Затерянные материалы

[ Запись 5. 24 апреля ХХХ2г. ]

«По величавому Портовому небоскрёбу частенько ходят слухи и, чуть реже, налоговики. Шучу, слухи ведь не умеют ходить. Как и представители Федеральной Налоговой Службы после наименее удачных проверок в Порту, хи-хи. Впрочем, не всё так плохо, как кажется. «Мори Инк», как, безусловно, самая законопослушная организация в городе, предоставляет все отчеты в соответствующие инстанции вовремя и не имеет нареканий в свой адрес касательно них. Однако не иметь нареканий вовсе не означает не попадать под подозрения доблестных стражей финансов страны. Таким образом, каждый квартал Хани-сан приходится терпеть их в своём кабинете. К слову скажу, что особенной выдержкой в отношении налоговиков она вовсе не славится. Дама в самом расцвете сил (Хани-сан сама внесла правку в сценарий закадровой озвучки) окинула непроницаемым взглядом поверх очков сегодняшнего неудачника, усердно скрывающего трясущиеся коленки гордо поднятым подбородком. Сегодня она слегка не в духе, то есть ровно настолько, насколько находятся не в настроении люди на тонущем судне. Откровенно опаршивленное отчётным периодом настроение бухгалтеров сорок восьмого этажа — вовсе не редкое явление; здесь они стабильны, как швейцарский франк. Являться сюда с выездной налоговой проверкой в час пик исписанных чёрных ручек — крайне изощрённая попытка самоубийства. Настолько, что даже Дазай с его пристрастиями обходит клерков бухгалтерии за километр. — Мальчик, — дама рассекла взглядом воздух, невозмутимо поправляя тёплую шаль на округлых плечах. — Ты что здесь ищешь? — Моё имя Сашо Зейму, — дрожащим голосом поправляет её мужчина, давненько пересёкший даже черту, когда его приемлемо было назвать «юношей». — Я представитель налоговой инспекции префектуры Канагава. — Сато… — Сашо. — Сато-сан, — с нажимом настаивает Хани, вскинув бровь. Никто не смеет её перебивать. Особенно налоговик. Особенно в апреле. — Если вы ищете бухгалтерию, могу лишь пожелать вам удачных поисков, ибо информационным обслуживанием занимается Ханата-сан и её девочки на первом этаже. — продолжает цедить, не повышая голоса. — Вы мешаете мне обедать, если это не очевидно. Не выдержав очередного уничижительного взгляда и отметив наконец ароматное бенто, в которое были воткнуты бамбуковые палочки, Сашо-Сато поспешил ретироваться, предварительно извинившись раз двести. Главная бухгалтерша Порта раздраженно ткнула в свой обед, а затем отодвинула посуду, скривив тонкие тёмные брови. Инспекция префектуры, надо же, того и гляди федералы подтянутся, а их отстреливать уже не выйдет. Дама, которая оставляет у всех проверяющих неизгладимое впечатление, значится по документам как Хани Мотоко и являет собой личность непробиваемого характера и завидного спокойствия. Познакомившись ранее с другими нашими сотрудниками, среди которых были в основном главы отделов, вы могли заметить тенденцию толково и со вкусом расшатанных нервов. Взять ту же беднягу Киришима-сан из ПУгРоз. Да уж, ей явно стоит поучиться у Хани-сан, хи-хи. Пышные каштановые волосы по плечи с первой сединой у виска обрамляют круглое женское лицо со строгим взглядом миндалевидных глаз. Всё, как и у всех компаний по земному шару — чопорная серая блузка, пёстрая шаль на плечах и пожатые губы. Как ни крути — обитель учёта, баланса и счетов везде одинаковая, руководители её, соответственно, тоже схожи. Но всё же навряд ли много где главбух стреляет в особенно раздражающую инспекцию. Хани-сан из семейства бывших самураев, перенявшая основную суть наиболее эффективного решения проблем. Наверное, оттого она и не переживает. Мёртвые не говорят.» В самом деле мифическая Вавилонская библиотека существует и находится в главной башне ансамбля небоскрёбов Йокогамского порта. Иначе описать бескрайние архивы Мафии невозможно. Чуя бы даже бровью не повёл, увидев в одной из пыльных папок правдивую историю мироздания, подробное и честное описание своего будущего или же просто бессвязный набор символов. Именитый парадокс тоже имеет место быть: в архивах есть всё, но найти нужное невозможно из-за постоянно мешающей бессмыслицы, белым шумом объявшей громоздкие стеллажи. Однако очередной ситуативный девиз Мори гласит: «Никогда не говори «никогда»!», посему Двойной чёрный, в рамках ссыльно-карательных работ, копошится в пыли и пожелтевших бумагах, как жуки-точильщики. Задача вроде бы как простая. Найти финансовый учёт транспортных средств трёхлетней давности. Плохо, что архивы Мафии не сортировались со времён почившего прошлого босса, ещё хуже, что учёт транспорта вёл тоже почивший Альбатрос. Больше тут проблем в слове «почивший» или в слове «Альбатрос» не ясно, ибо оба этих пункта вызывали у Чуи тянущую головную боль. Портовая птица не имела ничего общего с системностью, оттого даже предположить, где валяется отчёт за «ХХХ9г.» не смог даже Дазай, кропотливо имитирующий деятельность. — Чуя, я так устал, давай отдохнём. — горестно тянет Осаму, растянувшись поперёк единственного стола в этом пыльном тёмном складе рукописей. — Покуришь своих мерзких сигарет своими мерзкими губами, стряхнешь пепел на свои мерзкие ботинки… — Отчего устал? — рявкает юноша, откидывая подальше одну из десятка левитирующих папок, подёрнутых красной дымкой способности. — От своего нытья? Пиздеть-то не мешки ворочать. Дазай «устал», не найдя искомое с первых трёх попыток, остальное время распыляя своё драгоценное внимание лишь на методичное покапывание Чуе на мозги, пульсирующие и без его гнилого внимания. Накахара, судя по всему, простыл на последнем приёме поставок. Немудрено — хлёсткий ночной ветер с Токийского залива царапал щёки и беспечно открытую шею, трепал краешки лёгкой кожаной куртки. Признаться, Чуя немного разбалован своей эсперской живучестью, оттого и не особо напрягается относительно бережливого отношения к здоровью. Два года назад Верлен его по стенам размазывал только в путь, ничего, на следующий день прыгал, как ни в чём небывало. Бред, одним словом. Дурацкая простуда драла горло, мешала дышать полной грудью и отзывалась ломящими спазмами в мышцах и костях. Чуя выпил таблетку, даже две! А тело всё равно отказывалось нормально функционировать. Ещё и Дазай тут со своим нытьём бесконечным. — Отдохни, мини-мафия. — юноша подкрался сзади, резко укладывая руки на напряженные плечи. Вспышка Исповеди мерзким холодком бежит по костям, заставляет Чую непроизвольно шмыгнуть носом. — Готов поставить сотню иен на «этих бумажек в архиве нет, а Мори просто издевается». — Готов поставить две сотни на «Мори-сама учёл, что ты так подумаешь и предварительно проверил их существование». — Накахара раздраженно стряхивает чужие ладони, вручную подбирая упавшие папки. — Хочешь проявить заботу — помоги. — Ни в коем случае. Чуя же знает, что моя стезя — моральная поддержка. — Нихуя подобного. — Гру-убо-о-о. — фальшиво тянет шатен, закатив глаза. — Я член исполнительного комитета. Моё мнение — это не грубость, а должность. — отрезает Чуя, впихивая Дазаю внушительную стопку. — И я старше. Ты должен меня слушаться. — Я выше, только это имеет значение! Честно говоря, Чуя бы с радостью втянулся в ту драку, которую Дазай сейчас негласно предлагает. Увы, нет никаких сил, а вступать в заведомо проигрышный бой юноша не станет. Ну, разве что на кону будет Порт, но это явно не тот случай. А позорить свою честь кашляюще-шмыгающим поражением Дазаю с послевкусием заразы на языке он не собирается и подавно. Впрочем, Осаму и сам поутих, замечая нездоровый румянец, блёклыми пятнами расползающийся поверх веснушек. «Забавы ради однажды Порт предоставил финансовый отчёт с одной весьма занятной статьёй расходов. Точнее сказать, забавно было только Двойному чёрному, которых в первый и последний раз отправили отбывать наказание за другой розыгрыш прямиком под строгий надзор Хани-сан. Та не поддалась ни на одну уловку, но имела неосторожность отлучиться в соседний отдел за свежей сплетней, оставив ноутбук открытым. Дазай не соврал, когда добавил в идеально сведённый баланс строчку «отчисления на сокрытие тайны пропажи Канэиси Тадасу», однако суть сокрытия тайны заключается в том, чтобы её, как бы ни было удивительно, сохранять в секрете. Киришима-сан была в ужасе! В те несколько месяцев весь седьмой этаж прикрывал глаза лишь за тем, чтобы проронить скупую слезу и помолиться за скорейшую смерть Дазая Осаму. Ныне отдыхающий в море Канэиси-сан был очень настырным дядькой из всё той же ФНС, притащившим с собой ещё и оперативников для обыска. Хани-сан с непроницаемым видом потягивала чай, созерцая, как весь сорок восьмой этаж выворачивают наизнанку, а затем взяла чудесный серебристый револьвер и перестреляла всю делегацию к чёртовой матери. С одобрения Мори, само собой, а также педантично следуя базовому списку превентивных мер сокрытия преступлений, дабы лишний раз не загружать и без того нервных юристов. Что ж, мы здесь слишком часто затрагиваем тему смерти от руки Хани-сан. Вы можете, грешным делом, решить, будто бы она только этим и занимается. Вовсе нет. Я лишь транслирую самые яркие и интересные случаи, которые составляют примерно пять процентов от всех инспекций. Обыкновенно всё проходит гладко, без лишней суеты и дополнительного кровопролития. Государственные служащие боятся главу Портовой бухгалтерии не столь из-за её револьвера, сколько из-за характера и слухов, родившихся из-за тех самых жалких пяти процентов «из ряда вон» ситуаций. Более того, далеко не все инспекторы вообще видели Хани Мотоко, интересуясь лишь общими кабинетами штата. Что будет на этот раз с несчастным Сашо-сан я пока не знаю. Судя по тому, как варварски он потревожил обед Хани-сан, он может закончить фатально. Но не факт. В конце концов, обед на сорок восьмом этаже понятие весьма растяжимое. Иногда мне кажется, что он вообще у них не кончается.» Чуя чихает как заведенный, уже не совсем понимая, от простуды ли или от столпов пыли, то и дело летящей ему в лицо с очередной не той папки. В архивах промозгло, душно и хочется уснуть от потока бесконечных букв, но босс дал приказ, который следует исполнить. Ремарка: следовало исполнить до истечения этой рабочей недели, а сегодня уже пятница. Как бы ни хотелось по обыкновению свалить всю вину на Дазая, в этот раз Чуя знал, что виноват скорее он. Им следовало бы прийти пораньше в любой другой день и отправить запрос, чтобы неблагодарной работой занимались архивариусы, а не два члена исполнительного комитета. Но-но, как обычно жирное «но». Вставать с кровати — такой непосильный труд, когда млеешь в объятиях и мягких поцелуях в нос и щёки. Ласковых, невинных совсем, тех, которых от Дазая не ожидаешь ну никак. А он может. Аккуратно перебирает длинные пряди, прижимает к себе и утыкается своим холодным носом в макушку, разваливается сверху, вжимая в матрас, отрезая любую возможность капитуляции, оглаживает контуры лица и смотрит этими своими большими карими глазами. Ну да, у Чуи склонность жалеть собак всяких, вот и повёлся в очередной раз. «— Чу-у-я, — канючит Осаму, обвивая руки вокруг крепкой талии, — зачем нам в эти дурацкие архивы? Мы заразимся пылевыми клещами и умрём. Это будет некрасиво и совсем не эффектно!» Ну да, а вот издохнуть со стыда на ковре у Мори сегодня вечером точно будет пиком кинематографичности. Элис, вон, заснимет своей раздражающей камерой, будет ходить по офису с фотографией лужи-остатков Двойного чёрного. Пакость-то какая. Юноша взвыл и откинулся на спинку скрипучего стула. Учёт того, учёт сего. Бога ради, как будто их босс не отставной врач, а действующий статист. Нахрена, спрашивается, вести подробнейший подсчёт всех растений небоскреба… О, извините, небоскрёбов! Пять томов о горшках и цветах с детальным описанием, пометками о замене и их причинах. Невыносимо. Чуе кажется, что ещё чуть-чуть этого молчаливого перебирания листов и он сам постепенно рассыпется в пыль и ровными слоями разляжется по сшитым переплётам. — Вот бы облава. — устало тянет Дазай, обложенный папками со всех сторон. — Сожжем архив и дело с концом. Как тебе идея? — Ага, чтобы потом все важные отчёты с нуля переделывать? — юноша поворачивает голову, растекаясь щекой по второму тому сборника местной флоры. — И весь штат застрелился. — Устраивает. Поставим мировой рекорд по количеству самоубийств на квадратный метр. У Осаму едва хватает сил на ответное ехидство. Осознав, что без нужной бумажки они отсюда не выйдут, а вина за оттягивание неизбежного лежит на нём также, как он пролежал всю неделю поверх Чуи, препятствуя началу поисков, парень тоже включился в процесс, пытаясь разгадать непостижимый алгоритм Йокогамского аналога Вавилонской библиотеки. Должен же быть какой-то смысл в распределении бумаги? Не алфавит, не даты, не отделы, но должна же быть логика? Даже если специальной системы нет, первее всех заполняются самые удобные к доступу полки. Вот, например он знает всех архивариусов в лицо. Ни один из них не выше ста семидесяти сантиметров, соответственно нижние полки заполнялись первыми, ведь до них легко дотянуться. Следовательно, отчёт трехлетней давности стоило искать на втором ярусе этого ада из трёх. Не тут-то было. Там обнаружились свежие журналы постоянных клиентов бордельных сетей, несколько старых отчётов по миссиям и стопка учёта отпускных маркетингового отдела без датирования. Идиотизм, просто бред. — Чуя, вот ты носишь эту совершенно безвкусную и бесполезную шляпу, значит ты эксперт в теме игнорирования здравого смысла. — очередной лист откидывается в сторону. — Скажи, зачем нам архивариусы и архивисты, если видимого эффекта от них ноль? — Да отъебись ты уже от моей шляпы. — мычит Накахара, гравитацией поднося к лениво бегающим по строчкам глазам сразу пять папок. — У тебя детская травма с фетром связанная? Мори раньше котелок носил? Дазай прыскает, представив Огая с подобным головным убором. Нет, слава богу не носил и до сих пор подобной падкости не имеет. Просто забавно, как Чуя каждый раз бесится, если слово против этой федоры сказать. Ну и возможно, только лишь с небольшой вероятностью, Дазай слегка обижен, что Чуя так варварски закрывает свои чудесные мягкие волосы этой старомодной громоздкой штуковиной, мешая ему в любой момент подцепить медные волны кончиками пальцев, любуясь переливающимися на свету прядями. Впрочем, в архивах освещение так себе, так что сегодня федора не раздражает взгляд так сильно, но это вовсе не значит, что она окончательно прощена. «О, постойте-ка, есть ведь ещё дни, помимо налоговых проверок, которые Хани-сан ненавидит также страстно, как их обожают все остальные работники — день выдачи аванса! А сегодня так вообще все звёзды сошлись, хи-хи. Канун золотой отпускной недели, отчётный период, классическое двадцать пятое число выпадает на выходной день, так что приходится разбираться сегодня, так ещё и проверяющий пришёл, вот радость-то всей бухгалтерии перепала! Порт старается не задерживать оплату труда. В конце концов верности в криминальном сегменте среди шестерок к организации не существует, лишь к деньгам они тянут свои мозолистые окровавленные руки. Но случаются и осечки. Сегодня именно тот день! Пройдёмте чуть дальше по чистому тёплому коридору, в самое начало. Прямо у лифтов стройным рядом расположились кассы. Подходишь, расписываешься, получаешь свой наличный расчёт. В обыкновенные дни работает лишь одна для тех, кто свою долю не смог забрать в основные дни, но изъявил желание сделать это, скажем, числа первого от месяца. Сегодня должны работать все восемь, причём круглые сутки! Однако одинокая кассирша на четвертой отрицательно мотает головой — «Сегодня нет» — говорит её усталый от однообразных вопросов взгляд. Почему же нет? Хани-сан и её подчиненные который день не могут отбелить затраты из-за нового оборудования в исследовательский штаб и, кхм, аппарата МРТ. Да, признаюсь и каюсь, в какой-то степени работники пристани сегодня остались без денег и из-за вашей драгоценной журналистки, но мы, в рамках серии наших репортажей, будем считать, что это было на благо. Зато вы теперь знаете немного больше о томографах, хи-хи. Дабы не повторять стократно пройденное и не утомлять вас очередными запутанными коридорными тоннелями на этот раз сорок восьмого этажа, предлагаю вам заглянуть лишь в одно помещение помимо кабинета главного бухгалтера. Но вы не расстраивайтесь, здесь планировка точно такая же, как была у юристов, вы это уже видели. За исключением одной занятной комнатушки. Как вы могли догадаться, на этом этаже статистически смертность бо́льшая, чем на остальных. Незачем ведь захламлять трупами театр, архивы и иже с ними кабинеты исполнителей. Бухгалтерии это, вообще-то, тоже ни к чему. Но. Только здесь хранятся настоящие финансовые отчёты. Не отбеленные, не пересведённые штабом десять раз, а те цифры, что в самом деле крутятся вокруг «Мори Инк». Стоит хоть одной строке просочиться наружу и всё. Просто всё. Налоговая посадила Аль Капоне! Интерпол не смог, а они да. Мафия учится на чужих ошибках, потому в Порту работают только лучшие, а важнейшие бумаги прячутся в самых закромах. Оттого же у бухгалтерии свои личные архивы. Они, кстати, в отличие от общих, педантично сортируются. Чтобы в случае чего Хани-сан могла самое нужное быстро выхватить и сбежать. Почему же всё в бумажном виде, прошлый век ведь? О, всё, что попадает в сеть, остается там навсегда. А вот лист бумаги отлично и безвозвратно горит дотла. Практично в общем. Так вот, скромная дверь, отмеченная как помещение уборочного инвентаря. Что ж, здесь действительно есть швабры, моющие средства, тряпки и прочее. Шкафчик номер четырнадцать, я надеюсь, привлёк ваше внимание по аналогии с тем же этажом Порта, который занимает медблок. Пройдёмте же дёрнем за дверцу.» Кажется, Чую совсем сморило, и он задремал прямо так, лицом в стол, как будто после бурной пьянки. Когда он сонно потёр глаза и распрямил затёкшую спину, Дазай всё ещё усердно копошился в листах. Удивительно, обычно не заставишь работать и всё равно ему, что там босс сказал. — Сегодня какой-то праздник? — хрипло спрашивает юноша, от души потягиваясь. — Или это новый способ удавиться буквами? — Ах если бы, — тоскливо вздыхает Дазай, слегка ёжась и поплотнее задёргивая пиджак. — Ты ведь не знаешь, собрания исполкома-то не было ещё. — тёмные глаза цепляют острый заинтересованный взгляд и принимаются искриться маленькой победой в их вечном соперничестве. Мори сообщил ему прошлым утром о некой проблемке. — Вот подумай своим крошечным мозгом, зачем Мори так срочно понадобился учёт транспорта трёхлетней давности? Чуя не хочет думать, хочет сломать Дазаю шею. Или хотя бы нос. Эта та игра, на которую он всегда ведётся, чёрт бы побрал собственное природное любопытство. Проклиная себя за то, что в очередной раз попался на крючок, Чуя приценивается к вариантам. Обычно он бы сказал, что подозревают либо предательство, либо кражу бумаг. Но Альбатросу он доверяет как себе, что уж там, больше, чем себе, так что предательство можно смело исключить. Во всяком случае конкретно Флага. Кража — абсурд. Кому оно надо? Такой отчёт почти ничего в себе не несёт, имеется ввиду опасного для Порта. Там всё чисто и гладко, за исключением, пожалуй, наличия у «Мори Инк» по-настоящему баснословного бюджета на транспорт. Но зачем красть трёхлетний, если есть свежий… Юноша обречённо закатывает глаза, признавая поражение. Сегодня его гордость простудилась и лежит, свернувшись комочком, где-то на задворках организма вместе с плавящимся мозгом и забитыми пылью лёгкими. Чуе откровенно лень шевелить мозгами после часов монотонного просматривания документов на предмет ключевых слов, к тому же Дазай сейчас немного поехидничает и всё равно расскажет суть. Может же он себе позволить хоть раз липкой лужей расползтись по столешнице отлынивая от работы, как это обычно делает напарник? — Чуя совершенно перестал думать и меня это пугает. — с серьёзным лицом декламирует Дазай, поднимаясь со своего насеста вместе с мерцающими на свету клубами пыли. Только сейчас Чуя замечает, что его плащ куда-то испарился. — Скажи честно, у тебя собачий грипп? Очень лень реагировать. Просто катастрофически. Даже Арахабаки не шепчет гневной пеленой, не разгорается ярче тугим комом в районе груди. Сегодня паршивый серый дождливый день, в который хочется дремать дома, изредка потягивая горячий чай из тяжелой керамической кружки. Может быть делать это же, но с сопящим Дазаем под боком. Было бы хорошо. Чуя вяло машет ладонью, возвращаясь в положение лицом в стол, улёгшись на согнутых руках и уткнувшись носом в предплечье. Слегка хмурясь, опускает глаза, разглядывая инородную ткань, накинутую на плечи. Пахнет лёгким одеколоном, оседающим в воспаленных пазухах, немного аптекой и едва уловимо его же, Чуиными, сигаретами. Хорошо и тепло, как дома. Как в объятиях Дазая. Из-под полуприкрытых век Чуя созерцает притихшего вместе с ним Осаму, не сумевшего напитаться его эмоциями. Тот неловко мнётся у своего места, не зная, что делать дальше. Может быть дать разгадку? Так и Чуя не особо заинтересованным выглядит. Может продолжить едко шутить, чтобы растормошить его? Не хочется. Дазай немного переживает на его счёт, хотя и знает, что тот просто устал и слегка приболел, завтра будет как новенький, но сегодня Чуя в режиме энергосбережения. Вроде как следует заняться поисками — дело то важное, но один он явно Вавилонский архив не осилит, а вроде и иже с ним, отчётом этим, Дазай и без него может уверенно сказать, что произошло с двенадцатью небольшими судами, исчезнувшими из бумаг в этом году, но не из памяти внимательной и въедчивой Хани-сан. — Сюда иди, комик хренов. — бурчит Чуя, открывая для него место под плащом-одеялом. — Хотел же отдохнуть, вот и тащи свою жопу сюда. И только посмей своими холодными клешнями под рубашку лезть, я… — глубокомысленный вздох. — Сам угрозу придумай. Дабы не показывать почти щенячьего восторга и не завилять метафорическим хвостом, Дазай корчит гримасу, фыркает и передразнивает вновь не поведшего бровью Чую, но свой стул пододвигает к юноше впритык. Плаща на них двоих не хватает, приходится переворачивать горизонтально. Осаму как кривое зеркало, сгибает руки в локтях и укладывает голову почти нос к носу с Чуей. С такого расстояния он может считать его редкие бледные веснушки, поблекшие ввиду дождливого недостатка лижущих щеки солнечных лучей. — Ты не приготовишь мне ужин. — сдавленно шепчет Дазай, хитро прищуриваясь. — Чего? — Чуя медленно моргает, пытаясь соображать проваливающимся в сон сознанием. — И не собирался. — Это твоя угроза. — поясняет юноша, пряча наглую улыбку в сгибе локтя. — Если я лезу тебе под рубашку «своими холодными клешнями», то ты не приготовишь мне ужин. А если не лезу, то… — Нет. — насупившись тянет он. — Не сегодня. Пицца? — Сойдёт. — кивает Дазай. — За твой счёт. — Как будто по-другому бывает. — хмыкает Чуя, прикрывая глаза для новой порции сладкой дрёмы. Не так уж и промозгло в архивах, не сильно пыль мешает вдохам, а учёт горшочных вроде и за подушку неплохо сойдёт. А может быть это всё покрывает Дазаевский плащ, накинутый на плечи, может и сам Дазай, ровным дыханием обдающий лицо Чуи. Не важно, главное, что хорошо и уютно. Почти как дома. Хотелось бы Чуе более качественно отследить момент, когда Осаму перебрался к нему насовсем. Сначала это было «к тебе ближе ехать» после выматывающей миссии, затем «мне в контейнере холодно, ну же, мини-мафия, не будь таким жестоким!», ещё чуть позже Дазай стал столь частым гостем, что Чуя перестал убирать его зубную щётку из стакана, выделил пару персональных полотенец, освободил место в шкафу, обзавёлся парой бутылок нормального виски, разбавившего своим присутствием коллекцию вин. За Дазаем тянулся шлейф терпкого одеколона, аптеки и пороха. Оказалось, он имел и вещественную форму. Бинты, смятые таблетницы, пистолет с затертой гравировкой как-то незаметно проникли в просторную квартиру Чуи близ Минато-Мирай и даже перестали выбиваться из общей картины. Будто бы всегда так было. Нет, они не съехались. Просто Дазай был в своём репертуаре: неожиданно возник и всё никак не собирался уходить, вписываясь в маленький мир Чуи размашистой росписью безымянного художника. «Вы уже обо всём догадались. Открываем дверку четырнадцатого шкафчика и вуаля — …оу, погодите-ка. За нужной створкой оказался всё тот же уборочный инвентарь: швабры, тряпки и далее по списку. Совершенно не то, что искала там маленькая камера и столь же миниатюрная журналистка. Так-так, похоже, с последнего раза что-то изменилось. Пожалуй, мы спросим об этом у Хани-сан, если она будет так любезна ответить страждущим на столь простой и невинный вопрос. Золотистые локоны успевают лишь слегка показаться в коридоре, как тут же прячутся обратно, а их обладательница поджимает пухлые розовые губы. Широкими, слегка прыгучими шагами, сорок восьмой этаж пересекает человек, которому здесь быть строжайше запрещено. Каджии Мотоджиро, чей белый халат слегка покачивается в разные стороны, придавая местному сумасшедшему щепотку пафоса. Юристы не желают без посредников разговаривать с Верленом, а бухгалтера с ним, такой негласный уклад, чутко оберегаемый Ханатой-сан и её девочками. Странно, что Каджии не был перехвачен на полпути, его ведь должны были заметить. Не к добру это, дорогие зрители, не к добру! Если исследователь сейчас доберётся до Хани-сан, сегодня точно кто-нибудь умрёт и нет никаких гарантий, что свинец не полетит именно в его сторону. Помните, я перечисляла причины, по которым задерживают аванс драгоценному рабочему классу в пасмурный день почти в самый канун золотой недели? Так вот, Каджии в этом месяце побил все мыслимые и немыслимые рекорды расходов на свой штаб, придумав какую-то странную схему по улучшению оружейного оснащения шестёрок. Ой, что ж мы с вами стоим-то?! Срочно предотвратить катастрофу! — Каджии-сан! — приглушенно шипит девочка, стараясь ненароком не привлечь лишнего внимания. — Я как раз вас искала. Срочно-срочно нужно поговорить. Это э-э-э… — Элис задумчиво сводит тонкие светлые брови. — Очень важно! — О, здарова, молодёжь! — радостно воскликнул исследователь, бодро пожав протянутую ладошку. — Я с радостью, только один моментик уточню и весь твой, договорились? Чудо, а не сотрудник, правда, божий дар среди всех этих уворачивающихся от камеры слюнтяев. Он-то всегда готов со мной поболтать, игры с бомбами у него весёлые и всё такое, но вот прямо сейчас нужно немедленно эвакуировать Каджии из зоны поражения. Элис отрицательно мотает головой, растрёпывая безупречно уложенные золотистые локоны. Срочно нужна поддержка, и чем скорее, тем лучше. В конце-то концов, Хани-сан с самого утра донимают по поводу аванса, неужели прям никто не придёт за тем же сейчас? Двойной чёрный хотя бы! Они всегда лезут везде, суют свои носы в каждую щель, а как только нужны, так и ищи свищи. Бездари. — Нет, Каджии-сан, очень-очень важно! — беспомощно тянет Элис, решаясь на премерзкий трюк, который ненавидит всем сердцем. Расплакаться. — Пожалуйста! Исследователь непонимающе присаживается на корточки, пытаясь взять в толк, а в чём, собственно, дело. Дочурка-способность босса ему очень нравилась, весёлая и забавная девчушка, разделяющая его склонность к взрывоопасному, но он ведь пришёл по делу. Каджии глава штата негодующих лаборантов, химиков, и т.д. и т.п. Его людям нужны деньги , да и он сам бы не прочь себя побаловать в праздничный отгул. Да-да, знает он, что ненавидит его Хани-сан очень пылко и остервенело, но должность обязывает иногда побыть серьёзным. Каджии настроился на нужный лад, позаботился даже, чтобы порохом от него не несло, скрепя сердце выложил все лимонные бомбы на первом же КПП. Он пришёл в обитель бухгалтерии с миром и не планировал здесь задерживаться. — Элис, слушай, я туда и обратно. — исследователь неловко держит за руки внезапно растрогавшуюся Элис. — Один вопросик и сразу поговорим. Чтобы мне тут не торчать дольше положенного. Ты же знаешь, Хани-сан от меня не в восторге. — Хвалю за деликатность. — тихим шелестом раздаётся за спиной Элис спасительный мелодичный голос. — Однако тебе пора, Каджии. Немедленно. Светлые глаза девочки загораются облегчением. Пожалуй, никогда она ещё не была так рада видеть исполнительницу. Кое Озаки недвусмысленно облокотилась на свой бумажный зонтик со сокрытой в нём катаной, сверкая глазами из-под нежной персиковой чёлки. Рассудительно всплывший позади, но не нависающий над своей владелицей, Золотой Демон ненавязчиво покачивался у окна, даже до конца не воплотившись, оставаясь сверкающей полупрозрачной тенью Озаки. Думаю, хотя бы в благодарность за спасение Каджии, мне следует добротно представить вам последний столп рассудительности среди нашего дражайшего исполнительного комитета. Стройная и гибкая как кипарис, прекрасная, как последние мгновения жизни, Кое обладала грацией самой настоящей гейши, за которую её и можно принять, основываясь лишь на внешнем виде. Фарфоровая кожа, нежное кимоно и собранные в традиционный пучок шелковистые волосы, аккуратно скреплённые блестящей шпилькой. В самом деле, как вы могли заметить, Кое-сан ближе к самураю, нежели к ведущей чайные церемонии (хотя и их тоже она очень любит). Эту даму можно заслуженно назвать самой терпеливой сотрудницей Портовой Мафии. После Хироцу, конечно, но старик — отдельная каста людей, постигших дзен. Так вот: за всё хорошее, что вы увидели в Чуе, можете смело благодарить её и в основном будете правы. Кое вытерпела скверные повадки пятнадцатилетнего агрессивного подростка и взрастила в нём образованного человека, способного держать себя в руках. При желании. Увы, она не достигла успехов, чтобы «желание» это проявлялось и близ Дазая. Двусмысленно звучит, хи-хи. Ну да не будем в подобном ключе обсуждать Чую и Осаму. Тоже ведь исполнительный комитет, как никак. К моему великому сожалению, отдел красавицы Кое также останется за кадром нашего репортажа. Мори считает меня слишком юной для подобных зрелищ и, увы, противиться я этой его воле не могу. Впрочем, её побочную сферу деятельности мы уже видели. Пыточные, помните, да? Несмотря на то, что гран-при по истязанию людей смело получает Дазай, он бы и при всём желании не управился с объемом пленных. Более того, нет нужды его дёргать из-за всяких мелких сошек, обитающих на первом уровне подвалов. Этим всем как раз и занимаются люди Кое, отфильтровывая особо стойких для Дазая, если уж ни в какую не получается достать информацию самостоятельно. Сама Озаки редко промышляет пытками. Грязно, говорит, да и не по статусу уже.» Дазай лениво обводит взглядом расслабленные плечи, спокойное дремлющее лицо и аккуратно заправляет выбившиеся медные пряди за уши Чуи. Парадоксально, насколько его организм быстро привык к нормальному режиму существования. Столько лет он откровенно хреново ел, спал и прочее-прочее, поддерживая лишь необходимый минимум для продолжения жизнедеятельности. А оно, оказывается, вон как бывает. Восьмичасовой сон, еда три раза в день, чистая фильтрованная вода и нормальный алкоголь. Голова оказывается не болит по вечерам, если ужинать, руки не дрожат, если спать. Дазай не то, чтобы старался измениться, оно как-то само вышло. Бывали осечки, когда он в приступе бессонницы вновь принимался мерить шагами комнату до самого рассвета, но со временем их стало настолько мало, что Дазай и не вспомнит, когда последний раз такое было. Сначала это было очередной издёвкой. Дазай прибегал к Чуе на кухню исключительно для того, чтобы побесить мини-мафию своим объедательством и едкими комментариями на счёт приготовленного, отпускаемыми скорее по привычке. Чуя хорошо готовил, грех не признать, именно поэтому Дазай и не признавал. Разумеется, не упускал юноша ни одной возможности. А Чуя питается по расписанию, форму держит или типа того, Осаму его особо не слушал, пока убегал от опасно пролетающего мимо вафельного полотенца. Так и получились эти несчастные три раза в день, вошедшие у истощенного организма в привычку. Что до сна… Чуя умиротворяюще расслаблен, когда спит. Дазай это заметил ещё после первого обнуления Порчи, там, посреди обломков квартала, придерживая окровавленное тело, надеясь, что раздражающий комок гнева и, внезапно выяснилось, божества, очнётся. После Порчи это было тревожно. Смотреть и надеяться. Щемило в груди, сбивалось дыхание и мелко-мелко дрожали пальцы, сжатые в кулаки, лишь бы не заметил никто. Теперь Дазай узнал, что Чуя во сне ворочается и тихо смазанно разговаривает. Иногда дерется. Ну как, пинается в смысле. Больно, зараза. В общем, тоже как-то само собой получилось. Сначала Дазай просто свыкался с мыслью, что Чуя с закрытыми глазами в порядке и не нужно аккуратно тыкать в него пальцем, чтобы убедиться в отсутствии влияния сраного Арахабаки. Затем — успокаивающе, настолько, что Дазай и сам задремал. Сначала на немного совсем — привычные три-четыре часа, а затем подтянулся до Чуиных восьми. В общем, сам того не зная, Чуя вывел Осаму из состояния полутрупа безо всяких угроз и издевательств, которыми Дазая пичкал Мори до их знакомства с будущим началом Двойного Чёрного. Скрипучая дверь в архивы, петли в которой смазывались с той же периодичностью, что и сортировались папки — никогда, противным скрежетом оповестила исполнителей о госте. Видимо, удача Сашо-сана покинула его при входе в Портовый офис, иначе такое фееричное совпадение не объяснить. Шестьдесят два этажа небоскрёба, плюс три подвальных-парковочных-пыточных, а несчастного сотрудника налоговой угораздило зайти именно сюда. К тому же, только архивов в главном небоскрёбе два с половиной помещения. Два этажа и… Дазай мысленно споткнулся о «половинку архива» и протяжно взвыл, перепугав и Чую, и Сашо-сана. — Эм, — мужчина деловито поправил очки и потянулся за удостоверением. — Извините за беспокойство, я… — Сотрудник налоговой, да-да. — отмахнулся от него Дазай, подскакивая с места и цепляя осоловело моргающего напарника за плечо. — Ищете квартальный отчёт или вроде того? — затараторил исполнитель, не глядя на незваного гостя. — Вы по адресу. Архивы «Мори Инк» к вашим услугам. По всем вопросам обращайтесь к архивариусу этажом выше, она что-нибудь подскажет, удачи. Небрежно кинув что-то наподобие шутливого салюта, Дазай вихрем пронесся мимо озадаченного мужчины, таща за собой сонного Чую, успевшего между делом только шляпу придержать. Удачи желают неудачникам, то-то и оно, ведь свою Сашо-сан, не заметив, передал в руки Двойному Чёрному. Переживать о том, что долговязый сотрудник ФНС наткнётся на что-то опасное для Порта, Дазай не собирается. Вавилонские архивы действуют против ищущего, это он сегодня уяснил до тошноты от противной пыли, покидающей наконец лёгкие. Чуя очухался окончательно лишь в лифте, рассеянным сознанием наконец переварив резкую смену обстановки. Намётанные глаза цепляются за номер этажа и тут же искрятся счастливым озарением. Стенать у Накахары в планах нет, а вот угрюмо вздохнуть — вполне. Разумеется, господи ж ты, блять, прости! Ведь помимо двухэтажного, суммарно пятиуровневого, архива в главном небоскрёбе был ещё один крошечный. От силы на пару шкафов. На сорок восьмом этаже, в бухгалтерии, и следовало искать финансовый учёт транспортных средств. На то он и финансовый, чтобы валяться под рукой у Хани-сан. — Ты проиграл две сотни. — весело констатирует Дазай. — Мори над нами издевался. — Нихуя. — в тон отвечает Чуя, привалившись спиной к металлической стенке лифта. — Отчёт был в архиве. Я же не уточнял, в каком именно. Значит ты должен мне сотню. — Мы оба знаем, что имели ввиду тот архив. — Нихуя. — чеканит Чуя по слогам, мотая головой. Дурацкий спор двух богатейших подростков в Йокогаме относительно сотни иен, на которые не купишь даже самый дешевый чай в заправочной забегаловке. Но это ведь дело чести. Чуя горд, что смог в кои-то веки подловить расслабившегося Дазая на его же словах, а Дазай просто рад, что Чуя, судя по всем показателям, приходит в норму. Но одолеть его в глупом споре всё равно дело принципиальной важности. Соответственно, не смея противоречить статистике их обыкновенных перепалок, из лифта юноши вываливаются сцепившимся комком, где каждый из них пытается пнуть другого, да побольнее. «Вспомни солнце — вот и лучик. Или как его там. В общем, стоило нам грешной мыслью потревожить души молодых исполнителей, а они тут как тут. Как и всегда очень невовремя, для себя же в первую очередь, хи-хи. — Накахара. — строго гаркает Коё, сдерживаясь и прикрывая глаза, дабы не видеть позора своего воспитанника. Чуя весь вздрогнул, вытянулся по струночке и быстро поднял ухватившегося за руку Дазая. Критически оглядеть себя не было возможности, так что юноша кое-как поправляет скомканную чужими ладонями рубашку, надеясь разгладить складки. Подтягивает резинку в волосах, сдвигает шляпу в приемлемое положение и, чуть подумав, снимает её и прижимает к груди, склоняя голову в уважительном поклоне. Чуя улавливает, как Дазай раздраженно цокает языком и уже тянет пальцы к предплечью юноши, чтобы продолжить свой путь в «половину» архива, но осекается под очередным ледяным взглядом исполнительницы и тоже замер, хоть и кланяться не стал. — Анэ-сан, извини. — Чуя чувствует вину перед сестрицей. Он, между прочим, обещал постараться минимизировать их с Дазаем драки. Каждый раз привычное «постараюсь» спадало с языка, сладкой ложью утопая в пиале с зеленым чаем. — Нам нужно в архивы. — И вы явно ошиблись этажом. — Озаки недоверчивым взглядом сверлит их макушки, подозревая Двойной Чёрный в очередном порыве прибавить Хани-сан седых волос. — Разве Мори-сама не отослал вас в Вавилон? — Вавилон пал, а на его руинах стоит Ирак. — не выдержав язвит Дазай, у которого уже зудела кожа поскорее найти искомую бумажку, сунуть её Мори под нос и свободно и счастливо умотать домой. — Бог покарал высокомерных, возьми себе на заметку и иди своей дорогой. Чуя, разгибайся и пошли. Опешившая от подобной наглости девушка, привыкшая к беспрекословному послушанию своего воспитанника, нашлась с силами лишь шокировано хмыкнуть, провожая пронесшийся мимо шторм, из которого то и дело вываливались робкие извинения. От Чуи, само собой. Дазай, кажется, показал ей язык. — Мори-сама совсем за ним не следит. — вздыхает Коё, осуждающе стрельнув напоследок подведенными глазами вслед молодым людям. — Не бери в голову, сестрица. — Элис очнулась быстрее, уже успев утянуть Каджии почти к самым лифтам, прижимая тонкий пальчик к губам и подмигивая кассирше. — Бесполезно пытаться его исправить, Мори давно смирился. — «И тебе пора бы» — так и хочется добавить девочке, но она, в отличие от некоторых, хорошо воспитана. Ну, во всяком случае, сама Элис так считает.» Через считанные полчаса юноши уже ввалились в квартиру, едва найдя силы скинуть обувь в прихожей. Дазай мерзко хихикает, опираясь на так удачно подставленное плечо, чтобы не свалиться, с трудом балансируя на одной ноге с полуснятым ботинком. — Дохуя смешного услышал? — ворчит Чуя, но цепкую ладонь не смахивает. — Мори теперь думает, что мы идиоты. — Не будь так категоричен. Босс всегда считал тебя идиотом. Скривившись и показав для верности Дазаю средний палец, юноша отправляет верхнюю одежду в свободный полёт до своих мест, намеренно выстроив траекторию так, чтобы обнуляющие клешни не дотянулись до шляпы прежде, чем она окажется над полкой. Мори и впрямь наградил своих работников испепеляющим взглядом, решив, что они целую неделю не могли заскочить на минуту в архив и достать нужную бумагу. О, знал бы он, что ещё хорошо подумал о своих исполнителях. Надо же было так откровенно проебаться. — И что там с этим отчётом? — всё же уточняет Чуя, потягивая зеленый чай из тяжелой керамической кружки. Не то, чтобы ему правда хочется получить информацию авансом до остального комитета, но Дазай сейчас своей задницей дыру в обивке стула протрёт. Извёлся уже весь в ожидании, когда его наконец спросят. — Расходится с актуальным? — Бинго! — парень откидывается на спинку, едва не опрокинувшись назад, но всё-таки устояв перед соблазном разбить затылок о кафель светлой кухни. — Знаешь на сколько суден? — Чуя отрицательно мотает головой, даже не попытавшись угадать. — Двенадцать! Двенадцать кораблей увели у Порта прямо из-под носа, только представь. — Капитан — бездарь. — Осаму довольно улыбается в ответ на изумленное выражение лица. — Как он мог не заметить? Ладно один, но дюжину? — Да ты прямо блещешь правильными мыслями ближе к вечеру. — глоток обжигающего чая приятно согревает трахею. — Мори думает, Кэп нас предал. — Ну нет. — Чуя тянется за кусочком пиццы и стукает по пальцам, пытающимся выхватить еду прямо из-под носа. — Клинический долбоёб, но не предатель. — То же самое боссу сказал. — Дазай тушуется под прямым взглядом. — Ладно-ладно, поучтивее, но суть та же. Я думаю, всё дело в механиках. Одном или двух. Ладно, максимум трёх. — Ставлю на двоих. Плешивый и Мерзкий. — юноша приценивается к уверенности в своих словах, сдувая упавшую на нос рыжую прядь. — Пятьсот иен. — Плешивый и… — шатен барабанит пальцами по столешнице. — Красный. Пусть будет тоже пятьсот. «Сашо-сан увлеченно рассматривает попавшую под руку папку. Как и предполагал Дазай, ничего из того, что интересовало бы налоговика в рамках сегодняшнего поручения, он не нашёл. Зато, будучи заядлым садоводом, ему очень полюбились тома учёта растений. Он даже выписал себе в ежедневник парочку из наиболее приживчивых для собственного подоконника. Архивариусы, право слово, лишь высасывающие из Порта деньги, скрылись в подсобке и в наглую накачивались спиртным в честь дня рождения одного из них, оставляя незваного гостя на произвол зубастой пасти Вавилонского архива. Хани-сан, тем временем, немного остыла. Вероятно, этому поспособствовало снижение числа ломящихся к ней в кабинет сотрудников, требующих свой заслуженный аванс. Чему, в свою очередь, поспособствовала девушка-кассирша, красноречиво выложившая на стол полуавтоматическую винтовку, контуры которой бросались в глаза всем, кто смел к ней подходить в этот мрачный день с дурацкими вопросами. Перекручивая цифры так и эдак, собрав всех своих подчиненных на разбор полётов дважды за вечер и выискивая щель, через которую из расчётного счёта могла бы легально утечь настолько порядочная сумма, женщина бойко отбивала на клавиатуре всё новые и новые цифры, сверяясь с выписками и справками, собранными со всех отделов Порта. Порядком подустав и почувствовав, как замыливается взгляд, Хани-сан принимает тактическое решение выйти на лестничную площадку и, настежь распахнув маленькое квадратное окно, созерцать ливень. Крупные капли летели из серого небосвода, тонким слоем укладываясь на бликующий в свете фонарей асфальт. Влажный воздух лижет слегка зардевшиеся прохладой щеки и треплет своими колючими пальцами короткие пряди у лица. Хани-сан не курит, вообще такого желания никогда не имела. Её вредная привычка — вдыхать промозглый воздух, представляя, что стоит у самой береговой линии. Впрочем, не такая уж она и вредная. Привычка, я имею в виду. Хани-сан то хоть куда. Будучи уверенной в том, что лучший способ решения проблемы — нажаловаться всем на её наличие, она немного поболтала с Киришима-сан, посетовав той на никуда не вписывающиеся тонны пороха, перекинулась парой-тройкой сплетен из соседнего отдела с зашедшей на чай Коё. Слегка даже присела на уши Элис, старающейся заснять её округлое лицо крупным планом. Однако решение так и не приходило. Хани смогла распихать сумму за томограф по амортизационным отчислениям, частично списала некоторые кредитные обязательства, пару раз прогнала часть активов через «отмывательные магазинчики» Порта. Более двухсот тонн пороха девать было некуда. Впрочем, она уже начинает замерзать. Аккуратно прикрыв за собой окно и вынырнув из-за дверей пожарного спуска, она замерла на месте и нахмурилась. На улице ведь разгар весны. Давно уже, но бухгалтерша думала не об этом. Лаборатория здорово попортила ей кровь в этом квартале, так почему бы не дать обратный ответ. Это будет элегантно. А Каджии пусть этой зимой со своих средств отапливает свои ангары, ну или покупает пуховик потеплее. Почему бы пороху не стать древесным углём с примесью для отапливания легальной части исследовательского цеха, верно? — Добрый вечер. — всё таким же уставшим, но уже гораздо более довольным голосом отвечает Хани на дежурное приветствие секретарши на том конце провода. — Не могли бы вы найти сотрудника ФНС и проводить его ко мне? Если он ещё жив. — Конечно. — Ханата-сан быстро стучит по клавишам, рассылая указания. — Мне стоит вызвать уборщиков? — О, нет-нет. — легкая усмешка ложится на тонкие губы главы отдела. — У меня всё сошлось. Жду его с миром в кратчайшие сроки. И всё же везение вернулось обратно к Сашо-сану, привычно ложась на понурые плечи. Он остался жив, набрёл на интересную информацию и даже удостоился чашки чая от Хани-сан лично, в качестве извинений за столь холодный первый приём. Забрав копии на проверку и отправившись обратно в офис на служебной машине, чей свет фар бодро прорезал сгустившиеся сумерки, мужчина не имел к «Мори Инк» никаких претензий. Как и не найдёт их после анализа предоставленных данных, впрочем. Всё закончилось как нельзя благополучно. В понедельник сотрудники получат свои деньги, а Хани-сан уйдёт в отпуск, отправившись повидаться с внуками в Осаку. Разве что госпожа Фортуна ушла от Каджии. Это его склады будут мёрзнуть вместе с лаборантами всю зиму, хи-хи. На этой чудесной ноте пора прощаться и нам, дорогие зрители. С каждым выпуском мы подбираемся всё ближе к ключевым кабинетам Портовой Мафии, впереди нас ждёт только лучшая выборка. С вами была ваша находчивая и скромная проводница Элис, увидимся в следующем выпуске, только не переключайтесь!»