Donation Goal Is You

      Телефон на стеклянном кофейном столике разрывался от вибрации, медленно, но верно ползя к краю. На экране высвечивалось: «Перчик-Карлос».              Ландо Норрис лежал на огромном, неоправданно дорогом диване в центре своего лондонского пентхауса и сверлил взглядом потолок. За панорамными окнами моросил мелкий дождь, размывая огни ночного города в абстрактные неоновые пятна, но внутри квартиры царил идеальный, стерильный микроклимат.              Наконец, когда телефон почти сорвался вниз, Ландо лениво протянул руку и смахнул зеленую кнопку.              – Скажи мне, что ты уже едешь, – голос Карлоса Сайнса перекрывал пульсирующие басы клубной музыки. – Шарль уже заказал третью бутылку того шампанского, название которого я не могу выговорить. Девушки за соседним столиком спрашивают, где «тот самый кудрявый парень с обложки университетского журнала».              – Я пас, Карлос, – Ландо потер переносицу, садясь на диване. – Серьезно, я вымотан.              – Вымотан чем? – фыркнул Сайнс в трубку. – Тем, что сегодня проспал первую лекцию, а на второй играл в тетрис на планшете? Брось, Норрис. Сегодня пятница. Твоя кредитка плачет от одиночества.              – Пусть поплачет. У меня... есть дела.              В трубке повисла короткая пауза, сквозь которую пробивался только клубный бит.              – Дела? Опять твои «закрытые клубы» по интересам? – голос Карлоса стал чуть более подозрительным, но с ноткой веселья. – Слушай, hermano (брат), я не лезу в твою личную жизнь, но ты пропадаешь дома каждую пятницу и вторник. Если у тебя появилась тайная девушка, просто скажи. Или парень. Мне без разницы. Но это сидение в четырех стенах...              – Это не девушка, – резко перебил Ландо, чувствуя, как щеки обдает жаром. – И не парень. Это просто... проект. Мне нужно подготовиться к завтрашнему собранию студсовета. Пиастри меня живьем сожрет, если я снова приду без отчета.              – О, ледяной президент! – Карлос рассмеялся. – Ладно, этот аргумент принимается. Оскар действительно способен заморозить взглядом. Только не перетрудись, мистер Отличник. Завтра жду тебя на бранч.              – Договорились. Отдыхай там за двоих.              Ландо сбросил вызов и бросил телефон обратно на стол. Ложь далась ему легко – он привык лгать о том, как проводит вечера. Упоминание Оскара Пиастри, президента студенческого совета, слегка испортило настроение. Этот парень был ходячей инструкцией к правильной жизни: всегда в идеально отглаженном костюме, всегда с прямой спиной и убийственно-равнодушным взглядом. Оскар ненавидел Ландо, Ландо платил ему той же монетой.              Но сейчас мысли о Пиастри быстро испарились, вытесненные другим, куда более всепоглощающим ожиданием.              Ландо взглянул на часы. 23:45. Осталось пятнадцать минут.              Он поднялся с дивана, чувствуя, как по телу пробегает привычный, предвкушающий мандраж. Прошел в свой кабинет – комнату, которая была оборудована лучше, чем серверная небольшого банка. Усевшись в глубокое геймерское кресло, Ландо включил подсветку. Мягкий неоново-фиолетовый свет залил пространство. Два огромных монитора вспыхнули, требуя пароля.              Ландо открыл защищенный браузер и ввел адрес платформы «ApexStream». Это был закрытый клуб для тех, у кого было слишком много денег и слишком специфические вкусы. Никакой прямой порнографии на главной странице – только эстетика, власть и анонимность.              В центре экрана висел баннер с таймером обратного отсчета. На фоне – размытый силуэт в темном кресле.              Имя пользователя: kitten_81.              Ландо Норрис, наследник многомиллионной империи, любимец публики и душа любой компании, чувствовал, как у него пересыхает во рту от одного только взгляда на этот никнейм.              Его жизнь была абсолютным хаосом. Ему никогда не говорили «нет». Отцу было плевать на его оценки, друзьям – на его выходки, преподаватели закрывали глаза на прогулы из-за щедрых пожертвований семьи Норрисов. У Ландо не было границ. Он тонул в этой вседозволенности, задыхался от того, что никто не мог взять его за шкирку и заставить подчиняться. Никто не мог быть сильнее его денег.              Никто, кроме парня по ту сторону экрана.              23:58              Ландо открыл чат. Там уже бурлила жизнь. Десять тысяч человек со всего мира ждали, когда их божество соизволит включить камеру.              User_9921: Папочка сегодня опоздает?              RedQueen: Надеюсь, он будет в костюме. Я готова отдать всё за него в галстуке.              Silent_Boy: Жду приказов.              Ландо поморщился. Его раздражала эта толпа. Он ненавидел делить его внимание с кем-то еще, но такова была игра. Ландо авторизовался под своим неизменным ником: L4N_D0.              00:00              Экран мигнул, заставка исчезла, сменившись кристально чистым изображением. Ландо непроизвольно задержал дыхание, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.              Камера была установлена так, чтобы зритель чувствовал себя сидящим на полу перед огромным, дорогим креслом. В кресле сидел он. Котёнок.              Сегодня на нем была угольно-черная рубашка из плотной ткани. Рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. И, как всегда, на лице – неоновая маска. Она закрывала верхнюю половину лица, переливаясь холодным синим светом по контуру, оставляя видимыми только губы, твердую линию подбородка и шею.              – Доброй ночи, – произнес стример.              У Ландо по спине побежали мурашки. Этот голос... Низкий, бархатный, с едва уловимой хрипотцой и идеальной, размеренной дикцией. В нем не было ни капли заискивания, свойственного другим веб-моделям. Он звучал так, будто это они должны платить ему просто за право дышать с ним одним воздухом.              – Вижу, вы все собрались вовремя. Похвальная пунктуальность, – продолжил kitten_81. Он чуть наклонил голову, и свет упал на его шею. Ландо машинально скользнул взглядом по выступающему кадыку. – Я не планировал сегодня долгий эфир. Мой день был... испорчен людьми, которые не понимают, что такое дисциплина.              Чат мгновенно взорвался сообщениями с извинениями, хотя никто из присутствующих не был виноват в испорченном дне стримера. Ландо завороженно смотрел на экран.              Он напечатал сообщение:              L4N_D0: Позволь мне исправить твой день.              И прикрепил к нему донат в 500 фунтов.              Сообщение вспыхнуло на экране синим цветом, выделяясь среди бесплатного мусора. Стример скользнул взглядом по монитору. Его губы дрогнули в чем-то отдаленно напоминающем усмешку.              – Пятьсот фунтов, L4N_D0, – ровным тоном произнес он. – Спасибо. Но если ты думаешь, что этой суммы достаточно, чтобы купить мое хорошее настроение, ты переоцениваешь свои деньги. Или недооцениваешь меня.              Ландо закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Он ответил. Ответил жестко, обесценивающе, и именно это сводило Ландо с ума.              – Я сегодня не хочу разговаривать, – стример откинулся на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. – Я хочу смотреть, как вы пытаетесь заслужить мое внимание. Посмотрим, кто из вас действительно чего-то стоит, а кто просто пришел поглазеть.              Началась гонка. Чат превратился в калейдоскоп из цифр. Зрители отправляли по 100, 200, 1000 долларов, умоляя, чтобы kitten_81 произнес их имя, дал им задание или просто посмотрел в камеру. Стример сидел неподвижно. Иногда он коротко кивал, иногда произносил: «Неплохо, User_45», но в его голосе сквозила откровенная скука. Он был хищником, который сыт, но лениво наблюдает за суетящейся добычей.              Ландо смотрел на это с нарастающим раздражением. Ему нужно было больше. Больше, чем снисходительный кивок. Ему нужно было, чтобы этот человек за маской смотрел только на него. Чтобы этот низкий голос обращался только к нему.              Пальцы Ландо взлетели над клавиатурой. Он открыл панель банковских переводов.              «Ты хочешь посмотреть, кто чего стоит?» – подумал Ландо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.              Он ввел сумму. 10 000 £. Десять тысяч фунтов стерлингов. Для кого-то это годовая зарплата. Для Ландо – сумма, которую он мог спустить за выходные в Монако. Но сейчас эти деньги были инструментом. Оружием.              В поле для текста он быстро набрал:              L4N_D0: Я стою больше их всех вместе взятых. Посмотри на меня.              Нажал Enter.              Платформа ApexStream зависла на долю секунды. А затем экран стрима озарился эксклюзивной черной-золотой анимацией, которая появлялась только при переводах свыше пяти тысяч. Весь чат замер. Поток сообщений остановился, словно кто-то нажал на паузу.              Человек в маске замер тоже.              Он медленно выпрямился в кресле. Его рука, покоившаяся на подлокотнике, сжалась в кулак, затем расслабилась. Он подался вперед, так близко к камере, что Ландо смог разглядеть текстуру его черной рубашки и легкую щетину на подбородке.              – Десять... тысяч, – голос kitten_81 стал еще тише, почти превратившись в вибрацию, проникающую сквозь наушники прямо в мозг Ландо.              Стример смотрел прямо в объектив. И Ландо поклялся бы чем угодно: несмотря на маску, этот взгляд прожигал его насквозь.              – L4N_D0.              Мое имя. Он произнес мое имя. Ландо судорожно выдохнул, пальцы до боли впились в ткань собственных штанов.              – Ты такой отчаянный, – медленно проговорил стример. Каждое слово сочилось ядом и сладким, густым контролем. – Бросаешь такие деньги просто ради того, чтобы я удовлетворил твое эго? Ты думаешь, это делает тебя победителем?              Ландо не мог оторвать взгляд от его губ.              – Ты думаешь, ты купил меня? – продолжил человек на экране, и его голос внезапно стал жестким, почти командным. – Единственное, что ты сейчас купил, – это право услышать правду. Ты избалованный, дерзкий мальчишка, который не знает, куда деть свою энергию. Ты ищешь, кому бы подчиниться, потому что сам не способен контролировать свою жизнь.              Ландо зажмурился. Удар попал точно в цель. Никто, никогда не говорил с ним так. Никто не осмеливался.              – Но знаешь, что самое забавное? – голос стримера вдруг смягчился, превратившись в опасный, дразнящий шепот. – Мне это нравится. Мне нравится твоя одержимость. Ты суетишься, пытаешься доказать свою значимость... какой же ты непоседа, L4N_D0.              Непоседа.              Слово ударило под дых. Оно звучало так интимно, так странно ласково на фоне предыдущего жесткого тона, что Ландо издал тихий стон. Его тело отреагировало мгновенно и однозначно. Возбуждение скрутило низ живота тугим узлом.              – Спасибо за перевод, – сухо закончил kitten_81, мгновенно возвращая себе маску абсолютного равнодушия. – А теперь сядь прямо, убери руки от клавиатуры и просто смотри. Ты получил свое внимание. На сегодня – всё.              Ландо подчинился. Он буквально выпрямил спину в своем кресле и убрал руки на колени, тяжело дыша. Остаток эфира он провел в каком-то трансе, просто наблюдая за тем, как этот человек дышит, как он изредка отвечает другим, как двигаются его руки.              Когда через час стрим внезапно прервался и экран погас, Ландо еще долго сидел в тишине кабинета.              Его колотило. Он чувствовал себя абсолютно опустошенным и одновременно живым, как никогда прежде. Он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.              – Непоседа... – тихо повторил Ландо в пустоту комнаты, пробуя слово на вкус.              Где-то на краю сознания мелькнула противная мысль: завтра утром ему нужно быть в университете. Завтра ему снова придется надеть маску беззаботного мажора. И, что самое ужасное, ему придется выслушивать нотации Оскара Пиастри, который снова будет смотреть на него как на пустое место.              «Если бы ты только знал, Пиастри, – подумал Ландо, нервно усмехаясь, – если бы ты знал, как выглядит настоящая власть, ты бы удавился от зависти».              Он и представить не мог, насколько сильно ошибался.              

***

             Утро ворвалось в спальню Ландо не ласковым светом, а безжалостным, вибрирующим звоном будильника. Голова гудела так, словно внутри работал отбойный молоток. Пять часов прерывистого, тревожного сна – слишком малая цена за ночной адреналин, но реальность не принимала оправданий.              Ландо с трудом разлепил веки, смахнув телефон с прикроватной тумбочки. На экране светилось: 08:45.              Собрание студенческого совета начиналось в девять ровно.              – Черт, – хрипло выдохнул он, путаясь в шелковых простынях.              Сборы заняли рекордные десять минут. Холодный душ, мятая белая футболка, наспех накинутый сверху дорогой кардиган от Balenciaga, чтобы хоть как-то соответствовать дресс-коду, и ключи от «Макларена», выхваченные с тумбы в коридоре. Он даже не взглянул в зеркало, прекрасно зная, что темные круги под глазами и растрепанные кудри выдают его бессонную ночь с головой.              Дорога до университета слилась в серое пятно. Ландо гнал машину, агрессивно перестраиваясь и игнорируя недовольные сигналы лондонских водителей. В голове все еще эхом отдавался тот самый низкий голос: «Ты такой отчаянный...» Это воспоминание согревало, но ровно до того момента, пока он не припарковался у массивного исторического здания кампуса.              Часы на приборной панели показывали 09:17.              Ландо взлетел по мраморным ступеням, перепрыгивая через одну. Огромные дубовые двери аудитории №35 – главной переговорной студсовета – казались непреодолимой преградой. Он толкнул их плечом, и тяжелые петли предательски скрипнули, разрезая идеальную тишину зала.              Десять пар глаз мгновенно устремились на него.              За длинным столом из красного дерева царил абсолютный порядок. Джордж Расселл, секретарь совета, замер с открытой папкой, недовольно поджав губы. Шарль Леклер, отвечающий за культурные мероприятия, бросил на Ландо сочувствующий взгляд, а Карлос Сайнс, сидевший по правую руку от председателя, обреченно прикрыл лицо ладонью.              Но Ландо смотрел только на главу стола.              Оскар Пиастри не поднял головы. Он сидел с идеально прямой спиной, облаченный в безукоризненный темно-синий костюм-тройку. Галстук был завязан идеальным виндзорским узлом, ни единой складки на рубашке, ни одного выбившегося волоска в аккуратной укладке. Он был воплощением ледяного контроля.              Пиастри медленно, почти гипнотически дописал строчку в своем блокноте, поставил точку идеальной ручкой и только после этого поднял взгляд.              Его глаза – холодные, темные, непроницаемые – встретились с воспаленным взглядом Ландо.              – Норрис, – голос Оскара прозвучал тихо, но акустика зала разнесла его по каждому углу. – Какая неожиданность. Я уже собирался просить Джорджа внести в протокол вашу трагическую кончину. Иначе чем еще объяснить опоздание на двадцать две минуты?              Ландо попытался натянуть на лицо свою фирменную беспечную ухмылку, небрежно поправляя сползающий с плеча кардиган.              – Пробки, господин Президент, – протянул он, нарочито медленно направляясь к своему единственному пустому месту в конце стола. – Лондонское движение абсолютно непредсказуемо. Вы бы знали, если бы не ночевали прямо здесь, в кабинете.              Кто-то из первокурсников в конце стола нервно прыснул. Карлос предостерегающе кашлянул.              Оскар не изменился в лице. Он положил ручку на стол. Звук металла о дерево прозвучал как выстрел.              – Транспортный коллапс – прекрасное оправдание для первоклассника, Ландо, – ровным, лишенным всяких эмоций тоном произнес Оскар. – Но вы, насколько мне известно, добираетесь сюда на спортивном автомобиле, игнорируя скоростные ограничения. Ваша проблема не в лондонских дорогах. Ваша проблема в абсолютном неуважении к чужому времени.              Ландо с шумом отодвинул тяжелый стул и плюхнулся на него, вытянув ноги под столом.              – Ой, да брось, Пиастри, – огрызнулся он, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. – Я здесь. Что вы успели обсудить? Цвет салфеток на осеннем балу?              – Мы обсуждали распределение бюджета на стипендиальный фонд, – холодно отрезал Джордж Расселл, поправляя очки. – И твой голос был необходим для кворума.              – Мой голос всегда «за», если это не требует от меня чтения графиков, – отмахнулся Ландо. – Продолжайте.              Оскар медленно переплел пальцы рук, положив их перед собой. Его взгляд скользнул по фигуре Норриса: от растрепанных кудрей до мятой футболки. В этих глазах не было ни злости, ни раздражения – только абсолютное, вымораживающее превосходство.              Точно такое же превосходство Ландо чувствовал ночью, глядя в монитор. Эта мысль мелькнула где-то на задворках сознания, вызвав странный диссонанс, но Ландо тут же отмахнулся от нее. Сравнивать великолепного kitten_81 с этим занудным роботом было кощунством.              – Джордж, останови протоколирование, – скомандовал Оскар.              Расселл послушно отложил ручку. В зале повисла тяжелая, густая тишина. Карлос под столом пнул Ландо по ноге, призывая того заткнуться и не провоцировать конфликт, но Норрис уже закусил удила.              – Знаете, Ландо, – голос Оскара упал на полтона, заставив всех присутствующих невольно податься вперед. – Студенческий совет – это не закрытый клуб для золотой молодежи. Это структура. Система. А вы – как сломанная шестеренка, которая постоянно стопорит весь механизм. Вы не читаете отчеты. Вы срываете дедлайны. Вы позволяете себе приходить в таком виде, будто только что вывалились из ночного клуба.              – Мой вид стоит больше, чем годовой бюджет твоего факультета, – огрызнулся Ландо, чувствуя, как от возмущения горят щеки.              Взгляд Оскара стал темнее.              – Деньги не компенсируют отсутствие манер и дисциплины, – отчеканил он. Каждое слово било точно в цель. – Если вы думаете, что фамилия на банковском счете дает вам иммунитет от правил, вы ошибаетесь. По крайней мере, в этой комнате.              Ландо сжал кулаки. Его трясло. Слова Пиастри до боли напоминали то, что он слышал ночью. «Деньги не делают тебя умнее». Почему этот чертов президент всегда бьет по тем же болевым точкам?              – И что ты сделаешь? – Ландо подался вперед, опираясь локтями о стол. В его голосе звучал открытый вызов. – Отчислишь меня? Удачи. Мой отец построил новое крыло библиотеки.              Оскар едва заметно склонил голову набок. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то хищное, опасное, но оно исчезло так быстро, что Ландо решил, что ему показалось.              – Я не ректор, чтобы вас отчислять, Норрис. Но я председатель этого совета. И пока вы в нем состоите, вы будете подчиняться моему регламенту. – Оскар пододвинул к себе чистый лист плотной бумаги и взял ручку. – Раз уж вы не понимаете устных инструкций и игнорируете электронные письма, мы перейдем к методам начальной школы. Механическая память творит чудеса с теми, кто страдает дефицитом внимания.              Пиастри быстро написал что-то на листе, размашисто расписался и передал бумагу по столу. Лист, переходя из рук в руки, оказался перед Ландо.              – Что это? – Норрис уставился на текст, не веря своим глазам.              – Это официальный приказ по студсовету, – невозмутимо ответил Оскар. – Вы перепишете Устав студенческого самоуправления. От руки. Все тридцать страниц. Синей ручкой, разборчивым почерком. Срок сдачи – завтра к вечеру в моем кабинете.              В аудитории воцарилась гробовая тишина. Шарль приоткрыл рот, Карлос изумленно выдохнул. Тридцать страниц сухого юридического текста. От руки. В эпоху планшетов и нейросетей это было не просто наказание – это было изощренное публичное унижение.              – Ты издеваешься? – Ландо вскочил на ноги. Стул с грохотом отлетел назад. – Я не буду страдать этой херней! Я не твой мальчик на побегушках, Пиастри!              Оскар даже не шелохнулся. Он смотрел на взбешенного Норриса снизу вверх, но при этом умудрялся выглядеть так, словно смотрел с вершины Олимпа.              – Если этот Устав не будет лежать на моем столе завтра в 18:00, я инициирую голосование об исключении вас из состава совета за систематическое нарушение субординации, – голос Оскара был тихим, но в нем лязгнула сталь. – А потом я лично отправлю копию протокола вашему отцу. Уверен, ему будет интересно узнать, почему его сын не смог удержаться на единственной должности, требующей хоть какой-то ответственности.              Это был шах и мат. Ландо знал, что отец прощает ему вечеринки и траты, но статус в элитном университете был делом чести семьи. Вылет из студсовета означал бы серьезный разговор с лишением половины привилегий.              Пиастри просчитал его идеально.              Ландо стоял, тяжело дыша, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Внутри него бушевала настоящая буря. Его эго вопило, требуя послать Пиастри к черту и выйти за дверь. Но какая-то темная, глубоко запрятанная часть его сознания – та самая, что сливала тысячи фунтов в сети ради приказов – вдруг испытала странное, извращенное удовлетворение от того, как жестко и безапелляционно его сейчас прижали к стенке.              Ландо шумно выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах спадает. Он медленно наклонился, поднял стул и снова сел.              – Синей ручкой, – процедил он сквозь зубы, не глядя на Пиастри. – Я понял.              – Прекрасно. – Оскар перевел взгляд на секретаря, словно ничего не произошло. – Джордж, вернемся к бюджету. Раздел 4.2.              Собрание продлилось еще час. Ландо не слышал ни слова. Он сидел, сверля взглядом лист с приказом. Размашистая, острая подпись Оскара Пиастри внизу страницы казалась издевательской. Ландо вертел в руках ручку, щелкая механизмом. Щелк. Щелк. Щелк.              – Прекрати щелкать, непоседа, – вдруг донесся до него тихий шепот.              Ландо резко вскинул голову. Оскар не смотрел на него. Пиастри листал какой-то отчет, делая пометки. Карлос, сидевший неподалеку, был увлечен перепиской в телефоне.              Кто это сказал?              Слово прозвучало так отчетливо. Непоседа. Точно так же, как вчера ночью. Ландо заморгал, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Наверное, это галлюцинации от недосыпа. Да, точно. Ему просто мерещится голос стримера в каждом раздраженном замечании.              Когда собрание наконец закончилось и все начали расходиться, Карлос подошел к Ландо, хлопая его по плечу.              – Жестко он тебя, – сочувственно протянул испанец. – Тридцать страниц, amigo. Твои руки отвалятся. Хочешь, я напишу пару страниц за тебя? У нас похожий почерк.              – Нет, – Ландо раздраженно сгреб приказ со стола и сунул его в сумку. – Я сделаю это сам. Пусть этот чертов идеальный робот подавится своим Уставом.              Он бросил последний взгляд на другой конец стола. Оскар Пиастри аккуратно складывал документы в кожаный портфель. Его движения были точными и выверенными. Никаких лишних эмоций. Идеальный механизм.              Ландо вышел в коридор, чувствуя, как гудит голова. Завтра, в воскресенье между прочим, ему придется принести эти чертовы листы лично в кабинет президента. Наедине.              Эта мысль почему-то заставила его сердце забиться чуть быстрее, хотя он ни за что бы в этом не признался.