Последний маскарад лжи

Самая опасная ложь — та,

что носит лицо человека, которому ты доверяешь.

      Жара в Оклахоме в начале июня была не погодой — опасной аномалией, не меньше.       Она вставала раньше людей, ложилась позже и всё время вела себя так, будто ей принадлежит этот штат. Асфальт плавился, воздух дрожал, а тень от заправки выглядела как последняя разумная инвестиция человечества.       Иван Натт наблюдал за этим, сидя на капоте машины и делая выводы.       Первый: кондиционер в машине работает плохо.       Второй: в таком климате преступления должны совершаться очень быстро и от скуки.       Третий: Тиллу Мисту необходим холодный американо без сахара, иначе он откинется до того, как они доберутся до пункта назначения.       Сам Тилл в этот момент стоял у бензоколонки, удерживая пистолет рукоятки так, будто заправлял не машину, а собственное терпение. Цифры на табло медленно росли, солнце медленно поджаривало асфальт, а выражение его лица оставалось тем самым — не обещающим ничего хорошего.       Иван вернулся из магазина заправки с двумя стаканами. Один протянул Тиллу. — Айс американо.       Тилл взял стакан, даже не спрашивая. — Спасибо.       Иван сел обратно на капот и открыл свой — огромный пластиковый стакан, в котором кофе был только по документам. Всё остальное составляли сироп, взбитые сливки и ещё немного разноцветной посыпки для верности.       Тилл посмотрел на него поверх кошмара стоматолога. — Когда-нибудь ты умрёшь от сахара.       Иван сделал глоток. — Точно не сегодня.       Бензоколонка тихо щёлкнула, и цифры остановились. Мист вытащил пистолет из бака, вернул его на место и обошёл машину. — Навигатор говорит ещё сорок минут. — Значит, через час будем там. — Оптимист.       Тилл сел за руль, закрыл дверь и включил кондиционер на максимум. Тот зашумел так, будто его попросили совершить подвиг. Он пытался, видит Бог.       Машина выехала с заправки и влилась в ленивое движение маленького городка. Некоторое время они ехали молча. Потом Тилл сказал: — Сигнал пришёл в девять сорок две утра.       Иван кивнул. Он понимал, что Тиллу всегда перед началом нового рабочего дня надо заново всё повторить по порядку — профессиональная деформация. — Экстренная кнопка на бейджике. После этого связь оборвалась. — Последняя геолокация? — Маленький город Блэк-Меса. Чёрт знает его.       Иван посмотрел в окно.       Пыльные дома, выцветшие вывески, несколько людей на тротуаре, которые смотрели на их машину слишком внимательно для обычного вторника. — Звучит как отличное место для неприятностей.       Тилл слегка кивнул. — Джейкоб сказал, мы ближе всех. — И свободны. — Именно, — фыркнул Мист, — я хотел выходной после полтергейста.       Натт покрутил стакан в руках.       Только вчера они закончили разбираться с аномалией в Канзасе, так спустя пятнадцать часов пришлось взяться за экстренную помощь. — Хёнву не из тех, кто случайно нажимает тревожную кнопку. — Нет. — Значит, что-то пошло очень плохо.       Тилл на секунду посмотрел на него. — Я надеюсь, это стоит одного несчастного выходного.       Машина свернула с главной дороги. Навигатор тихо сообщил:

«Пункт назначения через триста метров».

      Иван выпрямился на сиденье. — Ну. — Ну.       Они проехали ещё один квартал и остановились.       Дом оказался маленьким: светлый съёмный коттедж с узким крыльцом, двумя окнами и газоном, который явно видел лучшие времена. Но это было не самое интересное. Самым интересным была жёлтая полицейская лента, натянутая поперёк крыльца.       Иван медленно выдохнул. — Уже и копы здесь побывали. Дом монстра, что захватил и Хёнву?       Тилл заглушил двигатель и открыл дверь. — Сейчас посмотрим.       Лента тихо шелестела на ветру, дверь за ней была закрыта, а окна занавешены. Всё кричало о том, что что-то уже произошло. — Эй!       Голос прозвучал с тротуара.       Тилл уже наклонился, чтобы пролезть под лентой, и замер. Они с Иваном одновременно обернулись.       К ним шёл мужчина лет пятидесяти. Невысокий, плотный, с выгоревшей бейсболкой на голове и связкой ключей, которая звякала на поясе при каждом шаге. Рубашка прилипла к спине от жары, а выражение лица было таким, будто последние пару дней его замучили вопросами слишком много людей. Он остановился у края дорожки и посмотрел на них. — Вы что делаете?       Тилл выпрямился. — Хотели задать пару вопросов насчёт арендатора.       Мужик фыркнул. — Поздно. Видите ленту? — жёлтая полоса лениво трепетала на ветру, когда он указал на неё. — Дом теперь улика.       Иван слегка наклонил голову. — Улика чего?       Мужчина посмотрел на них так, будто пытался решить, издеваются они или просто живут под камнем. — Вы что, новости не смотрите? — Мы не местные, — спокойно ответил Иван, — были в дороге и ничего нового не слышали.       Это, кажется, немного снизило уровень раздражения. Мужик вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Парень, который снимал этот дом… — он махнул рукой в сторону крыльца. — Вляпался по-крупному.       Тилл чуть нахмурился. — Что произошло?       Мужик покосился на дорогу, будто проверяя, не слушает ли кто ещё, и сказал: — Убил человека.       Пауза.       Где-то вдалеке проехала машина, и звук шин по асфальту показался неожиданно громким.       Иван спокойно спросил: — Кого? — Вы серьёзно не слышали? — Мы приехали сегодня утром.       Мужик покачал головой. — Господи, — он почесал щёку и наконец вздохнул. — Хозяина закусочной.       Тилл моргнул. Благо он попил кофе, не то за такие короткие ответы сразу полез бы на стены от отчаяния. — Какой закусочной? — Санни сайд динер.       Он указал рукой вниз по улице, где за перекрёстком виднелась выцветшая вывеска с нарисованным яйцом и солнцем. — Местное место. Все там едят, — пауза. — Точнее… ели.       Иван прищурился. Значит жертва не Хёнву. — Что значит «убил»? — Значит зарезал, — мужик сказал это грубо и прямо, как человек, который уже устал подбирать слова. — За зданием. Камеры всё записали. Там задний двор просматривается. Полиция изъяла записи почти сразу, — он немного помолчал, потом добавил, — говорят, жестоко было. — В смысле? — тихо спросил Иван. — В прямом, — мужик поморщился. — Горло перерезал. Кровищи куча. А потом просто ушёл.       Тилл посмотрел на дом.       — Вы уверены, что это был тот парень, который здесь жил?       Мужик фыркнул и ткнул большим пальцем через плечо. — Полгорода видело это по новостям. Лицо на камере. И свидетельница есть, — он снова посмотрел на них. — Вы что, правда ничего не слышали?       Парни пожали плечами, и мужик вздохнул, покачав головой. — Ну тогда добро пожаловать в наш цирк. Иван спросил: — Как зовут преступника, не знаете?       Тилл перевёл на него взгляд. Не думает же он, что это их товарищ. Ответ прозвучал быстро. — Ли Дэниел. Тоже не из местных, приехал недавно. И надо же было именно мне сдать дом такому…       На секунду стало очень тихо. Даже лента перестала шуршать. Парни медленно переглянулись с одним и тем же выражением лица. Они знали, что это имя Хёнву под прикрытием.       Вот дерьмо.

***

      Полицейский участок в Блэк-Месе выглядел так, будто его построили в то время, когда кондиционеры ещё считались роскошью, а не необходимостью для выживания.       Снаружи — низкое кирпичное здание с выцветшей табличкой BLACK-MESA POLICE DEPARTMENT. Внутри — прохладнее, но не настолько, чтобы забыть о жаре.       Запах стоял соответствующий: дешёвое говно вместо кофе, старые бумаги и что-то, что с трудом должно зваться вентилятором. За стойкой сидела женщина лет сорока с хвостом, собранным так туго, будто он держал весь этот участок в рабочем состоянии.       Она подняла максимально недружелюбный взгляд. Посмотрела сначала на Тилла, потом на Ивана, будто те провинились с ошибкой в доставке еды. — Могу помочь?       Тилл достал удостоверение. Фальшивое, но достаточно хорошее, чтобы не вызывать вопросов у людей, которые не ищут проблем специально. — Детектив Чейз Мартин, — представился Натт, — Это мой напарник, детектив Алекс Волков. Мы из Талсы.       Женщина взяла удостоверение, посмотрела на него ровно столько, сколько требуется для приличия, и вернула. — И чем Талсу заинтересовал наш маленький город?       Иван облокотился на стойку. — Ли Дэниел.       Имя сработало.       Женщина слегка выпрямилась. — Дело передано детективу Рамиресу. — Нам нужно поговорить с подозреваемым.       Она скептически подняла бровь. — Уже?       Тилл спокойно ответил: — Есть вероятность связи с другим расследованием.       Это было классическое объяснение, которое обычно означало: мы не собираемся рассказывать вам всё, но формально имеем право быть здесь.       Женщина несколько секунд смотрела на них, оценивая, потом вздохнула. — Подождите.       Она поднялась и ушла вглубь коридора. В участке стало тихо. Где-то в дальнем кабинете зазвонил телефон. Иван тихо сказал: — Детектив Волков звучит как русский злодей из фильма. Ты даже наполовину на славянина не похож. — Ты сам выбрал Мартин, — нахмурился Мист, — в честь бывшего напарника? — Если что-то пойдёт не так, виноват будет Мартин.       Тилл закатил глаза. — Так ты из тех, кто дает собакам имена бывших, — вздохнул, — у меня проще: люди меньше лезут к русским с вопросами вне работы, и Джейкоб сказал, русское имя подходит для моего сурового лица.       Иван не знал, стоило ли ему оскорбиться на такие слова. У него, по крайней мере на тридцать процентов, есть русские корни. — Джей порой мыслит стереотипно.       Шаги в коридоре вернулись раньше, чем разговор успел стать длиннее. Женщина вернулась с мужчиной лет сорока пяти. — Детектив Рамирес.       Он протянул руку. Иван пожал её первым. — Мартин. — Волков.       Рамирес кивнул. — Слышал, вы хотите поговорить с нашим гостем.       Иван слегка улыбнулся. — Если это возможно.       Рамирес несколько секунд изучал их лица. Пожал плечами. — Он всё равно почти не разговаривает, — махнул рукой в сторону коридора. — Пойдёмте.       Коридор оказался узким и прохладным. Флуоресцентные лампы жужжали над головой. Они прошли мимо нескольких кабинетов, мимо доски с фотографиями и заметками, и остановились у металлической двери. Рамирес достал ключ. — Допросная.       Он открыл дверь и отступил в сторону. — У вас десять минут.       Иван вошёл первым.       Комната была маленькой: стол, три стула, камера в углу, и человек, сидящий за столом.       Ким Хёнву выглядел так, будто не спал. Руки лежали на столе. Наручники звякнули, когда он поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на них. Потом его взгляд изменился. — Наконец-то, — тихо сказал он.       Иван сел напротив. Тилл остался стоять рядом. Хёнву наклонился чуть вперёд. Голос стал тише. — Я надеялся, что пришлют именно вас. Тилл спокойно ответил: — Знакомый сценарий. Что произошло?       Хёнву покачал головой. — Я никого не убивал.       Он сказал это без колебаний. — Но у них есть свидетель.       Иван слегка наклонился вперёд. — Ты знаешь, кто это? — Официантка закусочной, где это произошло, — Хёнву опустил взгляд на стол, — она клянётся, что видела меня, — потом он снова посмотрел на них, — но этого не может быть. Я не был там ни разу.

***

      Sunny Side Diner стоял на углу улицы с кричащей вывеской, что отражала чересчур оптимистичную яичницу, а стеклянные окна — июньский полдень. Да так ярко, что несколько секунд приходилось щуриться, прежде чем войти внутрь.       Колокольчик над дверью тихо звякнул.       Внутри пахло кофе, жареным беконом и сладким тестом — тем самым запахом, который обычно обещает спокойное утро. Красные диванчики вдоль окон, хромированные столы, меню на стене, выцветшее настолько, что «домашний пирог» выглядел как историческая реликвия. За одним столиком пожилой мужчина медленно перелистывал газету, за другим две женщины обсуждали что-то с таким вниманием, будто от этого зависела судьба города.       Если не знать, что два дня назад за этим зданием перерезали человеку горло, можно было бы решить, что это самое обычное место на свете.       За стойкой стояла девушка лет двадцати пяти. Тёмные волосы собраны в хвост, тонкая татуировка на запястье, а на достаточно видной груди — пластиковый бейджик с именем. Она подняла формально дружелюбный взгляд на подошедших. — Добрый день.       Иван улыбнулся первым. — Привет, Лиззи.       Девушка слегка нахмурилась. — Мы знакомы?       Иван качнул головой и кивнул на её бейджик. — Пока нет. Но у вас очень красивое имя.       Лиззи на секунду замерла — то ли решая, как на это реагировать, то ли просто пытаясь понять, серьёзно ли он это сказал. Потом уголок её губ дрогнул. — Спасибо.       Тилл стоял рядом и молчал. Внешне он выглядел совершенно спокойно, но Иван слишком хорошо знал этот микроскопический изгиб брови и чуть более жёсткую линию плеч — признаки того, что его напарник уже мысленно закатывает глаза.       Иван показал удостоверение. — Детектив Мартин. Это мой напарник.       Тилл коротко кивнул. — Волков.       Лиззи посмотрела на удостоверение ровно столько, сколько нужно, чтобы соблюсти формальность, и вернула его. — Я уже всё рассказала полиции. — Знаю, — мягко сказал Иван и облокотился на стойку. — Мы просто хотим уточнить пару деталей.       Она вздохнула так, будто это предложение она слышала уже минимум десять раз. — Не думаю, что смогу добавить что-то новое.       Иван слегка наклонил голову, как человек, который собирается задать вопрос, но делает это без давления. — Иногда детали оказываются важными.       Лиззи посмотрела на него внимательнее. Потом перевела взгляд на Тилла — тот по-прежнему стоял рядом, скрестив руки на груди, и выглядел как человек, который предпочёл бы уже перейти к делу.       Наконец она сдалась. — Ладно. Что именно вас интересует? — Вы сказали полиции, что услышали шум за зданием, — спокойно начал Иван. — Да. — И пошли проверить. — Угу.       Она облокотилась на стойку, выпячивая кружевные чашечки бюсгалтера. — Думала, кто-то из ребят снова вышел покурить вместо работы.       Иван чуть улыбнулся. — Частая проблема? — Вы даже не представляете, — она покачала головой. — Мистер Хартли в какой-то момент поставил камеру специально из-за этого.       Натт приподнял бровь. — Камеру на заднем дворе? — Ага, — она ткнула пальцем вверх, хотя камера, конечно, находилась не в зале. — Полностью просматривает ту часть.       Иван кивнул, как будто это была исключительно профессиональная информация. — Прекрасно. Обычно такие зоны вообще не входят в периметр записи, — он чуть наклонился ближе, но взгляд держал прямо, — у мистера Хартли были проблемы, раз он решил поставить камеру туда?       Лиззи усмехнулась. Её глаза на секунду блеснули тем самым заговорщицким выражением, которое появляется у людей, когда они собираются поделиться чем-то слегка неприличным. — Нет, — она понизила голос, — просто работники начали отлынивать от работы и прятаться там, чтобы… ну, понимаете… уединяться.       Иван сделал вид, что серьёзно обдумывает эту информацию. — Очень серьёзная угроза для бизнеса.       Лиззи тихо засмеялась. Тилл незаметно закатил глаза. — И вы пошли туда, когда услышали шум? — продолжил Иван.       Она кивнула. Улыбка медленно исчезла. — Да. — И тогда увидели мистера Хартли? — Уже мёртвого.       Она сказала это тихо, но без паузы — как человек, который повторял эту фразу слишком много раз. — А рядом стоял тот парень.       Тилл вмешался впервые: — Ли Дэниел? — Да, наверное. Я не очень запоминаю имена, — Лиззи сглотнула. — Он держал нож.       Иван спросил спокойно: — Камера это тоже записала?       Она кивнула. — Конечно.       Иван переглянулся с Тиллом. — Можно посмотреть запись?       Лиззи слегка прищурилась. — Полиция уже забрала её. — Оригинал, — мягко уточнил Иван. — Но обычно остаётся резерв.       Она смотрела на него ещё пару секунд. — Вы настойчивый. — Иногда это помогает.       Лиззи покачала головой, но уголок её губ снова дрогнул. — Ладно, красавчик, ― она вышла из-за стойки. — Пойдёмте.       Иван двинулся следом, Тилл — за ними. И, проходя мимо него, тихо пробормотал: — Очень красивое имя, значит.       Иван не повернул головы, но едва заметно усмехнулся.       Кухня встретила их жаром, который оказался почти таким же плотным, как на улице — только здесь он был пропитан запахом масла, кофе и поджаривающегося бекона. Кто-то у плиты переворачивал котлеты, сковорода шипела, вытяжка лениво гудела, а повар в серой майке даже не обернулся, когда Лиззи провела их мимо него через узкий проход. Дверь с выцветшей надписью STAFF ONLY открылась со скрипом и выпустила их в маленький офис, который, судя по размерам, изначально задумывался как кладовка, но в какой-то момент эволюционировал до административного центра заведения.       Стол стоял вплотную к стене, на нём — старый монитор, клавиатура с потёртыми буквами и стопка бумажных папок, перетянутых резинкой так туго, будто они собирались сбежать. Лиззи села на вращающийся стул, который жалобно скрипнул, и щёлкнула мышкой. Компьютер проснулся не сразу — экран несколько секунд задумчиво моргал, как человек, которого подняли раньше времени, — и только потом на нём появились папки с датами. — Камера заднего двора, — сказала она, открывая одну из них. — Полиция забрала оригинал, но у нас всё автоматически сохраняется. На всякий случай.       Она пролистала несколько файлов, остановилась на одном и кликнула.       Видео загрузилось медленно, как будто и оно не очень хотело участвовать в этом разговоре.       Чёрно-белая картинка, зернистая, с таймкодом в углу. Камера смотрела на задний двор закусочной: кусок асфальта, два мусорных контейнера, металлическая дверь и стена, на которой висела лампа, делавшая всё происходящее чуть более мрачным, чем это было на самом деле. Несколько секунд ничего не происходило, и Иван даже подумал, что они сейчас будут смотреть на пустой двор столько же времени, сколько обычно смотрят на закипающий чайник — то есть слишком долго.       Лиззи перемотала запись. — Вот здесь.       Она нажала воспроизведение.       В кадр вошёл человек.       Сначала — просто силуэт, потом фигура приблизилась к свету, и уже через секунду стало ясно, что это он. Тилл почувствовал это почти физически: то самое странное ощущение, когда мозг узнаёт знакомую походку раньше, чем лицо.       Ким Хёнву остановился у стены.       Через несколько секунд из задней двери закусочной вышел другой мужчина — крупный, лысеющий, в рубашке с коротким рукавом. Хартли. Они начали разговаривать. Камера, разумеется, звук не записывала, поэтому разговор выглядел как немое кино: жесты, движение плеч, короткие шаги вперёд и назад.       Хартли сказал что-то резкое — это можно было понять по тому, как он развёл руками. Хёнву шагнул ближе.       Ещё жест.       Ещё.       А потом всё произошло так быстро, что мозг на секунду отказывался верить в то, что глаза видят правильно.       Хёнву схватил его за ворот рубашки. Рука резко дёрнулась — металл в ней блеснул на свету лампы. Хартли дёрнулся, и почти сразу на асфальте появилась тёмная лужа, которая на чёрно-белой записи выглядела почти чёрной.       Тело рухнуло так внезапно, что стул под Лиззи тихо скрипнул, когда она чуть откинулась назад.       Видео продолжалось.       Хёнву стоял над телом несколько секунд. Просто стоял, глядя вниз, как будто проверяя, действительно ли всё закончилось.       Потом он спокойно вытер нож о рукав.       И ушёл из кадра.       Запись закончилась.       В комнате стало тихо, как бывает, когда людям нечего сказать. — Я же говорила, — тихо сказала Лиззи.       Иван не ответил. Он всё ещё смотрел на экран, хотя там уже была пауза.       Через несколько секунд он перевёл взгляд на Тилла.       Тилл смотрел на него так же внимательно.       Они не сказали ни слова, но в этом коротком взгляде было достаточно смысла, чтобы понять: оба думают об одном и том же.       Потому что на записи действительно был Хёнву.       И на записи он только что убил человека. — Можно ещё раз? — спокойно спросил Иван.       Лиззи кивнула и нажала воспроизведение.       На второй раз они смотрели ещё внимательнее.       Не на кровь.       Не на нож.       А на движения.

***

      Колокольчик над дверью снова звякнул, когда Иван открыл её.       Жара вернулась мгновенно — как старый знакомый, который терпеливо ждал снаружи. Несколько секунд они стояли на крыльце, давая глазам привыкнуть к свету. Машина стояла через дорогу, нагретая солнцем так, что её крыша почти блестела.       Тилл первым начал спускаться по ступеням.       Иван последовал за ним, медленно потягивая почти растаявший фраппе.       Лёд внутри стакана давно превратился в воду, и напиток теперь больше напоминал сироп, чем кофе, но это почему-то казалось уместным: день уже с самого начала был липким.       Они дошли до машины.       Тилл открыл водительскую дверь, но не сел. Он опёрся рукой на крышу и посмотрел на Ивана. — Это был он.       Иван сделал глоток и пожал плечами. — Да.       Несколько секунд они молчали. По улице проехал старый пикап, подняв облако пыли.       Тилл тихо выдохнул и провёл рукой по затылку. — Выглядит довольно однозначно.       Иван поставил стакан на крышу машины. — Мгм.       Тилл прищурился. — Но?       Иван слегка улыбнулся. — Но.       Пауза.       Тилл знал этот тон. Иван так говорил только тогда, когда уже начал складывать в голове картину, но ещё не решил, насколько она безумная.       Парень посмотрел на дорогу, на вывеску закусочной, на окна. Потом снова на Тилла. — Хёнву не такой идиот. — Я в курсе. — Если бы он хотел убить человека… — Иван сделал небольшой жест рукой, — …он бы не сделал это прямо под камерой.       Тилл немного подумал. — Может, не знал про неё. Был под гипнозом?       Иван покачал головой. — Камера висит на стене. С лампой. Почти на уровне глаз.       Он постучал пальцем по крыше машины. — Это первое, что ты видишь, когда заходишь во двор.       Тилл снова вспомнил запись и нахмурился. — Тогда зачем?       Иван пожал плечами. — Вот это и есть загадка.       Несколько секунд они снова молчали, а затем Тилл сказал: — Он даже не попытался скрыться.       Натт усмехнулся. — Вот именно.       Тилл вздохнул. — Значит у нас два варианта. — Давай. — Либо Хёнву внезапно сошёл с ума. — Маловероятно. — Либо…       Тилл замолчал.       Иван закончил за него: — …что-то здесь не так и мы имеем дело по нашей части. Хёна предпочла бы это.       Он взял стакан и открыл пассажирскую дверь. — Поехали в мотель.       Тилл сел за руль. — Зачем?       Иван пристегнул ремень. — Джейкоб наверняка уже заждался. Надо с ним связаться и рассказать обо всём. Пока не решим, что с этим делать, успеем отдохнуть с дороги. На свежую голову думается лучше.

***

      Дорога до мотеля заняла меньше десяти минут. Город оказался из тех мест, где всё находится рядом — видит Бог, это лишь потому, что тут просто больше нечего строить: два перекрёстка, несколько магазинов, автосервис с вывеской, выгоревшей до цвета старой бумаги, и ряд одинаковых домов, которые в полуденной жаре выглядели так, будто пытаются переждать лето, не двигаясь лишний раз.       Мотель стоял у выезда на трассу. Низкое здание в форме буквы «Г», облупившаяся краска, автоматы с льдом у стены и парковка.       Иван выбрал номер у края. Старый кондиционер на стене гудел уже в коридоре, словно предупреждая, что дальше будет только громче.       Дверь открылась тяжело. Внутри пахло пылью, дешёвым освежителем воздуха и чем-то сладковатым, что обычно остаётся после предыдущих жильцов и никогда не исчезает полностью.       Комната была стандартной: две кровати, маленький стол между ними, телевизор, который висел слишком высоко, чтобы кто-то действительно хотел его смотреть, и занавески такого цвета, который производители мебели называют «песочным», а нормальные люди — «уставшим».       Тилл закрыл дверь и сразу снял пиджак. — Если кондиционер сломается, я подам на этот штат в суд.       Иван бросил ключи на стол. — Ты сначала докажи, что он вообще работал.       Кондиционер на стене как будто обиделся на это замечание и загудел громче.       Тилл достал телефон и набрал номер.       Иван тем временем снял пиджак, бросил его на спинку стула и направился в ванную. Дверь закрылась, и через секунду послышался шум воды.       Тилл прислонился плечом к стене, ожидая ответа.       Связь соединилась почти сразу. — Мартин, — сказал голос на другом конце. Низкий, спокойный и немного усталый — тот самый тон, который Джейкоб обычно использовал, когда ожидал плохие новости, но надеялся хотя бы на интересные. — Джейкоб, — ответил Тилл. — Мы одни, уже на месте. — И?       Тилл провёл рукой по волосам. — Хёнву в камере.       На другом конце линии на секунду стало тихо. — Опять? — Его арестовали за убийство.       Пауза. — Опять? — послышался вздох. — Да что это такое… — На этот раз серьёзно. Мы видели запись.       Тилл посмотрел на закрытую дверь ванной. — Камера заднего двора закусочной. Он перерезает владельцу горло.       Джейкоб тихо выдохнул. — Дерьмо.       Несколько секунд слышно было только слабое шипение связи. — Он что-нибудь сказал? — Утверждает, что не делал этого. — Конечно утверждает.       Тилл провёл пальцами по переносице. — Джейкоб… это не похоже на него. Камера висит прямо на стене, на уровне глаз. Он даже не попытался скрыть лицо.       Снова пауза.       Потом Джейкоб сказал медленно: — Я отправлю вам файл. — Какой? — Причину, по которой Хёнву вообще поехал в этот город. Если он нажал тревожную кнопку, значит что-то пошло не так.       Тилл посмотрел на дверь ванной. Шум воды прекратился. — Понял. — И проверьте его жильё, — добавил Джейкоб. — Всё, что найдёте. Не забудьте секретные тайники. — Сделаем.       Связь оборвалась. Через несколько секунд дверь ванной открылась.       Иван вышел, вытирая волосы полотенцем. На нём было только второе полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер. Влага ещё стекала по плечам и груди, собираясь в дорожки между старых шрамов — тонких, неровных, оставленных жизнью, которая редко проходит аккуратно.       Тилл поднял голову и сразу пожалел об этом. Он видел Ивана без рубашки тысячу раз — после тренировок, после заданий, после душа — и всё равно каждый раз взгляд задерживался на секунду дольше, чем следовало. Привычка не спасала от эффекта, который этот человек умел производить одним только фактом существования.       Иван заметил это мгновенно. Он остановился у кровати, проводя полотенцем по волосам, и приподнял бровь. — Джейкоб?       Тилл отвёл взгляд, будто изучал узор на стене. — Скинет нам файл. Причину, по которой Хёнву вообще приехал сюда.       Иван бросил полотенце на спинку стула. — Хорошо. — И сказал проверить его жильё. — Тоже логично.       Несколько секунд они молчали. Кондиционер гудел так, будто выполнял тяжёлую физическую работу.       Тилл всё ещё сидел на кровати, опираясь локтями на колени. Дорога, жара, разговор с Джейкобом — всё это постепенно начинало наваливаться усталостью.       Иван наблюдал за ним пару секунд. — Мы пойдём туда ночью.       Тилл поднял взгляд. — В дом? — Мгм.       Иван подошёл к столу, взял бутылку воды и сделал глоток. — Когда улицы опустеют и никто нас не заметит.       Он поставил бутылку обратно. — До этого у нас есть несколько часов.       Тилл молчал. — Так что ты можешь хотя бы немного поспать.       Мист тихо усмехнулся. — Ты сейчас предлагаешь мне сон? — Представь себе. — Я не устал.       Иван остановился перед ним. — Тогда и массаж тебе не нужен? — с усмешкой протянул руку и провёл пальцами по его плечу — медленно, почти лениво.       Тилл поднял на него взгляд. Иван слегка склонил голову. — Ты всё ещё напряжён. — Мы расследуем убийство. — И всё равно напряжён.       Тилл фыркнул. — Спасибо за наблюдение, доктор.       Иван не улыбнулся. Он просто потянулся к вороту его рубашки. Первая пуговица расстегнулась. Тилл посмотрел на его руки, а затем перевёл взгляд на невозмутимое лицо. — Иван. — М? — Что ты делаешь?       Иван расстегнул вторую. — Проверяю теорию. — Какую? — Что тебе нужно расслабиться.       Тилл тихо хмыкнул. — Если это твоя версия флирта… — он качнул головой, — не удивительно, что это сработало только на милой Лиззи.       Иван на секунду замер. По лицу расплылась усмешка. — А, значит всё-таки сработало.       Тилл понял, что сказал лишнее, и раздражённо выдохнул. — Я не ревную. — Конечно.       Иван потянул рубашку с его плеч и белая ткань скользнула вниз. Под ней открылась кожа и старая светлая линия шрама на правой стороне груди, уходящая под ключицу. Натт провёл по нему пальцами, но тот поймал его запястье. — Не начинай.       Иван наклонился ближе. — Мы в мотеле. — Именно. В вонючем однозвёздочном мотеле. — И у нас есть несколько часов до ночи, — он чуть улыбнулся. — Ты можешь поспать потом.       И прежде чем Тилл успел ответить, Иван наклонился и поцеловал его — сначала медленно, почти осторожно, но через секунду рука Миста уже лежала у него на затылке, притягивая ближе.       Кондиционер продолжал гудеть, жара за окном никуда не делась, а расследование на несколько минут перестало существовать.