Семнадцатая зима

Мысли о том, чтобы похоронить отца в Британии, отпали сразу. Хотя там у него и оставались могилы родители, за прошедшие годы Гарри Поттер давно перестал считать ту страну своим домом. Поэтому могила великого Гарри Поттера — героя Британии, Мальчика, Который Выжил, и обладателя ещё множества титулов и имён — находилась на небольшом холме за их домом, в маленьком американском городке. Там, где заканчивается сад и начинается кромка леса. Там, где можно укрыться от знойного солнца и спрятаться от сильного ветра. Надгробие было простым: серый камень, без лишних слов. Кира не хотела превращать его смерть в легенду. Не хотела, чтобы могила отца становилась могилой героя. Ей нужно было место, где можно говорить тихо. Поэтому рядом с памятником поставили скамейку, чтобы можно было присесть. … В тот день стояла тёплая весенняя погода. Снег давно сошёл, на улице припекало ласковое солнце. Где-то в небе кружили птицы, и не было ни единого облака. Нэйтан нёс корзинку с цветами — белыми и жёлтыми, простыми, теми самыми, которые Гарри выращивал наравне со своими «любимыми розами». Кира же держала на руках их новорождённую дочь, укутанную в тёплый плед. Девочка спала, тихонько посапывая, даже не подозревая, что именно благодаря храбрости, смелости и, главное, любви одного человека она смогла появиться на свет. Но однажды Кира обязательно расскажет своей девочке всё о её родном дедушке. О том, каким он был человеком и сколько важного успел сделать в своей жизни. И о том, как любил ворчать — совсем как Кикимер. О том, что по утрам у него на голове будто случался атомный взрыв, и волосы совершенно не хотели ложиться как надо. О том, что именно благодаря дедушке Гарри их маленькая семья вообще появилась и теперь живёт так счастливо. Кира осторожно подошла к камню и опустилась на колени. Её ладонь легла на холодную поверхность плиты, так и не прогретую ярким, но всё же весенним солнцем. Девушка улыбнулась, а потом заговорила тем тихим, бережным голосом, который теперь стал её неотъемлемой частью: — Пап, здравствуй, — сказала она. Голос не дрожал — не потому, что боли не было, а потому, что она стала частью её силы. — Это Элиана. Твоя внучка. Представляешь? Видимо, теперь в нашей семье будут рождаться одни девочки. Как думаешь? Нэйтан присел рядом, убрал завядшие цветы и положил на их место свежие. Пара заклинаний — и плита снова выглядела как новая. Он слушал, как жена разговаривает с отцом, как представляет ему их маленькую дочь. Сам же шёпотом благодарил мистера Поттера за то, что тот подарил жизнь не только своей дочери, но и ему самому, и своей внучке. Ради памяти о таком человеке, пожалуй, сам Нэйтан теперь был готов на всё. Кира продолжала рассказывать о том, как проходят их дни, а потом перевела взгляд на дочь. Ей всегда казалось, что малышка пошла в собственного деда: те же глаза, те же волосы. Кира улыбалась сквозь слёзы. Пожалуй, она нечасто позволяла себе такую слабость. Но сейчас плакала. — Я живу, — тихо сказала она. — Иногда смеюсь, и даже громко. Я делаю артефакты, как ты. Я люблю. И не позволяю страху или вине разрушить жизнь, которую ты мне подарил. Потом она наклонилась к камню, будто и правда могла прошептать прямо в землю: — Спасибо. Спасибо, папочка, что всегда был рядом. Помогал, оберегал, спасал. Теперь я справлюсь сама — ради тебя, ради себя, ради Нэйтана и моей малышки. Я люблю тебя, папа. В это мгновение ей почудилось, будто её обняли — так же, как это всегда делал отец. Кира почти ощущала его присутствие, словно он по-прежнему был здесь, следил, чтобы его девочка не наделала глупостей и не терзала себя понапрасну. Ей даже казалось, что ветер шепчет его голосом: «Я рядом. Живи». Когда она опустилась на скамейку, рядом сел Нэйтан и обнял своих девочек. В ту же секунду дочь, лежавшая у Киры на руках, шевельнулась и вдруг открыла глаза — зелёные, удивительно красивые. Будто и она захотела показаться дедушке во всей красе. — Папа, мы скоро снова тебя навестим. А сейчас пора кормить твою внучку, пока она не решила устроить тебе концерт из крика и слёз. Надеюсь, я не была такой же. Иначе не представляю, как ты не сошёл с ума, воспитывая меня один. Кира поднялась, крепче прижала дочь к груди. Нэйтан обнял жену за талию, и они пошли вниз по холму — туда, где стоял дом, где горел свет, где Кикимер уже хлопотал на кухне, готовя ужин, где жизнь продолжалась.