Отражение

Дни пролетали ветром времени и Ин привычно обустраивался в своём новом темпе. Днем он был образцовым молодым специалистом в строгом костюме, но стоило сумеркам опуститься на город, как этот «примерный сотрудник» сбрасывал маску. В тени ночного Шанхая он превращался в расчетливого киллера, который вместе со своим напарником работал как детали единого, идеально отлаженного механизма. За это время Сяо и Ин сблизились по-настоящему. Чем больше Призрак доверял другу, тем больше трещин появлялось в его броне легендарного химика. Цзян Ин с изумлением обнаружил, что за репутацией хладнокровного убийцы скрывается душа почти наивного, «плюшевого» мальчика. Ина порой ставило в тупик это противоречие: как человек, который готов затискать каждую встречную собачонку, может с такой ледяной точностью обрывать человеческие жизни? Однако парень не позволял себе осуждать друга. В этом жестоком мире Сяо стал для него единственным островком искренности. Их будни наполнились моментами странной, почти нормальной жизни. Возвращаясь с заданий под утро, они часто не расходились по домам, а заваливались в комнату Ина в общежитии организации. Там, сбросив снаряжение, ребята до рассвета резались в карты или азартно зависали в компьютерных играх, деля на двоих вредную еду и короткие часы отдыха. Но, несмотря на всю теплоту их дружбы, Сяо оставался профессионалом. Он был далеко не глуп и четко проводил черту между личным и делом. Как бы сильно он ни доверял Ину, доступ к секретной химической лаборатории «Южного фронта» оставался для хакера под строжайшим запретом. Этот объект был сердцем группировки, священным местом, куда имели право входить лишь двое: Глава и сам Призрак. И никакая дружба не могла стать пропуском за эту бронированную дверь. *** Дни плавно сменяли друг друга, и Цзян Ин начал замечать, что острота его ненависти и боли постепенно притупляется. Всё чаще в его мыслях всплывала робкая надежда на то, что, возможно, прошлое действительно стоит отпустить и просто начать жить заново. Однако этот вечер перечеркнул все его попытки обрести покой. Лион и Сяо устроили в своем особняке грандиозный прием в честь дня рождения Главы «Южного фронта». Роскошные интерьеры наполнились звоном хрусталя и приглушенными голосами приглашенных — близких друзей и доверенных лиц организации. Цзян Ин, будучи в их числе, выглядел безупречно. На нем был стильный костюм с элегантным вырезом на спине, открывающим полоску обнаженной кожи, что придавало его образу особую утонченность. Парень стоял у высокого столика, потягивая шампанское из тонкого бокала и небрежно болтая с Му Линем — одним из членов организации. Вокруг царила атмосфера праздника, но внезапно внимание Цзян Ина привлекла пара фигур в глубине зала. Лион в сопровождении высокого мужчины направлялся к массивным ступеням. Прежде чем подняться по лестнице вслед за Лионом, спутник Главы на мгновение обернулся. Его игривый, пронзительный взгляд полоснул по залу, попадая точно в цель — прямо в сердце Ина. «Ли Джун», — эхом пронеслось в голове парня. Мир вокруг мгновенно замер. Бокал в руке стал невыносимо тяжелым, а все мысли о прощении и мирном будущем рассыпались в прах. Ли Джун не просто был жив — он находился здесь, в доме его друзей, и вновь входил в его жизнь, разрушая с таким трудом обретенное равновесие. Цзян Ин не мог позволить ему просто уйти. Внутри всё вскипело, выжигая остатки спокойствия, которое он так бережно выстраивал последние месяцы. Поставив бокал на столик, он тенью скользнул вглубь зала, лавируя между гостями и стараясь не выпускать из виду силуэт Джуна. Как только парень поднялся по широкой лестнице и свернул за угол, в тёмный коридор, ведущий к кабинетам, чья-то сильная рука резко схватила его за локоть и затащила в узкую кладовку. Прежде чем Ин успел среагировать или применить приёмы самообороны, мягкая ладонь плотно прижалась к его губам. В полумраке тесного помещения блеснули знакомые глаза. Это был Сяо. Он выжидающе смотрел на друга, а затем едва заметно помотал головой. — Ну ты и палишься, друг, — прошептал химик, убедившись, что Ин не станет шуметь. — Совсем спятил? Прямо под камерами за главой мафиозного клана шпионить? Ин тяжело и прерывисто вздохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Сяо медленно убрал пальцы с его губ, но не спешил выпускать его из кладовки. Вместо этого на его лице появилась та самая озорная и в то же время опасная улыбка, которую Ин видел крайне редко. — Ладно, — Сяо заговорщицки подмигнул, — раз уж мы здесь, давай послушаем, о чём они болтают. Мне тоже интересно. Он прислонился ухом к стене, примыкающей к кабинету, и жестом пригласил друга сделать то же самое. В этот момент за перегородкой раздался приглушённый звук отодвигаемого кресла и низкий, бархатистый голос Ли Джуна, от которого у Ина по коже пробежал мороз. Ребята замерли, боясь даже дышать. Стены особняка были толстыми, но в абсолютной тишине кладовки каждое слово, доносившееся из кабинета, звучало пугающе четко. — Давно не виделись, брат! — раздался голос Лиона, в котором слышалось странное сочетание уважения и иронии. — Слышал, ты знатно поиграл. — Цзян Ин растрепал? — В голосе Ли Джуна послышались знакомые издевательские нотки. Послышался щелчок зажигалки и характерный звук затяжки. — А кстати, где этот засранец мелкий? Что-то долго он. Ин почувствовал, как кулаки сжимаются сами собой. «Засранец мелкий». Каждое слово Джуна было пропитано снисходительностью, словно Ин был не человеком, а надоедливым домашним питомцем, который забрел не в ту комнату. Лион присел на край массивного стола. — Самому не надоело? — Глава «Южного фронта» тяжело вздохнул и качнул головой. — Теперь Цзян Ин — часть моей организации и близкий друг моего супруга. Всё изменилось, Джун. Не думай, что сможешь и дальше играть с ним. В ответ мужчина рассмеялся. — Не будь таким наивным, — отрезал Ли Джун, и в его голосе проступила сталь. — Ты плохо знаешь этого мальчишку. Он ни с кем не дружит просто так. Ин, все еще прижимаясь ухом к холодной поверхности стены, до боли закусил губу. «Паршивец. Будто он меня хорошо знает», — яростно подумал он про себя. В груди клокотала обида вперемешку с гневом. Джун продолжал анализировать его, как программный код, считая, что просчитал каждое движение Цзян Ина наперед. Сяо, стоящий рядом, покосился на друга. В полумраке кладовки было видно, как глаза химика сочувственно сузились. Он осторожно коснулся плеча того, безмолвно призывая сохранять спокойствие, пока за стеной решалась судьба их «дружбы» в глазах двух самых опасных людей города. «Какой у меня муж классный», — мимоходом подумал Сяо, едва сдерживая горделивую улыбку от слов Лиона. Парни еще плотнее прильнули к стене ушами, стараясь не упустить ни единого звука, но внезапно в кабинете воцарилась подозрительная, мертвая тишина. Разговоры оборвались так резко, словно их отрезали ножом. В ту же секунду затылком Ин почувствовал холодное, пронизывающее чувство — тот самый инстинктивный сигнал опасности, который заставлял волосы на теле вставать дыбом. Ребята в миг обернулись, и их сердца синхронно пропустили удар. В узком дверном проёме кладовки, заслоняя собой свет коридора, стояли двое. Ли Джун и Лион застыли в идентичных позах, скрестив руки на груди и взирая на «шпионов» сверху вниз. — А вот и крысы, — Ли Джун растянул губы в хищной, самодовольной улыбке. Его взгляд, острый и насмешливый, впился в Ина, словно он заранее знал, что найдет его именно здесь. Лион, в отличие от гостя, остался бесстрастен. Он лишь тяжело вздохнул, подняв брови кверху, и медленно помотал головой, выражая всё своё разочарование конспиративными навыками этой парочки. В тесном пространстве кладовки стало невыносимо душно. Ин замер, осознавая, что их не просто раскрыли — их загнали в ловушку в самый неподходящий момент, и теперь ему придется стоять лицом к лицу с человеком, который считал его своей собственностью. — Кстати, мы так давно не виделись. А почему бы мне не остаться на ночь? — Ли Джун перевел взгляд на друга, и в его глазах блеснул опасный огонек вызова. Лион мельком глянул на Сяо. Тот, стоя в тени кладовки за спиной Ина, отчаянно замотал головой, беззвучно артикулируя категорическое «нет». Мужчина задумался буквально на пару секунд, взвешивая все за и против, а затем, к ужасу напарников, по-дружески закинул руку на плечо Джуна. — Конечно, оставайся! — улыбнулся он, демонстрируя гостеприимство истинного хозяина дома. Сяо от такой наглости едва не задохнулся. От злости он с размаху шлёпнул себя ладонью по лбу, и его рука медленно, с характерным звуком, сползла вниз по лицу. В душе киллера-химика взорвался целый вулкан негодования: бросая настоящие молнии в сторону Лиона, парень кипел, а тот лишь едва заметно улыбнулся глазами. Мужчина слегка приподнял и опустил брови, посылая супругу молчаливый и крайне выразительный сигнал: «Зато хоть сегодня ты не будешь зависать с Ином в приставку до утра». Ин же стоял как вкопанный, чувствуя, как внутри всё леденеет. Предложение Джуна остаться под одной крышей означало только одно — эта ночь станет для него настоящим испытанием на прочность. Ли Джун, довольный произведенным эффектом, не сводил с Ина пристального взгляда, словно уже наметил свою территорию в этом доме. *** Торжество постепенно затихало, превращаясь в фоновый шум из обрывков музыки и приглушённого смеха. Цзян Ин, чувствуя, как стены особняка начинают на него давить, ускользнул на широкую террасу. В руке он сжимал бокал тёмного вина, который в свете луны казался почти чёрным. Под террасой раскинулся удивительный сад — гордость Лиона. Полная луна заливала дорожки серебром, выхватывая из темноты аккуратно подстриженные кусты и заставляя поверхность небольшого пруда блестеть, словно отполированное зеркало. Прохладный ночной воздух приятно холодил обнажённую кожу на спине, вызывая лёгкую дрожь. Ин не желал возвращаться в зал. Он всем сердцем не хотел видеть того ублюдка, который разрушил его покой одним своим присутствием. Но в то же время какая-то предательская, болезненная часть его души рвалась обратно — только бы ещё раз поймать на себе этот невыносимый, изучающий взгляд. Сердце в груди болезненно сжалось. Парень сделал глоток вина, чувствуя его терпкую горечь, которая идеально сочеталась с тем, что он ощущал сейчас. Лицо Джуна стояло перед глазами, такое знакомое и одновременно чужое. Пришло горькое осознание: между ними не просто обида, а глухая бетонная стена. И самое страшное было в том, что они возвели её собственными руками. С того самого первого дня, когда оба решили, что ложь — это лучший фундамент для их отношений. Теперь, когда маски треснули, за этой стеной не осталось ничего, кроме руин и выжженной земли, на которой когда-то цвело нечто, похожее на любовь. Внезапно парень ощутил чье-то присутствие позади. Тишина ночи вмиг стала осязаемой. Цзян Ин не оборачивался, но кожа на спине, не прикрытая тканью костюма, буквально горела от чужого взгляда. Эти шаги — тяжелые, уверенные, размеренные — были выжжены в его памяти. Они снились ему в кошмарах и преследовали в галлюцинациях. — Так вот где прячется ничтожная собачонка... — Голос Ли Джуна прорезал ночной воздух, низкий и вибрирующий, как рокот приближающегося шторма. Парень нехотя повернулся. Сердце предательски затрепетало, совершив болезненный кульбит. Перед ним снова стоял этот статный, пугающе идеальный мужчина. Лунный свет подчеркивал острые линии его лица, а в глазах плясали тени, которые Ин когда-то принимал за тепло. Пальцы парня так сильно сжали тонкую ножку бокала, что послышался едва уловимый хруст стекла. — Чего тебе? — выплюнул он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. Ли Джун сократил расстояние между ними до минимума. От него пахло дорогим табаком, элитным парфюмом и той самой опасностью, которая всегда пьянила Ина больше любого вина. Мужчина внезапно рассмеялся — сухо и жестоко. — Хочу посмотреть, как низко ты падешь, — прошептал он, склонившись к самому уху парня. — Теперь ты запасная подстилка для Южного фронта? Слова Джуна ударили наотмашь. Гордость и накопленная за эти месяцы ярость вскипели в одно мгновение, вытесняя остатки сентиментальности. Он резко вскинул руку, и темно-красная жидкость из бокала брызнула прямо в лицо Джуну, пачкая его идеальную рубашку и заливая глаза. В следующее мгновение раздался резкий звон. Ин с размаху разбил бокал о каменные перила террасы и, не колеблясь, приставил острый, зазубренный край стекла к горлу мужчины. В лунном свете блеснули кровавые капли вина, стекающие по осколку. — Попробуй повторить, — прошипел парень, а его глаза загорелись праведным огнем. Мужчина даже не вздрогнул. Он медленно слизнул каплю вина с верхней губы и насмешливо закатил глаза, словно перед ним был не опасный киллер с оружием у горла, а капризный ребенок. — Ну? — Джун подался чуть вперед, заставляя осколок слегка надавить на кожу. — Тот, кто рыдал на моих похоронах, не сможет убить меня, малыш. Он произнес это с такой убийственной уверенностью, что стекло в руке Ина мелко задрожало. Джун знал, куда бить — прямо в ту самую рану, которая еще не успела затянуться. Внезапно рука Ина оказалась в стальном захвате. Ли Джун перехватил его запястье, не давая двинуть осколком, и одним резким рывком притянул парня к себе. Не успел тот выдохнуть, как мужчина впился в его губы страстным, собственническим поцелуем, властно проникая языком вглубь и выжигая всё пространство между ними. Сердце Ина взлетело к самому горлу, отбивая бешеный ритм. На мгновение мир вокруг исчез, оставив только этот знакомый до боли жар. Глаза парня расширились от шока и вспыхнувшего негодования. Собрав все силы, он резко оттолкнул от себя мужчину и, не давая тому опомниться, с размаху заехал кулаком прямо по физиономии. Джун пошатнулся, приложив руку к лицу. Он медленно выплюнул кровь из разбитой губы и вновь улыбнулся — на этот раз в его взгляде читалось опасное торжество. — Как интересно... — прохрипел он, глядя на парня в упор. — Лживая крыса всё ещё влюблена в меня. — Что ты несёшь?! — выкрикнул Ин. Ярость запульсировала в венах, вытесняя остатки смущения. Ин бросился к мужчине и мёртвой хваткой вцепился в лацканы его дорогого смокинга, едва не встряхивая этого гиганта. — Ты. Меня. Любишь, — прошептал Джун, почти касаясь своими окровавленными губами его лица и растягивая рот в мерзкой, самоуверенной ухмылке. Парню нестерпимо захотелось стереть это выражение превосходства раз и навсегда. Действуя на чистых рефлексах, он мгновенно поднял колено, нанося резкий и точный удар мужчине прямо между ног. Тот внезапно осекся. Ухмылка сменилась гримасой шока и острой боли. Он судорожно схватился за перила террасы, медленно сползая по ним и приседая на корточки, пытаясь восстановить дыхание. — Пошёл ты! — ядовито плюнул Цзян Ин. Развернувшись, он стремительным шагом направился прочь, оставляя Ли Джуна корчиться на холодном полу террасы в полном одиночестве. — Мелкий паршивец... — прорычал Джун вслед, превозмогая боль, но в его голосе, помимо злости, всё ещё слышалось пугающее предвкушение. Продолжение игры явно стоило этих травм.