Глава 12. Новое начало
6 мая 2026 г., 00:52
Примечания:
Приятного чтения 😇
Пятничный вечер опустился на Лондон мягко, без привычного надрывного ливня. Прошло четыре дня с той ночи, когда они сидели на полу в прихожей среди осколков, и мир, казалось, наконец-то перестал трещать по швам.
Ландо Норрис сидел на узком диване в гостиной Оскара. Он подтянул к груди ногу. Желтеющий синяк на скуле почти слился с тоном кожи, а глаза снова обрели тот самый живой, хулиганский блеск, который Оскар так боялся потерять навсегда. На Ландо всё еще было серое худи Пиастри, пахнущее сандалом – он отказывался его снимать, словно эта ткань была его личным защитным амулетом.
В углу комнаты, там, где всегда царила идеальная, пугающая чистота, сейчас горел мягкий зеленый неон.
Оскар стоял спиной к Ландо, настраивая свет камеры. На нем была та самая угольно-черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающая сильные предплечья. Его волосы были уложены с привычной, пугающей безупречностью. В руках он держал черную полумаску – свой щит, свою тюрьму и свой единственный источник дохода на протяжении долгих месяцев.
– Ты уверен, что хочешь сделать это именно так? – тихо спросил Ландо, нарушая густую тишину квартиры. – Ты мог бы просто удалить аккаунт. Тебе не обязательно выходить туда снова.
Оскар повернулся. Его темные глаза встретились с обеспокоенным взглядом Ландо. В них не было страха. Только абсолютная, непоколебимая решимость человека, который наконец-то сбросил с себя невидимые цепи.
– Я должен, Непоседа, – голос Оскара был спокойным и твердым. Он подошел к дивану и мягко провел костяшками пальцев по щеке Ландо. – Этот канал спас жизнь моей матери. Он помог мне не сойти с ума, когда отец оставил нас с горой долгов. Но он же едва не уничтожил то единственное настоящее, что у меня появилось. Я не могу просто сбежать. Я закрываю эту дверь сам. На своих условиях.
Ландо накрыл ладонью руку Оскара и прижался к ней губами.
– Я буду здесь.
– Я знаю, – уголки губ Пиастри дрогнули в теплой, предназначенной только для Ландо улыбке.
Оскар выпрямился, вернулся к своему креслу и сел. Ландо наблюдал, как меняется пластика его тела. Как расслабленные, домашние плечи вдруг становятся каменными. Как выпрямляется спина. Пиастри поднес маску к лицу и затянул крепления на затылке. Тонкая неоновая линия вспыхнула, очерчивая жесткий контур челюсти.
Человек, который только что нежно гладил Ландо по щеке, исчез. В кресле снова сидел kitten_81 – ледяной диктатор, повелитель чужих фантазий и страхов.
Тонкий палец Оскара нажал на кнопку мыши. На экране монитора загорелся красный индикатор: В ЭФИРЕ.
Ландо открыл платформу «ApexStream» на своем телефоне. Он не был авторизован – его аккаунт L4N_D0 был навсегда заблокирован самим Оскаром, и Ландо не стал просить его восстановить. Он зашел как анонимный гость, просто чтобы видеть чат.
А чат сходил с ума. Пиастри не появлялся в сети больше недели. Аудитория, привыкшая к строгому расписанию своего господина, билась в цифровой истерике. Цифры онлайна взлетели за первые тридцать секунд, перевалив за отметку в пятнадцать тысяч человек.
RedQueen: Боже, он вернулся! Мы скучали, Господин!
NightStalker: Вы заставили нас ждать. Накажите нас за нетерпение.
Sub_Zero: Приветствую. Мы готовы.
Оскар молчал почти минуту. Он сидел неподвижно, скрестив пальцы рук домиком перед грудью. Его взгляд, скрытый в прорезях маски, смотрел прямо в объектив камеры. Но Ландо, сидящий в метре от него, точно знал, что за этой ледяной стеной сейчас бьется горячее, живое сердце.
– Добрый вечер, – наконец произнес Оскар.
Его голос разрезал тишину платформы. Тот самый низкий, бархатный бас с едва уловимой хрипотцой, который заставлял Ландо сливать тысячи фунтов стерлингов. Но сегодня в этом голосе не было привычной властности и приказных интонаций. Он звучал ровно, глубоко и... финально.
– Вы ждали меня, – продолжил Оскар, игнорируя вспыхивающие на экране анимации платных донатов, которые преданные зрители начали швырять в монитор. – Вы ждали правил, заданий и контроля. Долгое время эта комната была для вас местом, где вы могли забыть о своих реальных проблемах и подчиниться иллюзии.
Чат слегка замедлил свой бег. Зрители почувствовали, что происходит что-то выходящее за рамки привычного ролевого отыгрыша.
– Вы приходили сюда, – Пиастри чуть наклонился вперед, и свет зеленой лампы мазнул по его идеальным скулам. – И думали, что ваши деньги дают вам власть. Что каждый ваш перевод – это право заглянуть за кулисы. Право владеть частью меня.
Ландо на диване затаил дыхание. Он помнил эти слова. Оскар бросил их ему в лицо во время того страшного ночного эфира, когда стер Ландо в порошок. Но сейчас Пиастри говорил это не с яростью. Он говорил это с абсолютным, кристальным спокойствием человека, который больше ни от кого не зависит.
– Вы ошибались, – жестко констатировал Оскар. Анимации донатов продолжали вспыхивать, но он не отвел на них взгляд. – Вы покупали только то, что я сам разрешал вам видеть. Маску. Тень. Вы не знали человека, который сидел перед вами. И, откровенно говоря, до недавнего времени я и сам забыл, кто я такой.
В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением процессора компьютера.
– Но игра подошла к концу, – Оскар медленно откинулся на спинку кресла. Его рука легла на подлокотник, пальцы расслабленно опустились. – Сегодня я не дам вам ни одного задания. Сегодня я не произнесу ни одного имени из чата. Этот эфир – последний. Канал будет удален навсегда через пять минут после того, как погаснет экран.
Чат взорвался. Поток сообщений превратился в нечитаемое месиво. Люди отправляли огромные суммы, умоляли, требовали объяснений, злились.
Bubu111: Господин, вы не можете нас бросить!
ILoveKitten: Это шутка? Скажи, что это наказание!
LLLoLLL: Я переведу всё, что у меня есть, просто останьтесь!
Ландо смотрел на бегущие строчки, и его горло сжималось от понимания того, от какой колоссальной власти Оскар отказывался прямо сейчас. Ради него. Ради их будущего.
Оскар поднял руку, призывая к тишине, хотя зрители не могли его слышать вживую. Но жест сработал – поток паники в чате слегка стих.
– Вы спрашиваете, почему, – голос Оскара внезапно смягчился. Из него ушел весь металл. Он стал таким, каким Ландо слышал его в темноте спальни, когда Пиастри осторожно промывал его раны. – Ответ очень прост. Правила были нарушены.
Оскар повернул голову. Он посмотрел мимо камеры. Он посмотрел прямо в глаза Ландо, сидящему на диване. И этот взгляд, даже сквозь прорези черной маски, был наполнен такой обжигающей, обезоруживающей нежностью, что Ландо почувствовал, как по щеке покатилась горячая слеза.
– Кто-то из вас решил, что правила можно сломать, – произнес Оскар, не отрывая взгляда от Ландо. – Этот человек был невыносимым, избалованным, эгоистичным мудаком с огромным банковским счетом и абсолютным дефицитом внимания. Он бесил меня до зубовного скрежета. Он бросал мне вызов в реальности и ползал передо мной на коленях в сети.
В чате повисла гробовая пауза. Некоторые зрители поняли, о ком идет речь. L4N_D0. Тот самый VIP-пользователь, чья корона была сорвана неделю назад.
– Вы все думали, что покупаете меня, – голос Оскара упал до вибрирующего, интимного шепота. – И он поначалу думал так же. Но он ошибся. Он вывел меня из зоны комфорта. Он разбил мою ледяную броню и заставил меня увидеть себя настоящего. Он рискнул всем, чтобы спасти то, что было дорого мне.
Оскар медленно перевел взгляд обратно на объектив камеры.
– Этот человек не купил мое подчинение, – твердо, с абсолютной гордостью заявил Пиастри. – Он сделал то, что не смог сделать никто из вас. Он купил мое сердце. Раз и навсегда. И в отличие от ваших донатов, эта сделка возврату не подлежит.
Ландо закрыл лицо руками. Его плечи дрожали от беззвучных рыданий. Это было признание. Открытое, на весь мир, пусть и анонимное для остальных, но для них двоих оно значило больше, чем любая клятва у алтаря. Человек, который панически боялся зависимости, только что добровольно признал свое поражение перед любовью.
– Больше мне не нужны маски, – Оскар поднял руки к затылку.
Чат замер. Зрители по ту сторону экранов перестали дышать. Никто никогда не видел лица kitten_81.
Но Оскар не собирался дарить им эту привилегию.
– Учитесь контролировать свои жизни сами. Прощайте, – сухо бросил он.
В ту же секунду его палец нажал на клавишу. Экран почернел. Статус сменился на «Офлайн».
Оскар выключил питание системного блока. Шум кулеров стих. Он медленно отстегнул крепления маски и стянул ее с лица, бросив на рабочий стол рядом с клавиатурой. На его скулах остались легкие красные следы от плотного прилегания пластика.
Пиастри откинулся на спинку кресла и шумно, глубоко выдохнул. Это был звук человека, сбросившего с плеч бетонную плиту. Он потер переносицу, закрыв глаза.
Ландо поднялся с дивана. Он подошел к креслу сзади, осторожно, стараясь не спугнуть этот хрупкий момент тишины, и обнял Оскара за плечи, утыкаясь носом в его волосы.
– Тебе не обязательно было это говорить, – прошептал Ландо, целуя его в макушку. – Ты мог просто выключить камеру.
Оскар накрыл ладони Ландо своими, переплетая их пальцы.
– Я хотел, – ответил Пиастри, запрокидывая голову так, чтобы посмотреть в красные от слез глаза Ландо. – Я должен был произнести это вслух, чтобы окончательно в это поверить. Я больше не kitten_81. Я просто Оскар. Твой Оскар.
Ландо обошел кресло и сел прямо к Пиастри на колени. Оскар мгновенно обхватил его за талию, прижимая к себе, его большие, теплые ладони легли на спину Норриса поверх серого худи.
– Мой, – Ландо улыбнулся, обхватывая лицо Оскара руками. Его большие пальцы прошлись по скулам, стирая красные следы от маски. – И я не потребую возврат средств. Никогда.
Оскар тихо рассмеялся, и этот смех был чистым, свободным, лишенным всякого сарказма или горечи. Он подался вперед и прижался губами к губам Ландо.
Поцелуй был долгим, глубоким и невероятно нежным. В нем не было больше отчаянной потребности доказать свою власть или подчинить. В нем было только спокойное, абсолютное доверие двух людей, которые прошли через ад собственных страхов и вышли из него вместе. Оскар целовал его медленно, смакуя каждое мгновение, его язык лениво сплетался с языком Ландо, пока Норрис тихо не застонал, зарываясь пальцами в идеальную укладку Пиастри, безжалостно ее разрушая.
Оторвавшись друг от друга, они тяжело дышали, глядя глаза в глаза.
– Знаешь, – прошептал Оскар, поглаживая Ландо по бедру. – Нам пора взяться за работу и оживить твой стартап, ради которого ты не спал ночами.
Ландо виновато опустил глаза.
– Я не мог ни о чем думать, пока тебя не было. Всё это потеряло смысл. Я ведь создавал это, чтобы однажды предложить тебе стать моим партнером... а потом я всё разрушил.
Оскар мягко приподнял его за подбородок.
– Ты ничего не разрушил, Непоседа. Ты просто выбрал нестандартный метод переговоров.
Ландо удивленно моргнул.
– Что?
– Я согласен, – Оскар усмехнулся, и в его глазах снова появился тот самый хищный, деловой блеск, но теперь он не пугал Ландо. Он его восхищал. – Я согласен стать твоим партнером. Я возьму на себя финансовое планирование и стратегию. А ты будешь лицом компании и генератором безумных идей. И клянусь тебе, Норрис, если ты сорвешь хоть один дедлайн, я заставлю тебя переписывать устав нашей компании от руки синей ручкой.
Ландо рассмеялся в голос, звонко и абсолютно счастливо. Он обнял Оскара за шею, прижимаясь к нему всем телом.
– Я люблю тебя, ледяной президент, – прошептал Ландо куда-то ему в шею, прямо рядом с той самой родинкой.
– А я люблю тебя, мой избалованный мажор, – ответил Оскар, крепко прижимая его к себе.
Зеленая неоновая лампа всё еще горела в углу, но маска на столе больше не имела никакой власти. Аккаунт был удален. Они были свободны. И впереди у них была целая жизнь, чтобы строить свою империю – без фильтров, без тайн и без страха.
***
Два месяца пролетели как один бесконечный, лихорадочный и в то же время удивительно осмысленный день. Лондон сменил серый плащ дождей на снег, а жизнь в пентхаусе Ландо Норриса окончательно утратила свою стерильную пустоту. Теперь на кухонном острове вечно лежали папки с финансовыми отчетами, вперемешку с эскизами нового интерфейса для их совместной платформы «Papaya». Оскар, как и обещал, взял на себя роль «холодного разума» их предприятия. Он выстроил структуру компании так жестко и эффективно, что даже отец Ландо, приглашенный на предварительную презентацию, вынужден был признать: Пиастри – это лучшее приобретение в жизни его сына, причем неважно, в качестве партнера по бизнесу или спутника жизни. Работа вместе была испытанием. Оскар требовал дисциплины, графиков и четких дедлайнов. Ландо же оставался собой – вихрем идей, хаосом и тем самым «непоседой», который мог в три часа ночи вскочить с кровати, чтобы перерисовать логотип, потому что «в этом оттенке оранжевого недостаточно искры». – Ландо, это нерационально, – Оскар устало потер переносицу, глядя в экран монитора в их небольшом офисе, который они обустроили прямо в пентхаусе. – Мы уже утвердили бюджет на маркетинг. Твоя идея с неоновыми баннерами на Пикадилли сожрет всю прибыль первого квартала. – Но Оскар! – Ландо крутанулся на офисном кресле, едва не задев стопку документов. – Мы не просто запускаем сайт, мы создаем новую этику стриминга! Мы должны заявить о себе громко. Чтобы каждый, кто заходит на платформу, чувствовал этот драйв. Ты же сам говорил, что мы строим империю. – Империи строятся на прочном фундаменте, а не на спецэффектах, – отрезал Оскар, хотя в глубине души он обожал этот фанатичный блеск в глазах Ландо. – Мы не будем рисковать стабильностью ради минутного хайпа. Садись и пересчитывай смету с учетом двадцатипроцентного сокращения расходов. – Ты зануда, Пиастри! – Ландо вскочил, его кудри растрепались, а лицо покраснело от возмущения. – Ты ведешь себя как в студенческом совете! – Я веду себя как человек, который не хочет, чтобы ты обанкротился через полгода, – Оскар поднялся, возвышаясь над Ландо. Его взгляд стал тем самым «президентским» – тяжелым и властным. – Сядь. На. Место. – А если не сяду? – Ландо вызывающе вздернул подбородок, делая шаг в личное пространство Оскара. Между ними заискрило – то самое напряжение, которое когда-то подпитывалось ненавистью и страхом, а теперь превратилось в чистую, концентрированную страсть. Оскар резко сократил расстояние, хватая Ландо за талию и прижимая к краю стола. Папки с документами со свистом полетели на пол. – Тогда мне придется применить дисциплинарные меры, – прошептал Оскар прямо в губы Ландо. – Ненавижу тебя, – выдохнул Норрис, вцепляясь пальцами в воротник черной рубашки Оскара. – Лжешь, – констатировал Пиастри и накрыл его губы жестким, требовательным поцелуем. Ссора, как это часто случалось в последние недели, закончилась прямо там, на столе, среди разбросанных графиков и планов. Оскар брал его страстно, с той самой властностью, которая когда-то пугала Ландо, но теперь дарила ему ощущение абсолютной принадлежности. А после, когда дыхание выравнивалось, Оскар осторожно прижимал его к себе, целуя в висок, и шептал: – Тише, Непоседа, мы всё успеем. Я пересчитаю всё сам, только не злись. И Ландо таял, понимая, что за этой строгостью скрывается безграничная забота.***
Вечер ежегодного зимнего бала был самым ожидаемым событием семестра. Гранд-холл университета был украшен с помпезностью, достойной королевских приемов: хрустальные люстры, живой оркестр и ковровая дорожка, на которой сегодня должна была решиться судьба многих репутаций. Сплетни о «золотом мальчике» Ландо Норрисе и «ледяном президенте» Оскаре Пиастри не утихали всё это время. Кто-то говорил, что Ландо окончательно спился и бросил учебу. Кто-то утверждал, что Оскар выгнал его из университета за долги. Но никто не знал правды. После того, как Оскар закрыл свой канал, он стал еще более закрытым, появляясь в кампусе только на экзаменах и официальных встречах. У входа в Гранд-холл уже собралась толпа студентов. Джордж Расселл, в безупречном смокинге, суетился со списками, периодически поправляя очки. – Они приедут? – тихо спросил Шарль Леклер, поправляя бабочку Карлосу. – Ландо обещал, что они будут. Но зная Оскара... он может посчитать это «неуместным проявлением личной жизни». – Оскар теперь другой, Шарль, – Карлос Сайнс усмехнулся, глядя на подъезжающие лимузины. – Он прошел через то, что ломает людей. И он нашел того, ради кого стоит выйти из тени. Смотри. К ковровой дорожке плавно подкатил черный, матовый «Роллс-Ройс». Толпа мгновенно притихла. Охранники открыли заднюю дверь. Первым из машины вышел Оскар Пиастри. По залу пронесся коллективный вздох. На Оскаре был смокинг глубокого темно-синего, почти черного цвета, с атласными лацканами. Белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы, но вместо привычного строгого галстука на нем была элегантная бабочка. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала о миллиардерах – холодный, совершенный, недосягаемый. Оскар не двинулся с места. Он развернулся к дверце машины и протянул руку. В этот момент тишина стала абсолютной. Ландо Норрис вложил свою ладонь в руку Оскара и шагнул на дорожку. Если Оскар был воплощением классики, то Ландо был воплощением жизни. На нем был бархатный пиджак цвета выдержанного вина, узкие черные брюки и рубашка с расстегнутым верхним воротником. Его кудри были уложены чуть более аккуратно, чем обычно, но одна непослушная прядь всё равно падала на лоб. Но шокировало публику не их одежда. Оскар не просто вел Ландо за руку – он собственническим жестом обхватил его за талию, притягивая к своему боку. Они стояли под светом софитов, не скрываясь, не пытаясь играть в «друзей» или «коллег». – Боже мой... – прошептал кто-то в толпе. – Это же Норрис и Пиастри. Они... вместе? – Посмотри на Оскара, – раздался другой женский голос. – Он смотрит на него так, будто готов убить любого, кто подойдет слишком близко. Они начали движение по дорожке. Вспышки фотокамер университетской газеты ослепляли, но Оскар даже не моргнул. Он шел уверенно, его ладонь на пояснице Ландо была горячей и надежной опорой. – Эй, Непоседа, – негромко произнес Оскар, наклоняясь к самому уху Ландо так, чтобы это выглядело как интимный секрет. – Ты побледнел. Дыши. – Все смотрят на нас, Оскар, – прошептал Ландо, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и дикого восторга. – Буквально все. Джордж сейчас в обморок упадет. – Пусть падает, – Оскар бросил мимолетный взгляд на Расселла, у которого действительно отвисла челюсть. – Сегодня мне плевать на протокол. Мы здесь не как президент и студент. Мы здесь как мы. Когда они вошли в главный зал, оркестр на секунду сбился с ритма. Сотни голов повернулись в их сторону. Карлос и Шарль, стоявшие у окна, подняли бокалы, приветствуя друзей широкими улыбками. – Ну что, Пиастри, – Карлос подошел к ним, когда они миновали зону входа. – Ты всё-таки решился на публичное признание. Я думал, ты до выпуска будешь прятать Ландо в своем подвале. – Я не прячу сокровища, Сайнс, – Оскар холодно улыбнулся, но в этом больше не было яда. – Я их защищаю. Ландо рассмеялся, расслабляясь в руках Оскара. – Он просто боялся, что если я выйду в свет раньше, я переманю на свою сторону весь Студсовет. – Ты уже это сделал, – вставил подошедший Джордж Расселл, который наконец обрел дар речи. – Оскар, я... я в шоке. Но, честно говоря, это самое логичное завершение этого безумного года. Вы оба выглядите... гармонично. – Спасибо, Джордж, – Оскар кивнул. – А теперь, если позволите, я бы хотел пригласить своего партнера на танец. – Партнера по бизнесу? – смеясь, уточнил Ландо. Оскар посмотрел на Норриса – долго, открыто, с той нежностью, которую раньше видел только экран монитора на закрытых стримах. – Партнера по жизни, – четко произнес Оскар. Он вывел Ландо в центр зала под звуки медленного вальса. Вспышки обсуждений затихли, сменяясь завороженным наблюдением. Оскар положил руку на талию Ландо, вторая их рука была крепко сцеплена в замок. Они кружились в танце, и для Ландо в этот момент перестал существовать университет, сплетни и вспышки камер. Были только сильные руки Оскара, его запах сандала и уверенный взгляд карих глаз. – Знаешь, – прошептал Ландо, прижимаясь лбом к плечу Оскара. – Я никогда не думал, что буду танцевать на балу с человеком, который когда-то хотел меня отчислить. – А я никогда не думал, что буду танцевать с человеком, который купил мое сердце за двести пятьдесят тысяч фунтов и пачку нервных клеток, – Оскар чуть сильнее сжал его талию. – Мы стоим друг друга, Ландо. – Тише, мистер Президент, – улыбнулся Норрис, закрывая глаза. – Ты слишком много болтаешь. Просто веди меня. И Оскар вел. Теперь он точно знал: куда бы ни занесла их жизнь, какие бы трудности ни поджидали их компанию или их самих, он всегда будет на шаг впереди, чтобы поймать своего «непоседу», если тот вдруг решит оступиться. Правда была горькой, а путь к ней – болезненным, но результат стоил каждой пролитой слезы. Они больше не были «ночным зверем» и «дневным призраком». Они были настоящими. И это была их самая большая победа.***
Музыка в Гранд-холле продолжала греметь, но для Ландо она превратилась в фоновый гул, в вибрацию, которую он чувствовал подошвами своих туфель, но не слышал ушами. Всё его внимание было сосредоточено на руке Оскара, которая по-прежнему собственнически покоилась на его талии. Танец закончился, но толпа не спешила расходиться. Сотни глаз провожали их, когда они медленно отходили к краю паркета. Ландо чувствовал, как по его виску катится капля пота, а воротник бархатного пиджака внезапно стал слишком тесным. Адреналин, который гнал его вперед на ковровой дорожке, начал сменяться легким головокружением. – Оскар, ты видел лицо того парня из совета? – Ландо начал говорить быстро, почти захлебываясь словами, – того, который всегда строчил на меня жалобы? У него было такое выражение, будто он только что увидел, как статуя основателя университета начала танцевать макарену. А Карлос? Он выглядел так, будто готов прямо сейчас открыть шампанское и облить нас обоих. Боже, это было... это было безумно. Оскар молчал. Он вел Ландо сквозь толпу, кивком головы отвечая на запоздалые приветствия, но его взгляд был направлен куда-то вперед, в сторону боковых коридоров, ведущих прочь от праздничной суеты. – И Шарль! Ты видел? Он подмигнул мне. Я уверен, он давно всё знал. Оскар, мы правда это сделали. Мы вышли. Теперь все знают. Завтра это будет во всех студенческих чатах. Нам нужно будет подготовить какое-то официальное заявление для компании, чтобы инвесторы не подумали, что мы... – Ландо запнулся, когда Оскар резко сменил направление, увлекая его за тяжелую бархатную штору, скрывающую дверь в административное крыло. – Ландо, – негромко произнес Оскар. Это было предупреждение, но Норрис, охваченный нервным возбуждением, его проигнорировал. – Нет, серьезно, Оскар. Ты ведь сам говорил о репутации. Теперь, когда «ледяной президент» официально с «мажором-непоседой», нам нужно выстроить стратегию. Может быть, заказать интервью в университетской газете? Или просто сделать пост в соцсетях? Я могу написать черновик, а ты отредактируешь, у тебя это лучше получается. Помнишь, как ты правил мои отчеты? Ты тогда был таким злым, я думал, ты меня просто... Они оказались в длинном, полутемном коридоре. Здесь было прохладно, пахло старым деревом и воском. Шум бала остался за дверью, превратившись в приглушенное сердцебиение здания. Оскар не останавливался. Он целенаправленно шел к одной из дверей в конце коридора – комнате отдыха для персонала, которая в этот час должна была пустовать. – ...и еще нужно решить, что делать с акциями. Если мой отец решит, что это партнерство слишком личное, он может попытаться вмешаться. Но я ему не позволю. Я скажу ему, что ты – лучший финансовый аналитик, которого я когда-либо видел. И что ты... Оскар, почему ты так быстро идешь? Пиастри внезапно остановился у невзрачной деревянной двери. Он толкнул её, заходя внутрь и увлекая Ландо за собой. Комната была маленькой: пара мягких кресел, низкий столик и шкаф с документами. Окно выходило во внутренний дворик, и в лунном свете пылинки медленно кружили в воздухе. Оскар закрыл дверь. Послышался сухой, отчетливый щелчок замка. Ландо замолчал на полуслове. Этот звук отозвался в его памяти десятком похожих моментов: аудитория макроэкономики, кабинет Студсовета, тот вечер, когда всё только начиналось. Но на этот раз в щелчке не было угрозы. В нем была конфиденциальность. Оскар медленно повернулся. Он ослабил узел своей бабочки и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его глаза, в которых отражался скудный свет уличного фонаря, казались почти черными. – Ты всё еще слишком много болтаешь, непоседа, – голос Оскара был низким, вибрирующим, лишенным всякого налета официальности. Он сделал шаг к Ландо, сокращая дистанцию до критической. – Ты говоришь о стратегии, о газетах, об инвесторах. Ты строишь планы на завтра, забывая о том, что происходит прямо сейчас. Ландо сглотнул, чувствуя, как спина упирается в холодную поверхность запертой двери. – Я просто... я волнуюсь, Оскар. Это ведь большой шаг. Я хочу, чтобы всё было идеально. – Всё и так идеально, – Оскар положил ладони на дверь по обе стороны от головы Ландо, зажимая его в ловушку. От него пахло тем самым дорогим парфюмом и кожей – запахом, который стал для Норриса синонимом дома. – Ты думаешь, мне есть дело до того, что скажет университетская газета? Или кто там упал в обморок на паркете? Ландо поднял взгляд. Он видел каждую черточку лица Оскара: жесткую линию челюсти, волевой подбородок и ту самую едва заметную искру тепла в глубине зрачков. – Но ты ведь всегда заботился о правилах, – прошептал Ландо, его рука непроизвольно легла на грудь Оскара, чувствуя под ладонью его ровное, сильное сердцебиение. – Ты ведь сам меня ими душил. – Правила изменились, – Оскар наклонился ниже, его дыхание опалило губы Ландо. – Нет президента и нарушителя. Но есть долги, которые нужно закрывать. И есть обязательства, которые мы взяли на себя перед тем, как войти в этот зал. – Долги? – Ландо попытался улыбнуться, хотя его колени уже начали подкашиваться. – Ты про те двадцать процентов сокращения бюджета, о которых мы недавно спорили? Оскар, сейчас не время для... – Пора приступать к отработке, – перебил его Пиастри, и в его голосе промелькнула та самая властная нотка, от которой у Ландо по позвоночнику пробежала волна мурашек. – Твоя отработка сегодня – это тишина. Ты должен научиться слушать не только свои мысли, но и меня. Свое тело. Нас. Оскар прижался своим телом к Ландо, и тот невольно охнул – не от боли, а от того, как идеально они совпадали. Ребра Ландо, почти зажившие, отозвались лишь легким теплом, когда Оскар бережно, но крепко обнял его, приподнимая и усаживая на край стола с документами. Бумаги зашуршали, какие-то бланки посыпались на пол, но им обоим было плевать. – Я исправлю твою суетливость, Ландо, – прошептал Оскар, целуя его в угол губ. – Шаг за шагом. Ты будешь принадлежать только этому моменту. Понимаешь? Ландо только кивнул, его пальцы зарылись в темные волосы Оскара, разрушая безупречную укладку. Все слова о бизнесе, инвесторах и скандалах вылетели из головы, сгорая в огне этого внезапного, концентрированного желания. Оскар начал целовать его шею, находя те самые точки, от которых Ландо терял связь с реальностью. Каждое движение Пиастри было выверенным, медленным и пугающе нежным. Он больше не ставил клеймо – он заново узнавал Ландо, принимая его слабости и его энергию. – Ты обещал, что я больше не буду один, – выдохнул Ландо, закидывая голову назад и подставляя горло под губы Оскара. – Обещал, что мы всё исправим. – И я держу свои обещания, – Оскар отстранился на секунду, чтобы посмотреть Ландо в глаза. В этом взгляде не было льда. Там была клятва. – Мы строим не просто компанию, Непоседа. Мы строим мир, где нам не нужно прятаться за масками. Но в этом мире ты должен принадлежать мне так же сильно, как я принадлежу тебе. Оскар снова накрыл его губы поцелуем – на этот раз глубоким, затяжным, забирающим весь кислород. Ландо отвечал с такой же жаждой, его руки сжимали плечи Оскара, стараясь притянуть его еще ближе, если это вообще было возможно. В этой пустой, пыльной комнате, под звуки далекого бала, они окончательно оставили прошлое позади. Оскар был прав: слова были больше не нужны. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый удар сердца говорил о том, что они нашли свою правду. Когда спустя долгое время они сидели в полумраке, прислонившись друг к другу, Оскар осторожно поправил воротник пиджака Ландо и стер след помады со своей скулы. – Пора возвращаться, – негромко сказал он. – Карлос наверняка уже начал поисковую операцию. Ландо улыбнулся – на этот раз спокойно и открыто. Он спрыгнул со стола, поправляя рубашку. – Пусть ищут. У нас впереди целая жизнь, Оскар. Ты ведь понимаешь, что я никогда не перестану болтать? Оскар усмехнулся, открывая замок двери. – Конечно. Но теперь я знаю, как тебя заставить замолчать. И, поверь мне, методы отработки будут только ужесточаться. Они вышли в коридор, держась за руки. Свет манил их обратно к людям, к новой жизни, к ответственности и успеху. Но сейчас, в этом финальном кадре их истории, они были просто двумя людьми, которые перестали бояться быть собой. Ландо Норрис, неисправимый непоседа, и Оскар Пиастри, человек, который научил его ценить тишину, шагнули в яркий свет Гранд-холла, готовые встретить всё, что приготовило им будущее. Вместе.
Примечания:
Всегда немного грустно ставить финальную точку, ведь всё хорошее рано или поздно заканчивается, и эта история не стала исключением😭💔
Спасибо, что прожили этот путь вместе с героями💞 за финальным кадром всегда начинается новая, еще более счастливая глава, пусть она и останется за кулисами)))
Буду очень рада вашим отзывам 🥹✨
Ну и конечно же, обязательно жду вас в своем тгк: https://t.me/peachjj
