Donation Goal Is You

      Субботний вечер в Лондоне пульсировал жизнью. За окнами пентхауса Норриса зажигались огни, где-то вдалеке глухо вибрировали басы из открытых дверей дорогих баров, но для Ландо этот мир сейчас не существовал. Его реальность сузилась до размеров дубового стола, настольной лампы и бесконечной, издевательской стопки бумаги.              Двадцать первая страница.              Ландо со стоном отбросил синюю ручку. Пластиковый корпус со стуком покатился по гладкой поверхности, оставляя крошечный чернильный след. Пальцы правой руки свело судорогой, сустав на среднем пальце покраснел и болел от непрерывного давления. Тридцать страниц сухого юридического текста от руки – это оказалось куда мучительнее, чем он мог себе представить в аудитории. Каждое слово Устава студенческого самоуправления казалось Ландо личным оскорблением, выверенной пыткой, придуманной специально для того, чтобы сломать его эго.              Рядом с бумагами завибрировал телефон. На экране всплыло уведомление от Карлоса.              Перчик-Карлос: Ты живой, amigo? Я всё еще могу написать пару страниц за тебя.              Ландо криво усмехнулся, разминая затекшее запястье, и быстро набрал ответ левой рукой:              Ландо: Нет, я сделаю это сам. Пусть этот чертов идеальный робот подавится своим Уставом.              Отбросив телефон, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В темноте под веками мгновенно возник образ Оскара Пиастри. Идеально выпрямленная спина, безукоризненный темно-синий костюм-тройка и этот вымораживающий, снисходительный взгляд. От воспоминания о том, как Оскар смотрел на него сверху вниз, словно с вершины Олимпа, внутри снова закипела едкая, бессильная злость.              Пиастри был системой. Бесчувственным механизмом, который пытался втиснуть хаотичную жизнь Ландо в ровные, протоколируемые рамки. И что бесило больше всего – у него это получалось. Ландо сидел здесь, в свой законный выходной, и как покорный школьник выводил строчки синими чернилами, лишь бы не дать этому снобу повод отправить протокол отцу.              «Ты не контролируешь меня, Пиастри», – со злостью подумал Ландо, сжимая кулаки. – «Ты просто используешь дешевый шантаж».              Ему срочно нужен был выход. Ему нужен был кто-то, кто вернет ему ощущение правильного, желанного контроля. Контроля, который он выбирает сам.              Ландо резко открыл ноутбук. Пальцы, забыв об усталости, привычно вбили пароль и открыли защищенный браузер. Платформа «ApexStream» встретила его темным, минималистичным интерфейсом. Статус kitten_81 светился серым – «Не в сети». Ландо знал это. Стример никогда не выходил в эфир по субботам. Но статус L4N_D0, подкрепленный вчерашним переводом в десять тысяч фунтов, давал ему эксклюзивное право: доступ к личным сообщениям.              Ландо открыл пустой чат. Курсор ритмично мигал на черном фоне, словно приглашая выплеснуть всё, что накопилось. Норрис закусил губу, чувствуя, как злость на реального президента студсовета причудливо смешивается с горячим, тягучим предвкушением от мыслей о виртуальном доминанте.              Он начал печатать. Сначала медленно, подбирая слова, а затем всё быстрее:              L4N_D0: Знаю, что ты оффлайн. Но мне нужно это сказать. Ты вчера назвал меня непоседой, который ищет, кому бы подчиниться. Ты был прав. Как всегда. Но проблема в том, что в моей реальной жизни появился человек, который думает, что может занять твое место. Один заносчивый ублюдок из университета. Он возомнил себя богом только потому, что у него есть власть наказывать меня правилами и заставлять переписывать чертовы документы от руки..              Ландо остановился, тяжело дыша. Это было жалкое зрелище – жаловаться своему кам-модели на проблемы в универе. Но ему было плевать. Он чувствовал, что kitten_81 поймет.              L4N_D0: Он думает, что сломал меня. Но каждый раз, когда он смотрит на меня своим ледяным взглядом, я думаю только о тебе. О том, что никто не имеет права так со мной обращаться. Никто, кроме тебя. Я хочу принадлежать только тебе. Скажи мне, что делать с этой злостью, Котёнок. Я схожу с ума.              Он перечитал сообщение. Оно было жалким, отчаянным и слишком откровенным. Ландо навел курсор на кнопку «Отправить». Рука дрогнула, но он всё же нажал её. Сообщение улетело в пустоту, отмеченное одной серой галочкой.              Норрис захлопнул ноутбук, чувствуя, как горят щеки. Он снова взял синюю ручку. Двадцать вторая страница сама себя не напишет.              

***

             На другом конце Лондона, в небольшой, стерильно чистой квартире, где все вещи лежали под прямыми углами, Оскар Пиастри заваривал себе чай. На нем были простые серые спортивные штаны и черная футболка, обтягивающая широкие плечи – разительный контраст с его дневной униформой.              На кухонном острове лежал планшет, на экране которого был открыт файл от Джорджа Расселла с правками по бюджету. Оскар пробегал глазами по строчкам, делая мысленные пометки, когда на экране смартфона, лежащего рядом, вспыхнуло пуш-уведомление. Это был не стандартный мессенджер, а скрытое приложение с иконкой черного треугольника.              Новое личное сообщение (VIP): L4N_D0              Оскар медленно поставил кружку с горячим чаем на столешницу. Идеальная линия его губ дрогнула в едва заметной усмешке. Он разблокировал телефон и открыл чат.              Глаза быстро пробежались по тексту. Один раз. Второй.              Оскар прислонился бедром к столешнице, скрестив руки на груди. Тихий, глубокий смех сорвался с его губ, эхом отразившись от голых стен кухни. Это было слишком идеально.              Он начал подозревать личность своего самого щедрого зрителя еще пару недель назад. Никнейм «L4N_D0» был до смешного очевидным – ленивая шифровка, кричащая о типичной самоуверенности Норриса, который даже в анонимной сети подсознательно хотел, чтобы его узнавали. Плюс, детализация банковских переводов для VIP-аккаунтов платформы иногда выдавала инициалы «L.N.», а абсурдные суммы донатов идеально совпадали с беззаботным стилем жизни наследника империи.              Но именно сегодняшнее сообщение стало последним, железобетонным элементом пазла. «Злой парень из универа», который заставляет «переписывать чертовы документы от руки»? Оскар знал только одного студента во всем Лондоне, которому сегодня утром было назначено столь архаичное и специфическое наказание. Ландо Норрис, этот невыносимый, избалованный мальчишка с растрепанными кудрями, который сегодня утром едва не взорвался от ярости в аудитории, сейчас добровольно ползал перед ним на коленях в цифровом пространстве.              – «Заносчивый ублюдок», – прочитал Оскар вслух, и его голос, лишенный маскирующего фильтра микрофона, прозвучал еще ниже и опаснее.              Он вспомнил утреннее собрание. То, как Ландо с шумом отодвинул тяжелый стул, как в его глазах полыхал открытый вызов, и как быстро этот огонь погас, сменившись странной, почти покорной обреченностью, когда Пиастри прижал его к стенке угрозой отчисления. Оскар видел этот слом. Он почувствовал его почти физически, и, признаться честно, это доставило ему не меньшее удовольствие, чем вчерашний донат в десять тысяч.              Ландо ненавидел дневного Оскара, но отчаянно нуждался в ночном. Он даже не понимал, что поводок уже давно затянут на его шее, и оба конца этого поводка находятся в одних и тех же руках.              Оскар положил пальцы на виртуальную клавиатуру. Ему хотелось написать: «Пиши разборчиво, Норрис», чтобы разом разрушить этот карточный домик и насладиться паникой. Но это было бы слишком просто. Игра только началась, и Пиастри не собирался заканчивать её так быстро. Завтра, в воскресенье, этот непоседа принесет ему свои листы, они останутся наедине. Нужно было правильно подготовить почву.              Он напечатал ответ:              kitten_81: Какая очаровательная преданность. Этот человек в костюме может заставлять тебя исписывать бумагу, L4N_D0, но мы оба знаем, кому принадлежат твои мысли. Позволь ему думать, что он победил. Выполни его жалкие требования идеально. Стань для него образцовым студентом. А когда ты положишь эти бумаги ему на стол, помни: ты делаешь это не из страха перед ним. Ты делаешь это, чтобы доказать свою покорность мне.              kitten_81: И прекрати отвлекаться. Допиши то, что тебе приказали. Я проверю.              Оскар нажал «Отправить», заблокировал экран и бросил телефон на стол. Он взял свою кружку с чаем, и в его холодных, непроницаемых глазах зажегся темный, азартный блеск. Завтрашний вечер в кабинете обещал быть исключительно интересным.              

***

             Ландо подпрыгнул, когда ноутбук издал тихий звуковой сигнал.              1 новое сообщение.              Он почти боялся открывать вкладку. Сердце колотилось где-то в горле. Когда текст сообщения появился на экране, Ландо впился в него глазами, перечитывая каждую строчку.              «...ты делаешь это не из страха перед ним. Ты делаешь это, чтобы доказать свою покорность мне».              Воздух со свистом вырвался из легких Ландо. Это было гениально. Это полностью меняло всё. Слова стримера сработали как идеальное обезболивающее. Внезапно тридцать страниц Устава перестали быть унизительным наказанием от Оскара Пиастри. Они превратились в задание от Котёнка. В тайный ритуал подчинения, о котором этот напыщенный президент студсовета даже не догадывался.              Ландо рассмеялся – хрипло, нервно, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах.              – Ладно, – прошептал он в тишину комнаты. – Как скажешь.              Он взял синюю ручку, подвинул к себе чистый лист и аккуратно вывел заголовок двадцать третьей страницы. Боль в пальцах больше не имела значения. Впервые за весь день на его лице играла искренняя, предвкушающая улыбка.              Он представлял, как завтра вечером швырнет эти идеально исписанные листы на стол Пиастри, зная, что на самом деле этот триумф принадлежит не президенту. Как же сильно Ландо хотелось увидеть лицо Оскара, если бы тот узнал правду.              Ландо и представить не мог, насколько сильно ошибался.       

***

             Воскресный полдень в старом крыле университетской библиотеки всегда казался застывшим во времени. Сюда редко забредали студенты – массивные дубовые стеллажи хранили пыльные архивы и старые издания, а свет пробивался сквозь высокие узкие окна только косыми, густыми от пылинок лучами. Именно здесь, в самом дальнем углу за огромным читальным столом, Ландо Норрис устроил свой личный филиал ада.              Двадцать восьмая страница.              Он писал всю ночь, прервавшись лишь на пару часов беспокойного сна на диване, а с самого утра сбежал в библиотеку, подальше от соблазнов своей квартиры. Правая рука уже не просто болела – она превратилась в онемевший, пульсирующий тупой болью кусок мяса. Средний палец украшала глубокая красная вмятина от ручки, а ребро ладони было безнадежно испачкано синими чернилами.              Ландо отложил ручку и уронил тяжелую голову на скрещенные руки, прямо поверх исписанных листов. «Только на пять минут, – пообещал он сам себе, закрывая воспаленные, слезящиеся глаза. – Пять минут перерыва, и я добью эти две чертовы страницы».              Тишина библиотеки подействовала как снотворное. Ровное гудение вентиляции убаюкало его мгновенно, погрузив в тяжелый, липкий сон.              Оскар Пиастри оказался в старом крыле не случайно. Ему нужен был справочник по прецедентному праву для завтрашнего семинара, но, проходя мимо рядов, он краем глаза уловил знакомую копну непослушных кудрей.              Оскар остановился. Его шаги по плотному ковролину были абсолютно бесшумными. Сегодня на президенте студсовета не было его привычного строгого пиджака – только черная водолазка из тонкой шерсти, облегающая плечи, и темные брюки. Воскресенье позволяло ему небольшие послабления в дресс-коде, но не в осанке.              Он медленно подошел к дальнему столу, заложив руки за спину.              Ландо спал. Его лицо, обычно искаженное саркастичной ухмылкой или гримасой раздражения, сейчас было расслабленным и удивительно юным. Золотистые кудри в беспорядке рассыпались по предплечью. Из-под длинных ресниц залегли глубокие, болезненные тени – следы бессонной ночи. Тонкая ткань белого худи задралась, обнажая полоску загорелой кожи на пояснице.              Оскар опустил взгляд на стол. Рядом с головой Ландо лежала аккуратная стопка исписанных листов. Почерк был ровным, буквы выведены с почти маниакальным старанием. Ни единой помарки. Никаких зачеркиваний.              В груди Оскара шевельнулось странное, темное чувство. Смесь триумфа и чего-то опасно горячего. Этот невыносимый, избалованный наследник миллионов, который привык покупать всё и всех, сейчас спал на жестком столе в пыльной библиотеке, потому что полночи старательно выполнял его, Оскара, приказ.              «Ты делаешь это не из страха перед ним. Ты делаешь это, чтобы доказать свою покорность мне», – вспомнил Оскар свое вчерашнее сообщение, отправленное под ником kitten_81.              И Ландо доказывал. Прямо сейчас. Выводя каждую букву так, будто от этого зависела его жизнь.              Оскар сделал еще один бесшумный шаг, оказываясь вплотную к столу. Он наклонился, опираясь одной рукой о деревянную столешницу. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица спящего Норриса.              Ландо тихо, прерывисто выдохнул во сне. Его губы – мягкие, чуть припухшие, слегка приоткрытые – находились непростительно близко. Оскар замер, чувствуя, как привычный ледяной контроль дает крошечную, но ощутимую трещину. Ему вдруг нестерпимо захотелось протянуть руку. Захотелось убрать эту дурацкую кудряшку с его лба. Провести большим пальцем по синему чернильному пятну на его щеке. Захотелось узнать, вздрогнет ли Ландо, если он, Оскар, прямо сейчас коснется этих приоткрытых губ своими. Ощутить вкус этой дерзости, которая сводила его с ума днем, и этой покорности, которая пьянила его ночью.              Это была мимолетная, опасная слабость. На долю секунды маска идеального президента спала, обнажая голодного, одержимого своим зрителем стримера. Рука Оскара сама собой дрогнула, приподнимаясь от стола, пальцы почти коснулись теплой щеки Ландо...              Норрис судорожно вдохнул и резко распахнул глаза.              Пространство между ними искрило. В первую секунду пробуждения Ландо ничего не понял. Он увидел перед собой темные, бездонные глаза и чужие губы так близко, что на своей коже почувствовал теплое дыхание. Сердце Ландо сделало кульбит, ударившись о ребра. Какая-то иррациональная, сонная часть его мозга выдала безумную ассоциацию: этот запах дорогого парфюма с нотками сандала, этот наклон головы... это было так похоже на...              Иллюзия разбилась вдребезги быстрее, чем Ландо успел моргнуть.              Оскар мгновенно выпрямился. Его лицо за долю секунды превратилось в непроницаемую, ледяную маску. Глаза, только что горевшие скрытым желанием, теперь излучали лишь брезгливое превосходство.              – Если вы планировали использовать университетскую библиотеку как ночлежку, Норрис, – голос Оскара разрезал тишину, как скальпель, – вам стоило хотя бы захватить подушку. Вы пускаете слюни на официальные документы.              Ландо дернулся, как от пощечины. Он резко выпрямился, едва не опрокинув стул, и инстинктивно вытер рот тыльной стороной ладони, хотя никаких слюней там не было. Сонливость как рукой сняло. Щеки вспыхнули ярким, гневным румянцем.              – Какого черта ты здесь делаешь, Пиастри?! – прошипел Ландо, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. – Подкрадываешься к спящим людям? У тебя фетиш на сталкеринг?              Оскар даже не моргнул. Он изящным движением поправил манжету водолазки, словно одно лишь нахождение рядом с Ландо могло его испачкать.              – Я искал книгу по праву, – спокойно ответил он. – А нашел студента, который, видимо, не справляется с простейшим заданием по чистописанию. Я был уверен, что вы сдадитесь еще на пятой странице и побежите жаловаться папочке.              Ландо стиснул зубы. Боль в сведенной судорогой руке отозвалась новым спазмом, но он проигнорировал её.              – Не дождешься, – выплюнул Норрис. Он демонстративно придвинул к себе стопку исписанных листов и хлопнул по ней ладонью. – Двадцать восемь страниц. Идеально ровным почерком, как ты и хотел, господин диктатор.              Оскар неспешно протянул руку и вытянул один лист из середины стопки. Ландо напрягся, готовый вырвать бумагу обратно, но сдержался. Пиастри пробежался взглядом по строчкам. Его брови едва заметно приподнялись. Почерк действительно был безупречным. Никакой небрежности, свойственной Ландо в обычной жизни. Оскар знал, почему Норрис так старался, и от этого осознания внутри снова разлилось приятное тепло, которое он тщательно скрывал за холодным фасадом.              – Надо же, – Оскар брезгливо бросил лист обратно на стол. Тот спланировал прямо перед носом Ландо. – Вы умеете держать ручку. Удивительное открытие для второго курса. Однако, насколько мне не изменяет память, в Уставе тридцать страниц. А здесь двадцать восемь.              – Я допишу! – рявкнул Ландо, хватая ручку. – У меня есть еще три часа.              – Два часа и сорок минут, если быть точным, – Оскар слегка наклонил голову набок, смерив фигуру Ландо уничижительным взглядом. – И судя по вашему виду, вы скорее упадете в обморок от истощения, чем допишете последнюю главу. Вы выглядите отвратительно, Ландо.              – Зато ты, как всегда, выглядишь так, будто проглотил стальной лом, – не остался в долгу Норрис, сжимая пластиковый корпус ручки так, что побелели костяшки. – Серьезно, Оскар, тебе не тяжело носить эту маску идеального ублюдка двадцать четыре на семь? Не хочется иногда просто... расслабиться? Снять галстук, выпить, может, найти кого-то, кто выбьет из тебя эту спесь?              В воздухе повисла звенящая пауза.              Оскар сделал медленный шаг вперед. Ландо инстинктивно вжался в спинку стула, но не отвел взгляд. Пиастри оперся обеими руками о подлокотники стула Ландо, нависая над ним. Теперь их лица снова оказались на одном уровне. Ландо сглотнул, чувствуя, как по спине побежал предательский холодок, смешанный с необъяснимым жаром. В этой близости было что-то пугающее и притягательное одновременно.              – Моя жизнь, Норрис, – голос Оскара упал до опасного, вибрирующего шепота, – находится под абсолютным контролем. В отличие от вашей. И если вы думаете, что ваши дешевые провокации способны меня задеть, вы еще глупее, чем кажетесь.              Он смотрел прямо в глаза Ландо, и на секунду Норрису показалось, что он тонет в этом темном омуте.              – В восемнадцать ноль-ноль. В моем кабинете, – отчеканил Оскар каждое слово, выпрямляясь. – И если там будет хоть одна клякса, вы начнете всё с первой страницы.              Не дожидаясь ответа, Пиастри развернулся и идеальным, размеренным шагом направился к выходу из секции.              Ландо сидел неподвижно, пока звук шагов президента не растворился в тишине библиотеки. Только тогда он позволил себе шумно выдохнуть. Его сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь пульсацией в висках.              Он поднес дрожащую руку к лицу и потер лоб. Что это сейчас было? Почему в ту первую секунду, когда он только открыл глаза, взгляд Оскара показался ему... нежным? Ландо тряхнул головой, отгоняя абсурдную мысль. Бред. Это всё недосып и переутомление. Пиастри ненавидит его, а он ненавидит Пиастри. Всё просто.              Ландо достал из кармана телефон. Открыл вкладку браузера. Сообщение от kitten_81 всё еще висело там, как якорь спасения.              «...А когда ты положишь эти бумаги ему на стол, помни: ты делаешь это не из страха перед ним. Ты делаешь это, чтобы доказать свою покорность мне».              Ландо глубоко вдохнул, чувствуя, как злость на реального президента сменяется сладким, тягучим предвкушением перед виртуальным господином.              – Двадцать девятая страница, – пробормотал он себе под нос, сжимая синюю ручку онемевшими пальцами. – Пошел ты к черту, Пиастри. Я сделаю это. Но не для тебя.              Он склонился над столом, не подозревая, что у дверей старого крыла Оскар Пиастри на секунду остановился, бросил последний взгляд на сгорбленную фигуру Ландо и усмехнулся.              Игра становилась всё интереснее, и до её кульминации оставалось меньше трех часов.