Размах на убийство

Илья так никогда до конца и не узнал, какие именно флешбэки загорались в мозгу Шейна, иначе ему самому потребовалась бы психологическая реабилитация. Но кое-что из этих воспоминаний помогло Оливии, например, специфический запах сигарет. Шейн их запомнил очень ярко, так как эти сигареты тушили об его обнаженное тело. И то, что вместо смазки насильники использовали свои плевки. Преступники были в презервативах и остатков спермы не было, но анализ ДНК врачи всё же смогли получить. И самое главное, когда они убегали и Шейн валялся без сознания, как они думали, один из них сказал второму что-то типа «этот комиссар заплатит нам всё до последнего цента». Когда Оливия закончила допрос и покинула палату, Шейн не захотел видеть Илью: - Нет, только мама, пожалуйста, - попросил он на робкий стук жениха, и Илья уступил место Юне. - Мама, я бросаю Илью! - прозвучало словно выстрел из пистолета без глушителя, как только она зашла в комнату и закрыла дверь за собой. - Почему, сынок? Он что-то тебе сделал? – спросила Юна, но сама она не могла поверить в нечто подобное. - Конечно, нет! - Тогда почему? – осторожно поинтересовалась миссис Холандер. - Для его же пользы! Зачем ему такой урод, как я? – Шейн повернулся к маме, присевшей на стул у его кровати, щекой со шрамом, - Мама, он бисексуал, ему подходят как женщины, так и мужчины. Его хотят все, весь мир! На нашей планете более восьми миллиардов человек. Выберет себе кого-нибудь получше! Шейн выглядел, как человек, принявший решение на всю оставшуюся жизнь. Ужасно трудное решение, но также и бесповоротное. Страшный, ужасно серьёзный котенок с красными заплаканными глазами. И шрам его совершенно не портил. - Сынок, - осторожно начала Юна, - эта информация уж точно не новая. Мы давно знаем про его бисексуальность и про то, что на нашей планете более восьми миллиардов человек. Но до сих пор никто из них не интересовал Илью кроме тебя. И один маленький шрам этого не изменит! Есть ещё что-то более существенное? - Да, это для его же пользы! Зачем возиться с почти инвалидом. Неизвестно, когда я встану на ноги! – несчастный Шейн был непреклонен. - Понятно, теперь это, конечно, совершенно «разумно», Шейн, - Юна внимательно смотрела в его темные глаза, - а про слово «любовь» ты, конечно, никогда не слышал… Он любит тебя и никогда не позволит никому другому «ставить тебя на ноги»! Даже нам с папой. - Есть ещё кое-что, - смутился Шейн и окрасился в темно-клюквенный цвет. - Что именно? – поинтересовалась Юна, она понимала, чем быстрее она развеет все эти губительные страхи в голове её сына, тем лучше для них с Ильёй. - Я не могу тебе сказать, это не совсем прилично… Вернее совсем не прилично… - Вообще-то я родила тебя, это раз! Меняла тебе подгузники, это два! Сделала тебе обрезание, это три! Купала тебя до… даже не помню до какого возраста, четыре! Какие ещё тайны для меня остались в твоём теле? – и она выразительно взглянула сыну в район низа живота. - Ну, я как бы там немного изменился, вырос, - залепетал Шейн. - Ты везде вырос, я заметила, за последние лет двадцать. Так что именно ты хотел сказать? Говори уже, мне пятьдесят лет, и я как-нибудь с этим справлюсь! - Я не смогу заниматься сексом с Ильёй! – Шейн перевёл дыхание, и, словно бросаясь в ледяную прорубь, продолжил, - Я – отверстие, а не штифт... И теперь я не смогу… - Оу, - оказалась, что Юна к такому всё же готова не была, поэтому решения принимались мгновенно, - глупости! Всё заживет, станет как прежде. Врач сказал, что у тебя нет необратимых повреждений и травм. Ещё что-то? - Не что-то, а Илья не может без секса… Сколько он должен меня ждать? - Вот это уж точно бред сивой кобылы, извини меня, сынок, конечно! У вас если и был секс раньше, то раз в два-три месяца, не чаще! И Илья ждал тебя столько, сколько надо! Шейн ничего не ответил, но надулся, как мышь на крупу. - Хорошо, теперь я тебя спрошу, - начала Юна коварно, - помнишь крушение его самолета? После которого ты сделал ему предложение? - Конечно, помню. - Так вот, мне интересно, ты бы бросил Илью, если бы он потерял ногу в том крушении? - Нет, я люблю его, - устало произнёс Шейн, - я бы заботился о нём. Я был бы так счастлив, что он выжил… Остальное не имело бы значения… - А если бы он лишился члена? Остался бы без своего этого, «штифта», как ты его назвал, ты бы, естественно, ушел к кому-то другому? Ну, для своевременного секса? – Юна даже сама не подозревала, что может быть такой непоколебимой женщиной и матерью. - Нет! Это глупо! Я не смог бы без Ильи… А без секса … легко! – Шейн махнул рукой в сторону двери, - Мама, позови Илью, пожалуйста. - Чтобы ты его бросил? Да ни за что в мире! – Юна упёрлась плечом в дверь, - Позовёшь ты, я его всё равно не впущу! Мамы предсказывают будущее, знаешь ли. Помнишь, как ты не выучил стишок в пятом классе, и я тебе предсказала будущее – получишь оценку шестьдесят процентов, и так оно и было. Теперь тоже предскажу: вы всё равно будете вместе, но потеряете год или два на разлуку, и ты же будешь извиняться за это перед Ильёй. Не лишай его единственной семьи, которая у него есть! – Он будет приходить к вам и без меня… – Не будет, чтобы душу себе не травить. Будет тосковать в одиночестве, в огромном пустом холодном доме, - нагнетала Юна, как в хорошем триллере. - Нет, не будет! Я услышал всё, что ты мне сказала, и понял. Мы не сможем друг без друга. Так что никто помолвку не разрывает… Только если Илья сам захочет меня бросить… Хотя я в этом очень сомневаюсь! Позови его, пожалуйста! – Шейн обреченно опустился на подушки и заплакал, - Я - чудовище и эгоист, но не смогу заставить себя бросить Розанова. - Вот и хорошо! – заявила мама, - Вот и правильно, сынок! - Можно? – Илья осторожно проскользнул в дверь палаты, - Как ты себя чувствуешь? - Не спрашивай меня! – Шейн плакал снова, - Я тебя не заслуживаю! Я чудовище! И должен перед тобой извиниться! - Нет, не должен, - улыбнулся Илья, - только если ты сам заказал своё похищение? - Конечно, нет, - Шейн поневоле улыбнулся сквозь слёзы, - мама тебе не рассказала? - Что она должна была мне рассказать? – Илья присел рядом с Шейном и осторожно взял любимого за здоровую руку. - Я хотел тебя бросить и сказал маме об этом… - Хотел? Или всё ещё хочешь? – Илье трудно давались спряжения глаголов. - Нет, больше не хочу! Тебе придётся потерпеть меня ещё немного… - Шейн тоже говорил с трудом, будто бы английский и ему давался через невероятные усилия. - Хорошо, Шейн, я согласен. Но только если ты больше не будешь первым мчаться в душ после секса, - серьёзно сказал Илья. - Это, конечно, чрезвычайно жесткое условие, но я вынужден смириться. Теперь ты первый идёшь в душ, - так же серьёзно согласился Холландер. - Раз ты так быстро согласился, я, пожалуй, добавлю ещё одно условие: раз в неделю мы обедаем в Макдональдсе. Берём чизбургеры, картошку фри и колу оба! – Илья улыбался так откровенно и весело, будто бы последних трёх дней вообще не было. - Ну уж нет! Хрен тебе! Я ем свою еду, ты - свой мусор! – безапелляционно заявил Шейн. - Вот теперь верю, ты – мой Шейн! Ты полностью вернулся! Надо же, «хрен тебе!», - передразнивал Илья. Эпилог. Через три месяца. - Мой клиент считает, что прокурор должен признать это похищение попыткой убийства и потребовать самую высокую меру наказания, - Илья Розанов вместе со своим русским адвокатом пришли в прокуратуру Канады, чтобы назначить время для официальной встречи с прокурором. - Мистер Кроуэлл утверждает, что нанял Бена и Стива только для избиения и больше ни за что не несёт ответственности, - секретарь не соглашался, - мистера Кроуэлла и так отстранили от работы с формулировкой «имидж вашей персоны не соответствует занимаемой должности и политике национальной хоккейной лиги» и не предоставили адвоката от бывшего работодателя. В выходе под залог ему тоже отказали. - Но травмы мистера Холландера, похищение и изнасилования – всё вместе это - размах на полноценное убийство. Он чуть не умер, был двадцать четыре часа в критическом состоянии. Хирург подтвердил официально – документы мы прикладываем – любой человек, кроме профессионального спортсмена не смог бы выжить при таких травмах, - русские, будь они адвокатами или хоккеистами удивительно настойчивы и требовательны. Глаза Ильи Розанова метали громы и молнии в секретаря, угрожая поджарить того вместе с потрохами, но без соли, чтобы сильнее жгло.  - Хорошо, вы можете прийти завтра в одиннадцать часов вместе со всеми своими документами. У вас будет пятнадцать минут перед следующим судебным слушанием, - сдался секретарь, русские непобедимо упорны. Ну, или все канадцы подсознательно боятся, что именно эти русские могут быть членами мафии. У русских же сейчас целая куча мафий, больше, чем у итальянцев. Когда они вышли из здания прокуратуры Канады, Илья сердечно попрощался с адвокатом и позвонил своему любимому супругу. Они договорились пойти к Галине вместе, но Илья подождет во время сеанса в коридоре. *** - Вы не можете серьёзно думать об этом, мистер Холландер, - строго сказала Галина, - в каждом человеке есть божья искра! Ваш жених потерял так мать, он не переживёт, если вы повторите то же самое! Так что, обещаю вам, мистер Розанов больше никого так не потеряет! – Галина была готова воевать за Илью всеми законными и незаконными методами. - Я понимаю, но я никак не могу почувствовать себя прежним, - неразборчиво ответил Шейн, тяжело говорить понятней, если, как страус, засунул голову между разведёнными коленями и к тому же прикрыл лицо руками там внутри. - Вы должны полностью вернуться к своей прошлой жизни, заставьте себя, даже если не чувствуете себя готовым. Будем действовать от обратного: верните свою жизнь и тогда прежние чувства тоже вернутся, - Галине было не просто быть психотерапевтом обоих супругов, всегда основываться на интересах обоих, - вы вернулись на тренировки по хоккею, начните снова ходить в гости и приглашать друзей к себе. Вам нечего стесняться, вы ничего плохого не сделали! Пусть Роджеру Кроуэллу в тюрьме будет стыдно! После сеанса, по дороге домой Шейн рассказывал Илье, что посоветовала Галина. - Она так и сказала, срочно опять начните трахаться, секс – лучшее лекарство! - Шейн уже давненько хотел секса, но бдительный, осторожный Илья был против. - Семейный врач сказал - нельзя! - А Галина сказала - можно! Даже нужно и полезно! – веселился Шейн. - Тебя надо перевести к другому психотерапевту, англоговорящему или даже франкоязычному мужчине, - строго предложил Илья. - Нет, я хочу ходить к твоему врачу! Ты к ней не ревнуешь и советы у неё благотворные! – и он подмигнул супругу левым глазом. - Ладно…