Семнадцатая зима

К зиме болезнь начала прогрессировать, и Кира становилась всё слабее. Волосы — её необычного цвета, с такими красивыми локонами, которым многие завидовали, — тоже не выдерживали. Сначала это было почти незаметно, но потом они стали выпадать так сильно, что отрицать происходящее стало невозможно. Кира смотрела в зеркало, на расчёску, где оставались целые пряди. Смотрела — и не плакала. Она знала, что рано или поздно это начнётся. Лекарства и процедуры, которые пока ещё помогали ей держаться, всё равно должны были взять свою цену. Давая лишние месяцы жизни, они неизбежно что-то забирали взамен. Гарри всегда знал, что его девочка сильная и храбрая. Но даже он не ожидал поступка, о котором ему позже рассказал Кикимер. Однажды Кира просто взяла ножницы, отрезала длинную прядь и тихо сказала: — Я не хочу, чтобы болезнь забирала меня по кускам. Пусть заберёт сразу всё. Нэйтан стоял рядом молча. Потом поднял прядь и аккуратно перевязал её лентой. — Оставлю, — сказал он. — Они слишком красивые. Буду смотреть и восхищаться. Кира фыркнула: — Боже, как пафосно. — Вообще-то я серьёзно, — ответил он. Когда вечером Гарри увидел дочь за ужином, на её голове уже был короткий рыжий ёжик. Он сидел и не знал, смеяться ему или плакать. Но сквозь собственную боль в груди всё равно разлилось тепло, когда он заметил, как подростки переглядываются за столом. Его дочь смотрела на Нейта так же, как когда-то Джинни смотрела на него. А Нейт, несмотря на перемены во внешности, всё так же глядел на Киру — влюблённо, как и в день знакомства Гарри с этим парнем. … Несмотря на ухудшение состояния, Кира с Нейтом по вечерам всё равно выходили гулять. В этом не было бы ничего особенного, если бы Гарри не расставил по всему саду аккуратные скамейки и маленькие беседки — и на территории дома, и за её пределами, — чтобы подростки могли гулять и в любой момент передохнуть. Родители Нейта в конце концов смирились с тем, что он взял академический отпуск. Кира в школу так и не вернулась. Но в мире всё имеет свой конец — особенно время. Особенно у тех, кто болеет. С каждой новой неделей, дней, когда Кира чувствовала себя хотя бы сносно, становилось всё меньше. Всё больше времени она проводила в постели. В один из таких дней Кира с самого утра лежала в кровати и рано вечером уснула. Нейт, просидевший рядом весь день, тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Узнав, что отец Киры, мистер Поттер, сейчас в мастерской, он направился туда. Гарри открыл не сразу — был занят очередным артефактом. Увидев на пороге Нэйтана, он не удивился: кроме него, к нему просто некому было стучаться. Посторонних в доме не бывало, если не считать целителей. А дочь в последнее время всё заметнее проигрывала болезни, и от этого волшебнику становилось почти физически больно. — Я хочу поговорить с вами, — сказал Нэйтан. — Привет. Проходи, хотя…— ответил Гарри. — Пойдём на кухню. Мне всё равно пора сделать перерыв. Они устроились на стульях. Кикимер быстро накрыл на стол и тут же ушёл, громко ворча, что «хозяин ничего не ест, и хозяйка тоже ничего не ест». Старику и правда тяжело давалось то, что его любимая хозяйка болеет и умирает. Парень напротив Гарри заметно нервничал. Это читалось и по лицу, и по тому, как он держал кружку. Нэйтан редко бывал таким — обычно собранный, ответственный, неизменно бодрый. Сейчас же он действительно выглядел на свои семнадцать, которые исполнились ему на прошлой неделе. Поттер не нарушал молчания, давая ему время собраться с мыслями. — Я люблю Киру, — сказал он. — И знаю, это звучит так, будто я слишком молод для таких слов. Но это правда. Я хочу стать её мужем. Гарри долго молчал. Он смотрел на Нэйтана и видел перед собой уже не мальчика, а человека, готового на всё ради той, кого любит. Пусть вместе им было отведено совсем немного времени. Это пугало — и в то же время почему-то оставляло надежду. — Ты понимаешь, что это значит? — наконец спросил Гарри. — Понимаешь, что она может… Он не договорил. Не смог произнести вслух то, что и без того знали все. Кире осталось недолго. И прогнозы врачей не оправдались: если раньше ей давали хотя бы несколько лет, теперь счёт шёл на месяцы, а может быть, и недели. Нэйтан кивнул. — Понимаю. Я не жду счастливого конца. Знаю, что будет дальше. Но хочу быть рядом столько, сколько у нас осталось. Хочу успеть дать ей всё то, что она могла бы прожить, если бы времени было больше. Чтобы она знала: у неё есть не только вы. Есть ещё и я. Гарри закрыл глаза. Внутри поднялась горькая, горячая волна чувств. Он подумал о Джинни, о том, как мало им было отпущено. О том, что не имеет права лишать Киру того, что делает её живой. Не имеет права отнимать у неё ни минуты. Он и сам многое бы отдал за возможность провести ещё немного времени с любимой женой, с любимой дочерью. И в эту минуту понимал Нэйтана как никто другой. — Ей скоро семнадцать, — сказал Гарри. — Я знаю, — ответил Нэйтан. — Мы сможем заключить магический брак, когда это станет законно. Я хочу, чтобы у неё был выбор. И чтобы она знала: я выбираю её. Не из-за болезни. Не из жалости. Просто её. Потому что это она. С этими словами он достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Гарри открыл её. Внутри лежало простое серебряное кольцо с маленьким камнем — не бриллиантом, а чем-то тёплым, янтарным. На внутренней стороне были выгравированы руны. — Я сделал его сам, — тихо сказал Нэйтан. — Я не артефактор, как вы… но очень старался. Гарри почувствовал, как дрожат пальцы. Он не мог сказать «да» легко. Не мог — без страха. Но мог быть честным. И не собирался решать за дочь. — Я не стану вам мешать, — сказал Поттер. — Если Кира согласится, значит, так тому и быть. Было видно, как Нэйтан выдохнул, как расслабились его плечи, как ушло напряжение из движений. Значит, решение Гарри действительно много для него значило. Интересно, решился бы он сделать предложение без благословения отца любимой? Впрочем, сомневаться в выборе дочери Гарри не приходилось. Он видел, как подростки смотрят друг на друга. Видел, какой осязаемой была их любовь. На следующий день Кира согласилась без колебаний. Всё произошло вечером, в саду, среди светлячков, которые в этом году появились особенно рано. В тот день ей было немного лучше, чем обычно. Когда Нэйтан надел кольцо ей на палец, она улыбнулась и сказала: — Я думала, ты так и не решишься. Будешь бояться, что сейчас не вовремя. — А разве сейчас вовремя? — спросил он. Кира улыбнулась ещё мягче. — Только нам решать, что вовремя, а что нет. … В день семнадцатилетия Киры в доме Поттеров праздновали не день рождения, а свадьбу. В саду, под её любимым деревом, установили арку, где и решили провести церемонию. Без пышного торжества, без толпы гостей. Кикимер ради хозяйки постарался на славу, и сад превратился в маленький райский уголок. Немногие приглашённые остались в восторге: родители Нэйтана, Гарри, конечно же сам Кикимер и целитель-свидетель, знавший формулу магического брака. Домовик ворчал, что его хозяйка заслуживает большего, но всё равно тщательно расставлял стулья и готовил угощение. Полумна, крёстная Киры, прислала венок из странных, почти светящихся цветов и письмо, в котором объясняла, что, к сожалению, не сможет приехать. Она недавно родила, и с младенцем такие путешествия были невозможны. Но пришёл тот, кого никто не ожидал увидеть. Джордж Уизли. Человек, которого Гарри не видел почти семнадцать лет, а Кира не видела никогда. Письма и фотографии — вот и всё, что их связывало. Он появился неожиданно: с букетом в одной руке и дорожным саквояжем в другой. Джордж выглядел усталым, но в глазах всё ещё теплилась жизнь. Похоже, он всё-таки начал оправляться после потери близнеца и решил жить за двоих — за себя и за погибшего Фреда. — Я не мог не приехать, — тихо сказал он Гарри. — Прости, что так поздно. Мама… — он осёкся. — Неважно. Я здесь. Кира обняла его крепко, словно знала всю жизнь, хотя до этого знала лишь по рассказам отца. — Дядя Джордж, — сказала она. — Спасибо. Он улыбнулся — впервые по-настоящему. И в ту же секунду пожалел, что не приехал раньше, что не был рядом со своей племянницей все эти годы. — Ты похожа на неё, — прошептал он. — И это хорошо. Церемония была короткой. Кира стояла в простом белом платье, слишком свободном для её исхудавшего тела, но глаза у неё светились. Это было свадебное платье её мамы. Кира всегда мечтала выйти замуж именно в нём. Нэйтан держал её за руки так бережно, словно это было что-то священное. Когда они произнесли слова клятвы, магия отозвалась тихим светом — не вспышкой и не громом, а мягким сиянием, окутавшим их пальцы. Оно напоминало огонь: сначала едва заметный, потом всё ярче. Гарри смотрел и думал: Джинни этого не увидела. Но, может быть, всё равно была где-то рядом. Он хотел верить, что сейчас она радуется за их девочку. После церемонии Кира подошла к отцу. Сегодня она выглядела по-настоящему счастливой. — Пап, — сказала она, — я знаю, что ты ищешь решение. И чувствую, что ты начинаешь сдаваться. Я уже говорила: я готова к тому, что меня не станет. Не изводи себя. Не уходи каждую ночь в мастерскую, чтобы опять что-то читать. Я знаю, что вы с Кикимером перебираете все книги Блэков. После этого у тебя всегда такое мрачное лицо. Остановись. Гарри хотел отвести взгляд, но не смог. — Прости, дорогая, но я не могу, — сказал он. — Не могу не искать, не могу остановиться. Я твой отец. Я должен пытаться. Я хочу, чтобы моя любимая девочка была здорова. Разве это плохо? Кира немного помолчала, вглядываясь в его лицо, а потом кивнула. — Только пообещай, что не сделаешь ничего такого… что превратит тебя в другого человека. Что ты не станешь тем, против кого тебе пришлось воевать. Гарри ответил не сразу. Потому что уже знал: найденный им выход не сделает его злодеем, не превратит в чужого. Но этот способ сделает его мёртвым.