Отражение

Прошло несколько месяцев. Стажировка в Сеуле официально подошла к концу, оставив после себя лишь сухие отчеты в архивах и выжженную пустыню в душе Цзян Ина. Он вернулся в Шанхай — город, который когда-то казался ему родным, а теперь превратился в декорацию к чужой, бессмысленной жизни. Снова четвертый курс. Снова бесконечные лекции в университете, чертежи и шумные столовые, где студенты обсуждали экзамены и будущую карьеру. Ин мастерски играл свою роль: он вовремя сдавал работы, вежливо кивал знакомым и даже научился имитировать ту легкую, беззаботную улыбку, которая так нравилась окружающим. Но за этим фасадом скрывался человек, который перестал дышать в ту самую секунду, когда рухнули стены загородного коттеджа. Самым невыносимым было пробуждение. Каждое утро парень открывал глаза в своей шанхайской квартире и на долю секунды уплывал в забвение. В это короткое мгновение между сном и явью он по привычке поворачивал голову, ожидая увидеть на соседней подушке знакомый профиль. Его рука непроизвольно тянулась к краю кровати, надеясь коснуться горячей кожи, почувствовать спокойный ритм чужого дыхания. Но пальцы каждый раз проваливались в пустоту холодного шелка. Тишина в комнате звенела, как натянутая струна. Ин садился на кровати, обхватывая колени руками, и смотрел на бледные лучи солнца, пробивающиеся сквозь смог. Одиночество не просто окружало его — оно проникало в легкие, мешая сделать полноценный вдох. В этой квартире всё напоминало о том, чего больше нет. Он заставлял себя вставать, пить горький кофе и идти в университет, но внутри него набатом стучала одна и та же дата. День, когда Ли Джун исчез. Он помнил его в мельчайших, болезненных подробностях. Тот день в лесу был пропитан запахом хвои и надвигающейся грозы, а закончился запахом гари и поражения. Цзян Ин снова и снова видел перед глазами, как Джун выталкивает его из задымленного проема. Помнил силу его рук и отчаянную решимость в глазах. "Уходи, Ин! Беги!" Этот голос до сих пор звучал в его ушах громче любого взрыва. Парень помнил, как он стоял на снегу, беспомощно протягивая руки к пылающему зданию. Он кричал имя Джуна до тех пор, пока горло не начало кровоточить, пока дым не забил легкие. А потом — вспышка. Яркая, ослепительная, превратившая уютный дом в братскую могилу. Взрывная волна отбросила его назад, в ледяную темноту, и в ту секунду Ин понял: его жизнь закончилась там, под обломками горящего кедра. Ему было невыносимо осознавать, что он выжил. Что он здесь, в Шанхае, ходит по чистым улицам, в то время как Джун остался там, преданный всеми, включая самого Ина. Он винил себя во всём. Ведь он предал. Он таскал с собой маячок до самого убежища. Он виноват. Это неизменно. Месяцы притворства не утихомирили его ярость. Напротив, она кристаллизовалась, превратившись в ледяную иглу, направленную прямо в сердце тех, кто носил эмблему черепа. *** Ночью, когда Шанхай тонул в неоновом мареве, Ин отправился в самый темный район порта. Старый склад №14 пах тиной, машинным маслом и смертью. Парень шел уверенно, его шаги не издавали ни звука. В глубине помещения, за ржавым столом, сидел человек, чье лицо было скрыто капюшоном. Это был "Призрак" — легенда в мире теней, единственный, кто мог достать информацию из самого ада. — Стажировка закончилась, а ты всё еще носишь траур, — не поднимая головы, произнес Призрак. Его голос был сухим и безжизненным. Ин молча подошел к нему. Он достал из кармана обгоревший металлический жетон — единственную вещь, которую он успел подобрать на пепелище, и с глухим стуком положил его на стол. — Мне не нужны соболезнования, — холодно ответил парень. — Мне нужна «Смерть небес». И я хочу знать, кто именно отдал приказ о зачистке. Призрак медленно поднял голову, и в тусклом свете лампады блеснули его глаза, лишенные всякого сочувствия. — Если мы начнем этот разговор, пути назад в твой университет не будет. Ты готов сжечь свое будущее ради призрака из прошлого? Цзян Ин не отвел взгляда. В эту минуту в нем не осталось ничего от студента четвертого курса. Только холодная, расчетливая жажда мести. Призрак медленно протянул руку и коснулся обгоревшего жетона кончиками пальцев, словно считывая остаточную боль, застывшую в металле. В полумраке склада его лицо казалось высеченным из серого камня, а глаза за пологом капюшона оставались неподвижными. — Ты просишь имен, Ин, — тихо произнес Призрак, и его голос эхом отразился от высоких железных сводов дока. — Ты хочешь натравить свою ярость на тех, кто нажал на кнопку. Но месть — это слепой зверь. Она съест тебя раньше, чем ты доберешься до горла заказчика. Ин не шелохнулся. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели, а ногти впивались в ладони, напоминая о реальности. — Мне плевать, что она со мной сделает, — отчеканил он. — Я видел, как он горел. Я слышал взрыв. «Смерть небес» должна ответить за каждый грамм пепла, в который превратился тот дом. Призрак внезапно усмехнулся — этот звук был похож на хруст сухого льда. Он подался вперед, так что тусклый свет лампы выхватил его тонкие, бескровные губы. — «Смерть небес»... «Черный дракон»... Красивые названия для грязных игр, — он сделал паузу, буравя Цзян Ина тяжелым взглядом. — Скажи мне вот что, студент. Прежде чем ты бросишься в это пекло... ты действительно уверен, что хорошо знал Ли Джуна? Ин замер. Вопрос ударил под дых сильнее, чем взрывная волна в лесу. В памяти всплыли ночи в пентхаусе, шепот Джуна, его внезапная нежность и тот последний, жертвенный взгляд. — Я знал его, — глухо ответил парень, хотя внутри шевельнулся холодный червь сомнения. — Я жил с ним. Я видел его без масок. — Без масок? — Призрак наклонил голову набок, и в его глазах блеснула насмешка. — Парень, такие люди, как Ли Джун, носят маски даже под кожей. Ты видел в нем жертву. Ты видел в нем гениального разработчика, которого зажали в угол прокуроры и бандиты. Но задумывался ли ты когда-нибудь, почему «Смерть небес» — организация, которая не промахивается — так отчаянно пыталась его достать? И почему они использовали тебя, элитного мальчишку-шпиона, как простого курьера для дезинформации? Призрак пододвинул жетон обратно к Ину. — Ты ищешь виноватых снаружи, — прошептал он. — Но что, если правда о том, кем на самом деле был твой «любимый», обожжет тебя сильнее, чем тот пожар? Ты готов узнать, что Ли Джун скрывал в тех самых файлах, за которыми вернулся в огонь? Цзян Ин смотрел на жетон, и ему показалось, что металл снова стал раскаленным. Слова Призрака отравляли его воспоминания, превращая скорбь в липкий, удушающий страх. — Говори, — выдохнул он, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться во второй раз. На этом моменте Призрак лишь молча достал из-под стола планшет и вывел на экран документ, зашифрованный кодом, который Ин узнал бы из тысячи. Это был почерк Джуна. Но содержание... содержание заставило сердце пропустить удар. Призрак нажал клавишу на планшете, и на экране проступили зернистые снимки из архивов разведки десятилетней давности. Ин замер, вглядываясь в лица на фото. Это был не просто бизнес, это было братство, скрепленное чем-то более прочным, чем контракты. — Ты думал, Ли Джун — это одинокий гений, создавший империю из пустоты? — голос Призрака звучал как сухой шелест чешуи. — Глупец. У каждой легенды есть фундамент. И фундамент «KJ Technologies» был заложен тремя людьми, которые когда-то поклялись разделить этот мир между собой. На первом снимке Ин узнал Лиона. Молодой, с хищным взглядом и аурой неукротимой силы, он уже тогда выглядел как человек, рожденный вести за собой легионы. Сейчас он — железный кулак «Южного фронта», человек, чье имя заставляет замолкать целые портовые кварталы. — Лион — это сила. Джун — это разум, — Призрак перелистнул файл. — Но был и третий. Тот, кто всегда оставался в тени их триумфа. Тот, кто исполнял приговоры. На следующем фото Ин увидел фигуру, от которой по спине пробежал холод. Мужчина стоял чуть поодаль от Джуна и Лиона. Его лицо снизу до переносицы закрывала черная маска-респиратор, не давая разглядеть ни улыбки, ни гнева. Но главной деталью были глаза — холодные, как арктическая сталь. Прямо под ними, на скулах, темнела тонкая, филигранная татуировка: извивающийся хвост дракона, чешуйки которого казались живыми в свете фотовспышки. — Мы звали его Тенью, — продолжал Призрак. — Он никогда не снимал маску на людях. Говорили, что его голос — последнее, что слышат враги этого трио. Лион строил армию, Джун создавал технологии, а этот... этот зачищал пространство. Ин смотрел на татуировку дракона под глазами незнакомца, и внутри него всё сжималось от нехорошего предчувствия. — Почему я никогда не слышал о нем от Джуна? Почему в архивах «KJ» нет ни упоминания о третьем партнере? — Потому что Ли Джун стер его, — Призрак горько усмехнулся. — Десять лет назад их пути разошлись. Произошло что-то, что превратило братьев в врагов. Лион создал мафиозную группировку под названием "Южный фронт", Джун ушёл в легальный бизнес, а Третий... Третий исчез, растворился в шепоте улиц. Но посмотри на эмблему «Смерти небес», Ин. Тот самый череп, который ты так ненавидишь. Тебе не кажется, что его зубы подозрительно напоминают драконий оскал? Ин почувствовал, как мир вокруг начинает двоиться. Ли Джун, его нежный и властный Джун, был частью этой кровавой системы. Он был другом монстров. И, возможно, именно этот «Третий» в маске сейчас ведет охоту, в которой Ин — лишь разменная монета. — Они не просто друзья, Ин, — добавил Призрак, гася экран. — Они — части единого организма. Даже если и разделились. Даже если на виду они враги. Если двое из них живы, они никогда не оставят в покое того, кто посмел прикоснуться к третьему. Даже если этот третий якобы сгорел в лесном пожаре. Цзян Ин почувствовал, как внутри всё обрывается, будто он летит в бездонный колодец. Картинка того самого вечера в порту, которую он прокручивал в голове тысячи раз, внезапно сменила фокус. Он видел Ли Джуна — его напряженную спину, его руки, раскинутые в защитном жесте, заслоняющие фигуру в капюшоне. Тогда Ин думал, что Джун защищает «объект» или случайную жертву. Но теперь... — То есть... Ты хочешь сказать, что Тень — это и есть глава «Чёрного дракона»? — голос Ина дрогнул, едва слышно сорвавшись. Призрак не ответил сразу, лишь едва заметно наклонил голову, позволяя тишине склада подтвердить догадку. — Так вот почему он прикрывал его собой, — прошептал Ин, глядя в пустоту. — Они не просто знакомы. Они братья по крови, по клятвам, по грехам. Джун рисковал всем ради него. Не ради бизнеса, не ради технологий... а ради своего «Третьего». Мысли его лихорадочно неслись вперед, сбивая дыхание. Если "Дракон" — близкий друг Джуна, то вся миссия Ина была изначально построена на чудовищной лжи. Его наняли убить того, кого Джун любил и защищал. Его наняла «Смерть небес» — те самые «Черепа», которые, возможно, и были предателями в этой старой троице. «Если я найду Дракона... если я доберусь до этого человека в маске с татуировкой под глазами...» — Ин сжал кулаки так, что суставы хрустнули в тишине. — «Я узнаю, что произошло в том лесу на самом деле. Дракон не мог просто стоять и смотреть, как горит его союзник. Или... или он знает, кто именно напал на нас в тот день». Надежда, горькая и острая, как битое стекло, вонзилась в сердце. Месть обрела новую траекторию. Ему больше не нужно было просто «выполнить задание». Нужно было встретиться с этим призраком из прошлого Джуна. Только этот человек, носивший маску и клеймо дракона под глазами, мог пролить свет на тени, поглотившие Ли Джуна. Ин вдруг осознал, что всё это время он охотился не на врага. Он охотился на единственного человека, который мог оплакивать Джуна так же сильно, как и он сам. Или на того, кто стал причиной его гибели. — Если Дракон жив, — Ин поднял глаза на Призрака, и в них вспыхнул опасный, почти безумный огонек, — он приведет меня к правде. И если Джун мертв из-за «Смерти небес», мы сожжем их вместе.