Отражение

Утро после ночи откровений не принесло покоя. Серый рассвет едва просачивался сквозь панорамные окна пентхауса, когда идиллия была разрушена резким, настойчивым звонком. Ин открыл глаза и увидел, как Джун, сидевший на краю кровати, тяжело опустил плечи, глядя в экран телефона. Его лицо за несколько секунд превратилось в застывшую маску из холодного камня. — Прокуратура внизу, — коротко бросил Джун, не оборачиваясь. — У них ордер на обыск офиса и изъятие всех серверов. Кто-то слил данные о завершении разработки. Ин почувствовал, как внутри всё заледенело. Это был он. Он сам передал эти данные заказчику пару ночей назад. Его предательство обрело форму государственной машины, идущей на таран против человека, которого он только что сжимал в объятиях. — Одевайся. У нас мало времени, — голос Джуна был ровным, но в нем слышалась сталь обреченности. Они не успели дойти до лифта. В коридоре раздался оглушительный грохот — это не была полиция. В панорамное стекло пентхауса с крыши на тросах влетела светошумовая граната. Ослепительная вспышка, звон разбитого стекла и свист пуль. — Вниз! — Ин среагировал мгновенно, сбивая Джуна с ног и накрывая его своим телом. Пули крошили дорогую мебель и впивались в стены там, где секунду назад стоял президент. Это были те, кто уже заполучил все разработки. Но кто всё ещё настоятельно требовал смерти Дракона. Те, кто хотел уничтожить всё, что связано с Джуном. Они больше не играли в шпионов — им нужно было устранить Ли Джуна до того, как он заговорит с прокурорами или скроется. Цзян Ин выхватил спрятанный под журнальным столиком пистолет — запасной вариант, о котором Джун не знал. Несколько точных выстрелов заставили нападавших отпрянуть. — На парковку, живо! — крикнул Ин, хватая мужчину за руку. Они прорывались через черный ход, пока охрана здания пыталась сдержать натиск профессиональных убийц. Ли Джун бежал рядом, тяжело дыша, и парень видел в его глазах не страх, а глубокое, горькое разочарование в мире, который он строил. Черный бронированный внедорожник рванул с места, едва они захлопнули двери. В зеркале заднего вида Ин видел, как к зданию стягиваются синие фургоны прокуратуры, а сверху кружат вертолеты. Кольцо сжималось со всех сторон: закон хотел его активов, а кто-то — его жизни. — У меня есть дом в лесу, — глухо произнес мужчина, сжимая руль так, что побелели костяшки. — О нем не знает никто, даже совет директоров. Это старое охотничье поместье моего деда. Если мы доберемся туда, у нас будет пара дней, чтобы решить, как быть дальше. Цзян Ин смотрел на профиль Джуна, освещаемый вспышками уличных фонарей. Он знал, что их найдут где угодно, потому что у него самого в кармане всё еще лежал маячок, который он не решился выбросить. — Хорошо, — тихо ответил парень, чувствуя, как ложь душит его сильнее любого дыма. — Поехали в поместье. Они покидали Сеул, оставляя за спиной пылающую империю, не подозревая, что это только начало. *** Дорога к поместью петляла серой лентой среди вековых сосен, окутанных тяжелым туманом. Коттедж деда Джуна оказался массивным строением из темного кедра и дикого камня, спрятанным в низине у замерзшего озера. Здесь тишина была настолько абсолютной, что казалась неестественной, почти зловещей. Тяжелая дубовая дверь поддалась с глухим, неохотным стоном, впуская их в прохладное нутро дома. Внутри коттедж казался еще массивнее: высокие потолки с открытыми балками из темного кедра терялись в густых тенях, а стены, сложенные из грубого дикого камня, хранили запах многолетней хвои, выдержанного коньяка и старой кожи. Воздух здесь был застоявшимся и холодным, словно дом замер в ожидании хозяев, погрузившись в глубокий зимний сон. Джун, не снимая пальто, прошел прямиком к массивному камину, который доминировал в гостиной. Его шаги по паркету из темного дерева звучали отчетливо и властно в этой зловещей тишине. Он опустился на одно колено, и вскоре тихий хруст сухих щепок нарушил безмолвие. Ин же остался у входа, словно не решаясь окончательно нарушить границы этого убежища. Он медленно прошел вглубь комнаты и остановился у кожаного дивана, чья потертая поверхность тускло поблескивала в полумраке. Парень присел на его высокую спинку, изящно балансируя. Сложив руки на груди, он замер, превратившись в молчаливое изваяние. Его взгляд, прикованный к широкой спине мужчины, был наполнен странной смесью обожания и тревоги. Он наблюдал за каждым выверенным движением любимого: как тот подкладывал поленья, как чиркала зажигалка, как первая слабая искра впивалась в дерево. Когда оранжевые отсветы пламени наконец сорвались с дров и заплясали по каменной кладке, отражаясь в глазах Джуна, Ин невольно подался вперед. Тепло начало медленно отвоевывать пространство у холода, но он знал — по-настоящему согреться в этом доме они смогут только в объятиях друг друга. *** Алое зарево камина теперь полностью захватило гостиную, оттесняя тени в углы. Ли Джун устроился на пушистом ковре прямо перед огнём, притянув Цзян Ина к себе и укрыв их обоих тяжелым шерстяным пледом. В тишине дома теперь главенствовал только камин: сухие кедровые поленья с уютным потрескиванием выпускали снопы мелких искр, а пламя с мягким гулом вылизывало каменный свод. Жар от огня был густым, почти осязаемым — он обволакивал кожу, заставляя мышцы наконец расслабиться после долгого пути. Ин полусидел, практически утопая в объятиях любимого, чувствуя спиной его широкую, твердую грудь и мерное, успокаивающее биение сердца. Здесь, под защитой этих рук и толстых стен, мир снаружи — с его вечным холодом, предательствами и погонями — казался лишь неясным сном, скрытым за белой пеленой снегопада, который беззвучно бился в окна. Мужчина молчал, наслаждаясь этой редкой минутой покоя, но его взгляд был прикован к лицу Ина, освещенному сполохами огня. Он медленно протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев подбородка парня. Это движение было наполнено такой непривычной нежностью, что тот невольно затаил дыхание. Джун мягко приподнял лицо того, заставляя посмотреть на себя снизу вверх. В потемневших глазах мужчины отражались танцующие языки пламени. Он медленно склонился и опустился к губам своего мальчика, едва касаясь их в невесомом, трепетном поцелуе. В этом жесте не было ярости их прошлых встреч — только тепло, от которого внутри у Ина всё сжалось. Это мгновение было таким нежным, таким тёплым, трепетным и ласковым. Но это была лишь иллюзия... *** Тишина поместья в одно мгновение превратилась в смертельную ловушку. Ин внезапно проснулся, когда его легкие обожгло чем-то едким и чужеродным. Это не был дым от камина — в воздухе стоял удушливый, горький химический запах, от которого в горле моментально запершило. — Джун! Вставай! — его крик сорвался на хрип. Они вскочили одновременно, и Ин вскрикнул, когда босые ступни коснулись пола: доски под ногами были не просто теплыми, они вибрировали от гудящего внизу пламени. За окнами вместо синего сумрака стояло ровное, ядовито-оранжевое свечение. Термитные заряды, заложенные по периметру фундамента, уже сделали свое дело — древнее дерево кедра вспыхнуло, как сухая солома, пропитанная бензином. Дым, густой и черный, как мазут, врывался в гостиную из всех щелей, заполняя пространство со скоростью ядовитого прилива. Потолок в коридоре, подточенный огнем, с грохотом обрушился, выбросив столб искр и отрезая путь к главной двери. Жар стал физическим — он давил на грудную клетку, выжигая кислород и заставляя кожу на лице стягиваться. — Сюда! Окно в кабинете! — голос Джуна прозвучал как удар хлыста. Он железной хваткой вцепился в плечо парня, буквально волоча его сквозь серую пелену. В кабинете видимость была почти нулевой. Мужчина, действуя на инстинктах, сорвал тяжелую штору, обмотал ею кулак и с яростным криком выбил стекло. Ледяной ночной воздух ворвался внутрь, на секунду подарив Ину возможность вдохнуть, но тут же, словно голодный зверь, подпитал пламя. Огонь за их спинами взметнулся до самых балок, превращая комнату в филиал ада. Ли Джун подхватил парня под поясницу и буквально вытолкнул его в оконный проем. Ин рухнул на жесткий, обжигающий холодом снег, ободрал ладони о ледяную корку и, кашляя, откатился подальше от невыносимого жара. Он резко обернулся, хватая ртом воздух, ожидая, что Джун сейчас выпрыгнет следом. Но тот замер. Его силуэт четко выделялся на фоне бушующего за спиной золотого зарева. Он стоял на подоконнике, но смотрел не на любимого и не на спасительный снег. Его взгляд был направлен вглубь пылающего кабинета, туда, где в огне исчезало старое бюро деда. В его глазах отражалось не просто пламя — в них застыло осознание какой-то страшной потери или предательства, которое оказалось страшнее самого огня. — Джун, прыгай! Скорее! — закричал Цзян Ин, протягивая к нему дрожащие, окровавленные руки, но мужчина словно на мгновение окаменел среди этого хаоса. — Кейс... — Джун посмотрел на парня взглядом, полным отчаяния. — В сейфе...оригинальные коды доступа к разработкам. Если они сгорят или попадут в чужие руки, они активируют систему по всей стране. Я должен их забрать! — Плевать на коды! Ты сгоришь! — Ин попытался броситься обратно, но в этот момент внутри дома раздался предупреждающий гул — пламя добралось до газовых баллонов в подвале. Джун лишь коротко мотнул головой, его силуэт на фоне оранжевого ада казался почти прозрачным. — Уходи в лес, Ин. Беги! Он нырнул обратно в дым. Через секунду раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась. Мощная взрывная волна подбросила Ина в воздух и отшвырнула на несколько метров назад. Он упал в сугроб, оглушенный, с забитыми пеплом легкими. Когда парень смог поднять голову, перед ним больше не было дома. Только гигантский, ревущий столб огня, пожирающий остатки кедровых стен. Коттедж сложился внутрь себя, превращаясь в братскую могилу из пепла и раскаленного камня. — Джун... — прохрипел Цзян Ин, пытаясь подняться, но ноги не слушались. — Джун!!! Его крик потонул в треске пожара. Он остался один в темном лесу, глядя, как искры улетают в черное небо, унося с собой единственного человека, которого он любил. *** Ин лежал на снегу, не в силах пошевелиться. В ушах стоял невыносимый звон, а перед глазами плясали кровавые пятна. Каждая попытка вдохнуть обжигала легкие ледяным воздухом, смешанным с привкусом гари. Дом перед ним перестал быть домом — теперь это был погребальный костер, яростно ревущий в ночной тишине. Огненные искры взмывали к черному небу, смешиваясь со снегопадом. — Джун... — голос его сорвался на хриплый шепот. Он заставил себя подняться на колени, цепляясь пальцами за замерзшую землю. Боль в теле была ничем по сравнению с тем, как рвалось сердце. Парень смотрел на пылающие руины, ожидая увидеть хоть какое-то движение, услышать хоть какой-то звук, кроме треска падающих балок. Но поместье хранило гробовое молчание. Тот, кто вытащил его из дыма, кто прикрыл собой, кто вернул ему веру в то, что он не просто инструмент для убийства — этот человек исчез в огненном шторме. Цзян Ин вдруг осознал: Ли Джун знал. Он знал, что за ними идут. Возможно, он знал и про Инa. И всё равно вытолкнул его первым. Всё равно спас его. Парень внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись, он увидел вдалеке, среди заснеженных сосен, темный силуэт. Человек в длинном пальто стоял неподвижно, наблюдая за пожаром. Свет пламени на секунду выхватил из темноты его лицо — холодное, равнодушное. А затем Ин заметил на его плече знакомый блик. Белый оскаленный череп. «Смерть небес» пришла лично убедиться в выполнении заказа. Они не просто хотели убить Джуна — они хотели сжечь его мир дотла. Ярость, холодная и острая, как хирургический скальпель, вытеснила отчаяние. Ин медленно поднялся в полный рост. Его лицо, испачканное сажей и кровью, теперь напоминало маску мстительного призрака. — Вы совершили ошибку... — прошептал он в пустоту леса. — Вы оставили меня в живых. Парень подошел к краю пепелища, превозмогая жар. Его взгляд упал на что-то металлическое, отлетевшее в сторону при взрыве. Это был обгоревший металлический жетон — личный знак Джуна, который тот всегда носил с собой. Ин подобрал его, чувствуя, как металл всё еще обжигает ладонь. Он сжал жетон так сильно, что края впились в кожу. В эту ночь Цзян Ин перестал быть наёмником. Он стал человеком, которому нечего терять. И если Джун погиб, то Ин позаботится о том, чтобы «Смерть небес» последовала за ним в тот же ад.