Отражение

Цзян Ин уже натянул свежую рубашку, когда заметил, как замер Ли Джун. Президент стоял у огромного панорамного окна, которое открывало вид на просыпающийся Сеул. Но он не любовался городом — его плечи были напряжены, а пальцы с такой силой сжимали предплечья, словно он пытался удержать внутри себя что-то, что рвалось наружу. Ин почувствовал этот внезапный холод, исходящий от него. Забыв о пуговицах на манжетах, он бесшумно подошел со спины. Мягко прижался грудью к широкой спине мужчины, и обнял его, сцепляя пальцы в замок у того на животе. От Джуна пахло утренним кофе и едва уловимым горьким ароматом тревоги. — Пошел первый снег, — произнес Джун. Его голос звучал глухо, с отчетливой меланхоличной нотой, которую Ин никогда не слышал раньше. Словно эти белые хлопья, медленно кружащиеся за стеклом, напоминали ему о чем-то далеком и безрадостном. Парень не стал ничего спрашивать, он лишь крепче прижался к нему, делясь своим теплом, пытаясь отогнать эту внезапную тень в его глазах. Но мужчина, словно испугавшись собственной секундной слабости, резко выдохнул и выпрямился. Он накрыл ладони Ина своими, задержал их на мгновение, а затем мягко высвободился и развернулся. Маска президента снова была на месте, но взгляд оставался теплее, чем обычно. — Ну, что? Готов? — спросил он, поправляя воротник парня. Его голос снова стал деловым, но в нем больше не было той дистанции, которая разделяла их в начале. *** Рабочий день в «KJ Technologies» гудел, как перегруженный сервер. Ин, стараясь не привлекать внимания, скользнул в лифт. Его целью был не просто архив, а «мертвая зона» глубокого подвала, где хранились физические копии документов, еще не переведенных в цифру или намеренно скрытых от сетевых глаз. Спустившись на нижний ярус, стажёр почувствовал, как изменился воздух: он стал холодным, сухим и пропитанным запахом старой бумаги и озона. Взломать электронный замок на входе было делом нескольких секунд, но здесь, среди бесконечных стеллажей, электроника была бессильна. Цзян Ин методично просматривал папки. Его внимание привлекла коробка с маркировкой «Проект 0». Внутри оказались чертежи, от которых у него похолодело внутри. Это не были системы защиты, о которых Джун твердил на советах директоров. Это были схемы мобильных звуковых пушек — оружия, способного вызывать внутреннее кровотечение у людей на огромном расстоянии, оставаясь при этом невидимым. Цзян Ин быстро сфотографировал несколько страниц на микрокамеру в пуговице. Улики жгли руки, но еще сильнее жгло в груди от осознания, что человек, с которым он делил постель несколько часов назад, может стоять за производством таких чудовищных вещей. Вернувшись на свой этаж, парень замер у входа в приемную. Атмосфера была накалена до предела. Секретарши сидели с бледными лицами, боясь даже громко дышать. Из-за массивных дверей кабинета президента доносился глухой, яростный голос Ли Джуна. — Переделайте! Живо! Если через десять минут этого отчета не будет у меня на столе, вы все пойдете искать работу в закусочных! — раздался грохот, словно на пол полетела стопка папок. Через мгновение двери распахнулись, и оттуда выскочили двое менеджеров, красные от унижения и страха. Ли Джун в этот день был не просто строгим начальником — он был воплощением разрушительного шторма. Стажёр проводил их взглядом, чувствуя, как внутри закипает ответное раздражение. Он видел, как Президент у окна в кабинете снова сжал плечи, глядя на летящие хлопья снега. «Да что с ним сегодня?» — подумал Ин. Он знал, что сейчас лезть к нему — всё равно что прыгать в клетку к голодному тигру. Но именно это он и решил сделать. Парень вошел без стука. В кабинете было темно, только свет от панорамного окна освещал силуэт мужчины, стоявшего у окна. — Господин президент, чего разорались? — голос Ина прозвучал нарочито спокойно, даже лениво. Джун не оборачивался. Его спина казалась каменной. — Пошел вон! — рявкнул он. Ин медленно поднял бровь. Этот тон ему категорически не понравился. — Что ты только что сказал? — вкрадчиво переспросил он, делая шаг вперед. В этом вопросе не было страха подчиненного — только вызов равного. Мужчина резко развернулся, готовый испепелить наглеца взглядом. Но, увидев Цзян Ина, замер. Его губы дрогнули, гнев в глазах на секунду столкнулся с утренним воспоминанием о тепле и нежности. Он замолчал, осознав, кого именно попытался выгнать. Гордость не позволила извиниться, поэтому он лишь сурово сдвинул брови. — Что хотел? — буркнул он, отводя взгляд к окну. — Хочу пригласить ваше злейшество на обед, — ответил парень, подходя почти вплотную. Джун вдохнул, собираясь возразить, но Ин не дал ему шанса: — Мне всё равно, хочешь ты или нет. Я голоден. И ты составишь мне компанию. Через полчаса на крыше. Ин развернулся, бросив через плечо: — И не опаздывай. Я не люблю, когда еда остывает из-за чужого дурного настроения. - И удалился из кабинета. *** Крыша встретила стажёра колючим ветром и тихим шелестом падающего снега. Там же, под стеной расположилось небольшое стеклянное помещение, больше напоминающее мини-оранжерею. Обычно в это помещение приходили сотрудники, дабы покурить или просто отдохнуть. Под бетонным навесом, окружённым стеклянной стеной, защищающим от прямых осадков, было по-особенному уютно — здесь город казался бесконечно далеким, а шум машин превращался в ровный гул. Ин действовал быстро. Он расстелил на широкой скамье внутри стеклянного помещения мягкий ворсистый плед, а рядом на низкий столик поставил коробку с горячей, пахнущей базиликом и сыром пиццей — никакой высокой кухни, только простая, «неправильная» еда, которую так любят подростки. Рядом задымились две кружки: густой горячий шоколад с плавающими сверху маленькими белыми маршмэллоу. Когда дверь на крышу со скрипом отворилась, Президент замер на пороге. Он был в расстегнутом пальто, с растрепанными ветром волосами, и в его взгляде всё еще читалась готовность к обороне. Но увиденное заставило его застыть. Он и забыл, что на крыше есть такое тихое и спокойное место. Этот импровизированный пикник выглядел настолько инородно для холодного мира «KJ Technologies», что у Джуна на мгновение перехватило дыхание. — Пицца? И шоколад? — тихо спросил он, ступив во внутрь помещения. Его голос больше не гремел. В нем послышались нотки растерянности. — Садись уже, — Ин похлопал по пледу рядом с собой. — Хватит быть президентом хотя бы на двадцать минут. Ли Джун медленно опустился на плед, чувствуя, как тепло ткани и аромат шоколада окутывают его. Он взял кружку, обхватив её обеими ладонями, словно пытаясь отогреть не только пальцы, но и что-то глубоко внутри. Хлопья снега кружились за стеклом, а тепло шоколада поднималось к лицу. — Знаешь... — Джун посмотрел на плавающие зефирки, и его взгляд стал совсем прозрачным, далеким. — Мой отец считал, что сладкое — это признак слабости. А пицца... он называл это «мусором для тех, кто не ценит свое время». - Мужчина с грустью улыбнулся, вздыхая. И в этой улыбки читалось разочарование и боль воспоминаний. - В моем детстве не было таких обедов. Были только графики, репетиторы и бесконечные лекции о том, как управлять империей. Он горько усмехнулся и сделал глоток, прикрыв глаза. — Первый снег всегда напоминает мне тот день, когда мне исполнилось восемь. Я хотел пойти лепить снеговика, как обычные дети в парке под окнами. Но отец запер меня в кабинете и заставил учить кодекс корпоративной этики. Я смотрел в окно, как падает снег, и ненавидел его. Ненавидел за то, что он такой свободный, а я — нет. Парень слушал его, не перебивая. Он видел, как железная маска Ли Джуна окончательно рассыпалась, обнажая маленького, одинокого мальчика, запертого в золотой клетке. — Поэтому я сегодня был таким... — Джун запнулся, подбирая слово. — Злейшеством? — подсказал Ин с мягкой улыбкой. — Да. Злейшеством. - Тихо засмеялся тот, услышав свою новую кличку. - Снег напоминает мне, что я всё еще в этой клетке, Ин. Просто теперь я сам её охранник. Он повернул голову к стажёру. И в этот момент Ин понял, что информация об оружии в архиве — это лишь часть правды. Возможно, всё скрыто намного глубже. Возможно, Джун не причастен к тем смертельным разработкам? Ин протянул ему кусок пиццы, с которого аппетитно тянулся расплавленный сыр. — Попробуй! Сегодня прохладно, тебе нужно немного согреться, — произнес он, и в его голосе не осталось и следа от недавней дерзости. Только мягкое, почти осязаемое тепло. Джун помедлил, глядя на еду так, словно это был какой-то инопланетный артефакт, а затем осторожно откусил кусочек прямо с рук парня. Теплое тесто, пряный соус и сладость шоколада на губах сработали лучше любого антидепрессанта. Он почувствовал, как узлы напряжения, стягивавшие его плечи весь день, наконец начали распускаться. — Вкусно, — почти удивленно признал Президент, делая глоток из горячей кружки и слизывая каплю шоколада с уголка губ. — Странно. Это ведь просто... фастфуд. — Это не просто фастфуд, это вкусняшки, которые дарят чуть-чуть радости, — хмыкнул Ин, усаживаясь поудобнее и плечом касаясь плеча президента. Мужчина краем глаза взглянул на парня, заметив как взгляд того заискрился. Словно ребёнок, которому протянули конфету. Холодное сердце с каждым мгновением всё больше согревалось, наблюдая за этим мальчиком. Но, как только тот поднял голову, мужчина отвёл взгляд, будто испугавшись что тот заметит это возникшее любопытство. — Мой отец говорил, что еда вкусная только тогда, когда ты ешь её с тем, с кем тебе не нужно притворяться. Джун замер, переваривая эти слова. Он вновь посмотрел на Ина — на его раскрасневшиеся от холода щеки, на искреннюю улыбку — и вдруг понял, что за все свои двадцать восемь лет он ни с кем не чувствовал себя так спокойно, как с этим парнем, который еще вчера взламывал его компьютер. — Ин... — Джун поставил кружку на столик и внимательно посмотрел на него. — Спасибо. За то, что не ушел, когда я орал. И за... это всё. Он потянулся к руке парня, переплетая свои длинные пальцы с его ладонью. Снег продолжал падать, засыпая парапет крыши белым ковром, но здесь, за стеклом, им было по-настоящему жарко. Ин лишь мягко улыбнулся, глядя, как Джун осторожно слизывает каплю шоколада с уголка губ. Жесткое напряжение, которое весь день исходило от президента, наконец начало таять, как снежинки на его ладонях. — Видишь? Мир не рухнул от того, что ты поел пиццы, — тихо заметил Ин, забирая пустую кружку. Джун глубоко вздохнул, и этот выдох был первым спокойным за последние двенадцать часов. Он посмотрел на заснеженный город, затем на парня рядом, и в его глазах больше не было того колючего льда. — Нам пора возвращаться, — произнес Президент, но в его голосе не было прежней диктаторской стали. — Но... спасибо. Кажется, я снова могу дышать. Они спустились с крыши вместе. Когда двери лифта открылись на жилом и офисном этажах, сотрудники, затаив дыхание, ожидали возвращения тирана, но увидели нечто иное. Ли Джун шел к своему кабинету спокойной, уверенной походкой. Его лицо оставалось серьезным, но складка между бровей разгладилась, а движения стали более плавными. Атмосфера в офисе мгновенно изменилась. Давление, которое душило коллектив с самого утра, исчезло. Секретарши удивленно переглянулись, когда президент, проходя мимо, коротко кивнул им — жест, который сегодня казался немыслимым. Стажёр Цзян шел следом, чувствуя на себе любопытные взгляды. Он знал, что сейчас в приемной воцарился мир, но его самого не покидало странное чувство. Будто чувство вины за то, что он собирался сделать. за то, что он скрывает. *** Вечер тянулся плавно. Цзян Ин занимался текущими делами, изредка поглядывая на Президента через приоткрытую дверь кабинета. Тот работал, сосредоточенно изучая документы, но теперь он выглядел не как загнанный зверь, а как человек, который обрел точку опоры. Ближе к концу рабочего дня, когда последние сотрудники начали расходиться, Джун вышел из кабинета, накидывая на плечи пальто. — Ин, на сегодня хватит. Поехали домой. Я хочу, чтобы ты... приготовил что-нибудь еще из Фастфуда Ин хмыкнул, закрывая ноутбук. — Боюсь, ваше злейшество привыкнет к хорошему. - Поднял брови парень и поднялся. - Пойдемте, я как раз знаю один рецепт. Двое вышли из здания «KJ Technologies», когда Сеул уже сиял мириадами огней, отражавшихся в свежем снегу. Охрана Ли Джуна ждала у входа, но президент жестом приказал им держаться на расстоянии. — Мы пройдемся до машины пешком, — бросил он начальнику охраны. Они шли по тротуару, освещенному витринами бутиков. Снег под ногами приятно похрустывал. Морозный холод освежал. Но Цзян Ин не замечал этого. Все его мысли были поглощены находками в архиве и тем, что однажды ему придётся предать того, кто рядом. Он краем глаза взглянул на безмятежное лицо мужчины и в сердце проникло сомнение с новой силой. Парень тяжело вздохнул. Но тут же кое-что отвлекло его. Цзян Ин, чей слух был заточен на фиксацию малейших аномалий, уловил резкий звук — скрип подошвы о наледь и тяжелое, рваное дыхание. — Ли Джун! Сдохни, тварь! — из тени выметнулась фигура в темной куртке. В тусклом свете фонаря хищно блеснуло лезвие ножа, направленное точно в область сердца президента. Джун, не ожидавший нападения в таком оживленном месте, на мгновение оцепенел. Для Ина время застыло. В одну секунду он перестал быть «милым стажёром». Его тело среагировало быстрее, чем разум успел осознать опасность. — Назад! — коротко выкрикнул Ин. Он резко шагнул вперед, нанося мощный толчок ладонью в грудь Джуна, отбрасывая его с траектории удара. Нож прорезал воздух в нескольких миллиметрах от того места, где только что стоял президент. Парень, не теряя ни мгновения, перехватил запястье нападающего. Джун, упав на одно колено в снег, с ужасом и изумлением наблюдал, как его «хрупкий» помощник, чьи пальцы еще недавно нежно держали кружку с шоколадом, теперь с пугающей профессиональной жестокостью выкручивает руку вооруженному мужчине. Ин нанес короткий, сокрушительный удар локтем в челюсть нападающего, и тот, охнув, выронил нож. Ин не дал нападавшему опомниться. Как только нож звякнул об асфальт, Ин резким движением развернул мужчину и впечатал его лицом в холодную, шершавую стену здания. Хватка была стальной, профессиональной — парень заблокировал плечевой сустав так, что любое движение причиняло дикую боль. — Кто послал? — голос Ина изменился. Это больше не был дерзкий мальчишка или заботливый помощник. Голос стал плоским, лишенным эмоций, леденящим. — Пошел ты... — прохрипел тот, дернувшись. Стажёр без тени сомнения надавил на сустав сильнее, заставив нападавшего взвыть. — «Южный фронт»? Или кто-то из своих, обиженных? — Ин подобрал с земли нож и прижал холодное лезвие к шее парня, прямо под челюстью. — У тебя три секунды, пока я не решил, что ты мне полезнее в виде немого свидетеля. Один... два... — Стой! Стой! — задыхаясь, выплюнул тот. — «Череп»! Мне просто сказали, что Дракон должен истечь кровью на первом снегу! Больше ничего не знаю, клянусь! Ин прищурился. «Череп». Опять эта метка. Услышав топот подбегающей охраны, Ин точным ударом рукоятки ножа в затылок вырубил нападавшего и отступил на шаг, мгновенно меняя осанку на менее агрессивную. Лицо его снова стало обычным, взволнованным. Охрана окружила место происшествия, начальник службы безопасности начал раздавать команды, но Ли Джун не сводил глаз с Цзян Ина. Президент стоял, отряхивая пальто от снега, и в его взгляде смешивались шок, неверие и пугающая догадка. *** Дорога до пентхауса прошла в тяжелом, густом молчании. Ли Джун сидел в машине, уставившись в окно, а Ин лихорадочно соображал, как объяснить свою внезапную трансформацию. Когда за ними закрылась тяжелая дверь квартиры, тишина стала почти невыносимой. Парень прошел на кухню, чтобы поставить чайник — руки всё еще немного подрагивали от адреналина, — но не успел он коснуться кнопки, как услышал шаги за спиной. Ли Джун стоял в проёме кухни. Он не снял пальто, только расслабил узел галстука. Свет кухонных ламп подчеркивал глубокие тени под его глазами. Он смотрел на парня так, словно пытался взломать его код, как сам Ин взламывал архивы. — Ни один программист не умеет так ломать суставы и допрашивать людей с ножом у горла. - Джун сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Ина, и схватил того за локоть, заставляя его обернуться. — Хватит игр. Сегодня ты спас мне жизнь, но я не верю в сказки про талантливых любителей. Он положил ладони на кухонную столешницу по обе стороны от Ина, запирая его в кольцо. Его взгляд был тяжелым, пронзительным и полным боли от возможного предательства. — Кто ты на самом деле?