Отражение

Ин ворвался в пентхаус, едва успев перевести дух. Адреналин все еще пульсировал в висках, заставляя мир вокруг казаться неестественно четким. Он быстро спрятал кейс в тайник, сменил одежду и прошел в гостиную, стараясь унять дрожь в руках. Свет включать не стал — панорамные окна и без того заливали комнату холодным неоновым сиянием ночного города. Парень налил себе вина, но бокал просто зажал в ладонях, пытаясь заземлиться. Присев в кресло, он с тревогой наблюдал за закрытой входной дверь. В голове набатом стучала увиденная в порту картина: Ли Джун, его Ли Джун, в компании человека, которого Ин поклялся уничтожить. Когда двери лифта с тихим шелестом разошлись, Ин вздрогнул. Ли Джун не вошел — он ворвался. От него исходила почти осязаемая волна тяжелой, темной энергии. Безупречная белая рубашка была расстегнута у ворота, манжеты закатаны, а во взгляде, обычно ледяном и расчетливом, сейчас плескалось что-то дикое, выжженное дотла. Мужчина замер, увидев Ина в темноте. Его дыхание было тяжелым, а на лице застыла маска человека, который только что проиграл важную битву или столкнулся с чем-то, что не смог подчинить. — Почему ты не спишь? — голос президента прозвучал хрипло, в нем больше не было той бархатной ласки, которой он окутывал парня днем. Ин медленно поднялся с кресла. Он смотрел на него — взъерошенного, злого, пугающего — и чувствовал, как внутри всё сжимается от странной смеси страха и болезненного притяжения. — Я ждал тебя, — парень сделал шаг навстречу, всматриваясь в лицо мужчины. Его голос звучал ровно, хотя сердце готово было пробить ребра. — Ты выглядишь так, будто вернулся с войны. Как дела в порту, Джун? Всё ли уладилось? Ли Джун молча смотрел на него. В этом взгляде было столько изнеможения и скрытой ярости, что Ин невольно затаил дыхание. Президент медленно снял пиджак и отшвырнул его в сторону, не сводя глаз с Ина. — В этом городе никогда ничего не улаживается до конца, — отрезал он, резко сокращая дистанцию. Мужчина подошёл вплотную, и Ин почувствовал исходящий от него жар и тонкий запах дорогого табака, смешанный с холодом ночного воздуха. Ли Джун внезапно схватил того за плечи, и его пальцы больно впились в ткань. Это не было агрессией — скорее, отчаянной попыткой почувствовать под руками что-то реальное и живое после всего, что он увидел этой ночью. Он смотрел на Ина так, будто пытался прочитать его мысли, выжечь из него любую ложь. — Ты дрожишь, — прошептал президент, склоняясь к его лицу. Его глаза лихорадочно блестели. — Ты напуган? Или ты просто слишком долго меня ждал? Ин не ответил. Он просто смотрел в эти темные омуты, чувствуя, как грань между его заданием и чувствами к этому человеку окончательно превращается в пыль. Ли Джун, всегда казавшийся монолитом из холодного камня и стали, вдруг надломился. Он не стал отвечать на вопросы, не стал язвить или отдавать приказы. Вместо этого он просто закрыл глаза и, издав тихий, рваный выдох, бессильно опустил голову на плечо Ина. Тот замер, боясь пошевелиться. Он чувствовал, как бешено колотится сердце президента — не от азарта погони, а от того глубокого, подспудного тремора, который бывает только после пережитого потрясения. Ли Джун тяжело навалился на него, словно вся его властная выправка в один миг испарилась, оставив лишь пустую оболочку. Руки президента, всё еще сжимавшие плечи парня, мелко дрожали. В этот момент Ин, привыкший к запаху пороха и свисту пуль, вдруг осознал: для него события в порту были привычной рабочей средой, но для Ли Джуна — человека из мира цифр, графиков и стерильных офисов — эта ночь стала настоящим ударом. То, что Ин принял за соучастие, на деле могло быть обычным человеческим шоком от столкновения с настоящим насилием. Ин медленно, почти нерешительно, поднял руки и обнял его в ответ, чувствуя под ладонями напряженные мышцы спины. — Джун? — тихо позвал он. — Что всё-таки произошло? Ты можешь мне рассказать. Но мужчина лишь сильнее зажмурился, вжимаясь лицом в мягкую ткань джемпера Ина. Он не стал говорить о стрельбе, о раненом человеке или о том, как свистел свинец над его головой. Он просто не мог заставить себя произнести это вслух, словно слова сделают пережитый кошмар еще более реальным. — Ничего, — наконец глухо отозвался он. Его голос был едва слышным и лишенным всяких эмоций. — Я просто... очень устал, Ин. Слишком длинный день. Он не отстранился, продолжая искать опору. В этой тишине пентхауса Ин внезапно понял, что этот всесильный человек сейчас нуждается в нем больше, чем когда-либо. И это не была игра или манипуляция. Это была минута абсолютной, пугающей человеческой слабости. Парень молча принял эту слабость. Он не стал давить расспросами, понимая, что сейчас Ли Джуну нужна не истина, а простое человеческое тепло. Он мягко отстранился, взял мужчину за руку и отвел его в ванную комнату. *** Пар быстро заполнил пространство, окутывая зеркала и мрамор густым туманом. Цзян Ин сам набрал теплую воду, добавив в ванную успокаивающие масла, и помог Джуну избавиться от пропитанной запахом гари и страха одежды. В полумраке, под тихий плеск воды, они сидели вдвоем. Мужчина почти всё время молчал, прикрыв глаза, а Ин осторожно смывал следы этого жуткого вечера с его кожи, стараясь не тревожить тяжелые мысли президента. Позже, когда они перебрались в огромную кровать, Ли Джун притянул парня к себе, словно тот был единственным якорем в его штормящем мире. Шок и теплая вода сделали свое дело: через несколько минут дыхание мужчины выровнялось, и он погрузился в тяжелый, глубокий сон. Ин приобнял мужчину за плечи, слегка касаясь его лба кончиком пальца и осторожно убирая непослушные пряди, свалившееся на ресницы. В полумраке под сиянием луны, проникающей через оконное стекло, этот человек выглядел безумно привлекательно. Что заставило парня едва улыбнуться уголками губ. Он выждал еще полчаса, прислушиваясь к каждому шороху. Убедившись, что Джун спит беспробудно, Цзян Ин осторожно высвободился из его объятий. Босыми ногами он бесшумно прокрался в гостиную, где на полу валялся брошенный пиджак президента. Достав из своего рюкзака перчатки, и надев для подстраховки, он методично обыскал карманы. Ключи, дорогой телефон, зажигалка... И вдруг во внутреннем кармане нащупал что-то плотное и гладкое. Ин вытащил находку и замер под холодным светом луны. Это была не визитка и не документ. В руках он держал карту Таро. С пожелтевшего картона на него смотрел пустой глазницами Череп — карта Смерти. Внутри у парня всё похолодело. Этот почерк он знал слишком хорошо. Такую карту всегда оставлял один человек — наемный убийца высшего разряда по кличке «Призрак». Он никогда не нападал сразу; он всегда сначала отправлял карту, вгоняя жертву в парализующий ужас, заставляя её ждать своей участи. Ин обернулся и посмотрел на спящего в глубине комнаты Ли Джуна. Картина мира, которая еще час назад казалась понятной, рассыпалась в прах. Ли Джун не был партнером мафии. Он не был просто случайным свидетелем. Он был целью. И если за ним пришел «Призрак», значит, время президента уже было сочтено. А сам Ин теперь оказался в самом центре чужой, еще более опасной охоты. *** Ин сидел на своем рабочем месте в приемной президента, уставившись в монитор, на котором бежали строки кода. Со стороны казалось, что помощник поглощен отчетами, но на самом деле его мысли были бесконечно далеки от графиков доходности «KJ Technologies». Перед глазами стояла сцена в порту. Тот выстрел. «Кто-то опередил меня», — он до боли сжал пальцы на подлокотниках кресла. — «Но в кого на самом деле целились? В Дракона или в Джуна?» Парень прокручивал момент покушения снова и снова, анализируя траекторию и реакцию. Если предположить, что целью был Ли Джун, то стрелок сработал на редкость непрофессионально — мафиози получил пулю в плечо, а президент остался невредим. «Нет», — Ин покачал головой, едва заметно прикусив губу. — «Если бы это был Призрак, Ли Джун уже был бы мертв. Тот не мажет. Он не оставляет жертве шанса уйти за укрытие». Карта Таро, которую Цзян Ин нашел ночью в кармане пиджака, жгла его сознание. «Призрак» никогда не присылает предупреждение просто так. Это была метка. А значит, вчерашняя стрельба в порту была лишь прелюдией. Настоящий хищник еще даже не сделал свой ход. Он просто наслаждался тем, как его жертва бьется в панике, забиваясь в угол. Парень бросил короткий взгляд на закрытую дверь кабинета президента. За ней было подозрительно тихо. «Если Джун — цель Призрака, то мой собственный заказ на Дракона становится второстепенным. Я не могу позволить кому-то другому забрать жизнь этого человека». В этом было противоречие, которое Ин пока не был готов признать. Профессиональная этика или нечто личное, зародившееся в ту минуту, когда Джун уткнулся лбом в его плечо? Парень внезапно понял: сейчас он — единственный в этом здании, кто знает о нависшей угрозе. И единственный, кто достаточно квалифицирован, чтобы остановить призрака, который не оставляет следов. Дверь кабинета распахнулась. Ли Джун вышел в приемную. Он был в новом, идеально отглаженном костюме, его лицо снова напоминало непроницаемую маску из слоновой кости, но Ин заметил, как его рука на мгновение дрогнула, когда тот поправлял галстук. — Ин, — голос Джуна был сухим, деловым. — Отмени все встречи на вторую половину дня. Мы едем на испытательный полигон. Мне нужно проверить системы безопасности лично. Стажёр поднял взгляд, и на мгновение их глаза встретились. Президент смотрел на него так, словно вчерашней ночи не существовало, но в глубине его зрачков парень прочитал затаенную тревогу. — Конечно, господин Президент, — ответил Цзян Ин, медленно поднимаясь. — Я подготовлю машину. И... я поеду с вами? Джун едва заметно прищурился, уловив в интонации помощника что-то новое. — Ты остаешься здесь, — отрезал мужчина. — Твое присутствие будет только отвлекать. Парень открыл было рот, чтобы возразить, но холодный, стальной взгляд президента заставил его замолчать. Ли Джун снова выстроил вокруг себя ту самую стену, которую Ин на мгновение разрушил ночью. Президент ушел, оставив в приемной лишь шлейф дорогого парфюма и тяжелое предчувствие. Как только двери лифта закрылись, Ин сорвался с места. Он не собирался покорно перебирать бумаги. Парень сел за свой новый ноутбук, и его пальцы залетали по клавиатуре с невероятной скоростью. Экран заполнился каскадами зеленых строк кода. Ин вошел в «теневую сеть» — глубокий слой даркнета, где наемники и информаторы обменивались данными. Ему нужно было знать всё о Призраке. О его текущих контрактах, о его местоположении, о его целях. Он отправил запрос своему самому надежному источнику, зашифровав его под обычный лог транзакции. Ответ пришел через мучительные десять минут.

«Объект "Призрак": Статус — Вне зоны доступа. Находится в международном розыске после инцидента с препаратом "Тихий шепот". Сменил почерк. Последняя активность зафиксирована в Европе три месяца назад. Словно сквозь землю провалился. В Сеуле активности не обнаружено».

Цзян Ин замер, перечитывая сообщение. В груди похолодело. «Тихий шепот» — это был экспериментальный нейротоксин, вызвавший серию скандальных смертей. Если Призрак в бегах и под таким плотным колпаком Интерпола, он бы никогда не стал светиться в Корее ради обычного заказа, да еще и так пафосно оставлять карты Таро в карманах жертв. Это не его стиль — подставляться под удар, когда на хвосте все спецслужбы мира. Ин медленно откинулся на спинку кресла, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Я ошибся... — прошептал он в пустоту офиса. Карта в кармане Джуна. Череп. Если это не «Призрак», значит, кто-то другой мастерски имитирует его почерк. Кто-то, кто хочет, чтобы все — включая Ина — смотрели в ложном направлении. Кто-то, кто находится гораздо ближе к Ли Джуну, чем легендарный киллер из даркнета. В этот момент в голове парня сложился пазл: вчерашняя стрельба в порту, карта, внезапный «шок» Джуна... Дракон... Ин резко вскочил. Если Ли Джун сейчас поехал на полигон, думая, что он в безопасности от «призрачных» угроз, он совершает самую большую ошибку в жизни. Настоящий враг не прячется в тенях, он, возможно, сидит с ним в одной машине или ждет на объекте.