиданности. Прямо перед ним, почти у самых ног, стояла новая могила. Это бросилось в глаза сразу. Земля вокруг плиты была рыхлой и тёмной, будто её недавно перевернули лопатой. Трава здесь ещё не успела вырасти. Края земли выглядели влажными и неровными. Джером нахмурился. Странно. Он был уверен, что раньше здесь ничего не было. Он проходил по этой аллее десятки раз, знал почти каждую плиту, каждую ограду, каждый кривой крест. Новая могила так близко к дорожке точно бы осталась в памяти. Он сделал шаг ближе, всё ещё думая, что просто ошибается. Джером почувствовал лёгкое беспокойство, странное и необъяснимое. В таких местах новые могилы появлялись часто, в этом не было ничего необычного. И всё же что-то в этой заставляло его задержать взгляд. Он наклонился чуть ниже, чтобы рассмотреть надпись. Туман медленно полз между плитами, и на мгновение ему показалось, что буквы на камне слегка расплываются. Джером моргнул, проводя ладонью по лицу, будто пытаясь прогнать внезапное ощущение лёгкого головокружения. Когда он снова посмотрел на плиту, взгляд автоматически скользнул по первым буквам имени. Сначала смысл просто не уловился. Имя было знакомым, слишком знакомым, но мозг почему-то отказывался сразу это признать. А затем осознание, точно стрела, пронзило голову. В груди что-то резко сжалось, будто воздух внезапно стал гуще. Парень медленно перечитал надпись. Джером Батлер. Он резко остановился. Сердце ударило где-то в горле. Нет. Он наклонился ниже, почти вплотную к плите. Буквы были чёткие, аккуратно выбитые. Он уставился на камень так, словно ожидал, что буквы исчезнут или изменятся, стоит только моргнуть ещё раз. Но они оставались на месте. Холодные и безразличные. — Это… — выдохнул он едва слышно. Мысль о том, что это может быть просто совпадение, мелькнула и тут же рассыпалась. Имя ещё можно было бы принять за случайность, но под ним была выгравирована дата. Его дата рождения. Джером почувствовал, как по позвоночнику медленно пополз холод. Пальцы непроизвольно сжались, и он сделал шаг назад, не отрывая взгляда от надгробия. Это какая-то ошибка. Должна быть ошибка. Он снова посмотрел на имя, словно надеясь, что с расстояния оно вдруг станет другим. Что это окажется какой-нибудь другой Батлер. Что он просто неправильно прочитал буквы. Но нет. Камень всё так же спокойно и безжалостно утверждал обратное. Его имя. Его дата рождения. Сердце вдруг начало биться быстрее, глухо отдаваясь в ушах. Джером сглотнул и медленно опустил взгляд ниже, туда, где на каждой могильной плите обычно указывали вторую дату. Дату смерти. Камень в этом месте был гладким. Пустым. Ни одной цифры. Только холодная, нетронутая поверхность, словно камень всё ещё ждал, когда её заполнят.