Часть 4
15 марта 2026 г., 20:40
«When the lights are turn too low for me
In the dark I feel you close to me
You're the one that I want to see
You're the one for me»
Hurts — Lights
Оказавшись на воздухе, Гермиона первым делом подумала, что нужно остыть и привести себя в чувство, но тут же задвинула эту мысль подальше. То, какую реакцию вызвали у неё прикосновения Фреда, его слова, какое сильное желание они пробуждали, стоило того, чтобы отдаться полностью бушующему внутри жару, даже рискуя обжечься — потому что она давно такого не испытывала, а может и вовсе никогда. Этот вечер уже мог стать одним из самых приятных воспоминаний в жизни, и она лишь опасалась пристраститься, захотеть этого снова. Но хорошая глупость требовала действовать вопреки рассудку и страхам. Вслушиваясь в шорохи травы, голоса и шаги, она встревоженно дёргалась и оглядывалась, ожидая, что кто-нибудь снова захочет помешать. — Грейнджер! — послышался шёпот из темноты. Она сделала пару шагов в сторону звука, и через секунду руки Фреда крепко обвили её. — Есть уголок за сценой. Никто и не подумает тут нас искать. Он потянул её под присоединённый к шатру тент. Но стоило им только оказаться в укрытии и прижаться друг к другу, как по тканевым стенам заплясали отсветы зажжённых волшебных палочек. — Что, гиппогриф их задери, тут можно делать? — раздражённо прошептал Фред, выпустив Гермиону из объятий. Неясные голоса с каждой секундой звучали ближе. Похоже, направлялись они именно сюда, и первым делом Гермиона подумала, что это могли быть ребята, которые искали листок. — Что нам делать? — запаниковала она. Фред приложил палец к губам и выглянул наружу. — Талисман мой, лапка нюхлера, — растягивая слова, проворчал какой-то явно перебравший мужчина. — Не видели? Хотя Фред и сказал, что ничего такого не находил, это не убедило гостя. Гермиона заметалась, пытаясь спрятаться, и беспомощно замерла, когда полотно тента отогнулось и вместе с Фредом показались покачивающиеся басист и волынщик «Ведуний». Последний стал заглядывать под столы, стулья и чуть ли не ползать по полу, причитая об утраченном талисмане. — Удачи, братцы, — с задором бросил Фред, протянув Гермионе руку. Они выбежали на тропинку, огибающую сад. Впереди снова замелькал свет волшебных палочек, становившийся всё ближе. Фред потянул Гермиону в густую тень деревьев и прижал её к стволу ивы, прикрывая собой. Она охнула, когда его колено влезло между её ног, туго натянув платье на бедрах, а ухо защекотало частое дыхание. И без того обострённая чувствительность стала почти болезненной, и казалось, что каждая клетка её тела заныла от нетерпеливого желания соприкоснуться с ним ещё теснее. Послышались голоса мистера Уизли и Ксенофилиуса Лавгуда. Судя по всему, они остановились у поросли трепетливых кустиков, обсуждая их запах. — Знаешь, это заводит, — призналась Гермиона. — Трёп стариков? Ну и вкусы у тебя! — Я про то, что нас могут застукать. — Да? — Рука Фреда, покоившаяся на её пояснице, бесстыдно поползла ниже. — Может, здесь нам и остаться? Постоянно кто-то рядом будет ходить. Его губы коснулись её шеи, и Гермиона с шипением вцепилась зубами в его плечо, подавляя стон. — Давай найдём другое место, — задыхаясь, прошептала она. — Как пожелаешь, лапуля. Ей начинало нравиться это слово, особенно когда Фред произносил его на ухо и понижал голос. Уворачиваясь от света, льющегося из шатра и окон «Норы», пригибаясь и прячась за зарослями кустистой вишни, они остановились у каменного сарайчика, в котором держали мётлы. — Что скажешь на это? — В квиддич играть сегодня точно никому не приспичит. — Значит, слишком безопасно? — хмыкнул Фред. Гермиона промолчала, дёрнув скрипучую дверцу. Оказавшись внутри тесного даже для двоих сарайчика, пропахшего ваксой и деревом, и применив всевозможные заклинания, которые не позволили бы прервать их уединение, они обменялись смешками. В свете зажжённой палочки Фреда кружились тысячи пылинок, а на стене, уставленной ящиками с хламом, шевелилась огромная тень паука, оплетавшего трепыхавшуюся в паутине муху. — Почему мы не использовали Дезиллюминационные чары вместо того, чтобы бегать и прятаться, как два дурака? — спросила Гермиона, положив сумочку в торчавшее из ящика голенище сапога. — Потому что в этом вся прелесть, Грейнджер, — подступив ближе, ответил Фред. — Ты же сама сказала, что тебя это заводит. Внезапно наступившая тишина зазвенела растерянностью и предвкушением. Пути обратно не было, но шаг вперёд должен был стать прыжком в пропасть. Гермиона едва успела вдохнуть, прежде чем Фред приподнял её подбородок и обрушился на неё поцелуем, от которого у неё подогнулись колени, и издала удовлетворённый стон, подаваясь навстречу требовательным губам, терзающим её, и горячему языку, скользнувшему в рот. — Мы делаем это в порядке исключения, только один раз, — с трудом отстранившись, пробормотала Гермиона. И тут же пожалела: утверждать этого она не хотела, да и спрашивать тоже. — Один? Не хочу хвастать, но будь уверена — ты захочешь ещё. — По-моему, хвастать нечем, если с одного раза у тебя не… — Гермиона засмеялась, и Фред поглотил этот смех поцелуем. Придерживая её одной рукой, второй он шарил в воздухе, пытаясь найти, куда пристроить волшебную палочку. Но когда Грейнджер, до этого лишь робко цеплявшаяся за рубашку на груди, вдруг сжала пальцы на его паху и стала расстёгивать брюки, Фред выронил палочку из рук, и та покатилась по каменному полу. Резко стало темно. — Куда ты так торопишься, Грейнджер? — перехватив её проворные пальцы, спросил он. — Это ты тянешь. Мы тайком собираемся трахаться или дадим всем сделать очевидный вывод? Фред замер и отклонился назад. Точно ли это сейчас была Грейнджер? Он мог различить лишь влажные отблески глаз, уставившихся на него. — Трахаться? Ну и грязный же у тебя язык! — усмехнулся Фред, коснувшись ладонью её щеки. Большой палец оказался слишком близко к её мягким губам, и было невозможно удержаться и не дотронуться до них. С едва уловимым влажным звуком она разомкнула губы, впуская его в свой рот и касаясь кончиком языка, а затем, плотно обхватив, втянула полностью. Казалось, темнота в этом сарае уже не могла стать гуще, но на пару мгновений Фред словно ослеп, ощущая, как дразнящие касания Грейнджер и её шумное от старания сопение делают тесноту в брюках невыносимой. Когда бы ещё его член мог завидовать пальцу и мечтать поменяться местами? Склонившись и припав к её шее, Фред жадно всасывал и покусывал кожу, одуряюще пахнувшую сливочным пралине. Он ощущал пальцем вибрацию стонов и проталкивался глубже, скользя по шелковистому языку, а свободной рукой изучал её тело. Вернее, пытался — обтянутая шёлком упругая задница примагничивала его ладонь, заставляя мять и наглаживать только её. Холодные руки Грейнджер скользнули ему под рубашку, царапая, сжимая и притягивая ближе. Она ёрзала и трепыхалась, пытаясь потереться о него бёдрами. Фред был готов прямо сейчас покончить с этими заигрываниями, которые лишь распаляли, но не давали никакого удовлетворения, если бы только мог сообразить, как здесь можно устроиться. Протянув руку, он ощупал стену позади Грейнджер. Направляемая Фредом, Гермиона попятилась, пока не упёрлась лопатками в холодный камень. Накидка осталась в шатре, но едва ли она помогла бы избежать синяков и ссадин, так что Гермиона развернулась спиной к Фреду и, выгнувшись, потёрлась о него. Мысль о том, что она была причиной его возбуждения, которое ощущалось сквозь разделявшую их одежду, заводила её ещё сильнее. — Так? — услышала она его удивлённый шёпот. — Стена холодная и слишком жёсткая. Я всю спину сотру. Его ладони опустились на её плечи и потянули вниз бретели платья. Гермиона ожидала, что он наконец коснётся её груди, но Фред убрал руки. Услышав шорохи, она обернулась: он снимал с себя рубашку, которая спустя несколько мгновений укрыла её спину. — Прости, Грейнджер, но я бы предпочёл, чтобы ты стонала мне в рот, — развернув её к себе, сказал Фред. В животе тяжело ухнуло. Он прижал её к стене, целуя, и одновременно потянул лиф платья вниз. Обожжённые холодным воздухом соски заныли, Гермиона выгнулась навстречу пальцам Фреда, огладившим и сжавшим их, и вскрикнула от слишком интенсивных ощущений, мгновенно отозвавшихся пульсацией в глубине тела. Она переступала с ноги на ногу, чтобы почувствовать трение там, где оно было жизненно необходимо, но этого было слишком мало. Ей не терпелось впустить Фреда в себя, заполнить им алчущую внутри пустоту. — Хватит, — выдохнула она и потянулась к ширинке на его брюках. — Я больше не выдержу. На этот раз Фред не стал её останавливать и потянул подол платья вверх, а затем подхватил Гермиону, устраивая на своих бёдрах. Обхватив его ногами и скользнув рукой между их тесно соприкоснувшимися телами, она сдвинула в сторону бельё, убрав последнюю преграду. — У тебя ведь есть… — Сунь руку в левый карман. — Что это? — удивилась Гермиона, нащупав что-то прохладное, вытянутое и твёрдое. Похоже, это был стеклянный флакон. — Барьерный эликсир. Между прочим, один из хитов «Вредилок». «Страсть без прослоек для ваших коек» — не слышала? Или «Для лучших мгновений без потери ощущений». Нет? — Правда считаешь, что мне нужна реклама сейчас? — сквозь смех съязвила Гермиона. — Как этим пользоваться? Он всё сделал сам, она лишь услышала два щелчка крышки и чавкающий звук растираемой жидкости. Когда Фред принялся дразнить её, медля с тем, чтобы приступить к делу, Гермиона резко сжала его бёдрами, притягивая к себе. Первый глубокий толчок выбил из её груди протяжный вздох наслаждения, зазвучавший эхом, которое оказалось не отражением от стен, а таким же вздохом Фреда. Они оба замерли. Гермиона крепче вцепилась в его обнажённые плечи и откинула голову назад, отдаваясь ощущениям. Привыкшие к темноте глаза наслаждались контуром приоткрытых в немом призыве губ, видневшихся в едва уловимом свете, проникающем сквозь прорехи в крыше. Проведя языком по натянутому горлу Грейнджер и вызвав у неё этим тихий всхлип, Фред накрыл её рот своим и снова толкнулся в её жаркую глубину, податливо принимающую его полностью. Пространство вокруг наполнялось звуками соединявшихся тел, приглушёнными стонами, терявшимися среди сплетения языков и губ, и тяжёлым дыханием. Гермиона чувствовала, как камень за спиной переставал быть жёстким и холодным, будто бы плавясь вместе с ней, как её, оторванную от земли, удерживал в реальности только их общий ритм. Фред терял счёт времени, терялся в ней. Он чувствовал её влагу, солоноватый привкус её кожи, погружался, выныривал, ощущая волны, захлестывающие и сжимающие его, и был готов захлебнуться во всём этом. Если Грейнджер была морем, то он хотел стать штормом или землетрясением и заставить её выйти из берегов. — Я уже близко, — туманным голосом прошептала она. — Фред… Он замер, услышав своё имя, которое она произнесла одновременно требовательно, жадно, испуганно и с мольбой. — Нет, не останавливайся. Трахни меня так, будто мы больше никогда не увидимся. Если так, то Фред предпочёл бы застыть в этом моменте. Но было ясно, чего она просила. — Тогда держись крепче. Перехватив её ноги под коленями и задрав их выше, он принялся почти вколачивать Грейнджер в стену, словно бы намеревался увековечить отпечаток её спины и задницы в камне или вовсе разнести этот сарай к чертям. Сквозь частые шлепки и превратившиеся в поскуливания стоны, Фред услышал, как то-то сбоку со стуком упало на пол — похоже, с её ноги соскочила туфля. Держать этот бешеный ритм становилось невыносимо, он чувствовал, что вот-вот сорвётся, и держался только на мысли, что Грейнджер от своего «близко» оказалась слишком далеко, и пытался придумать, как её подтолкнуть. В ушах всё ещё звучали сказанные в порыве слова. Гермиона никогда не позволяла себе такого и теперь не могла перестать грызть себя за то, как это было нелепо и пошло. Что Фред о ней подумал? И, будто этого было мало, следом потянулась мысль, что они, наверное, слишком долго здесь уединяются. Что, если их ищут? Как бы она ни пыталась сосредоточиться на моменте, которого так желала и добивалась, чёртовы мысли превратились в стену между ней и Фредом и всё испортили. Настроившись вернуть себе контроль над ощущениями, Гермиона обвила его шею одной рукой и вцепившись в волосы на его затылке, а другой потянулась вниз, собираясь коснуться себя. — Нет, — замедлившись, выдохнул Фред и тесно прижался к ней, мешая руке. — Хочу, чтобы ты сейчас кончила только со мной. — Я так не могу, — огрызнулась она. — Поспорим? — плавно продолжая двигаться в ней, прошептал он. — Если не выйдет, покажу тебе, что ещё умею языком. Ты ничего не теряешь. Гермиона затаила дыхание и не знала, что ответить. Ей отчаянно захотелось сдаться — и лучше этим обещаниям, чем грызущим её мыслям. Внезапная пауза была, конечно, очень кстати, чтобы перевести дух, но её молчание и бездействие настораживали. Ещё ни разу Фреду не доводилось сталкиваться с такой реакцией. Обычно эти слова работали как универсальная отмычка. — Это будет долго, — едва слышно произнесла она. — У нас нет времени. — Чёрт побери, Грейнджер, — резко толкнувшись в неё, простонал Фред. — Предоставь это мне. В ответ на это она затрепетала вокруг него. «Так вот какая отмычка тебе нужна! — с торжеством подумал он. — Следовало бы раньше догадаться». — Просто дыши. Закрой глаза. Слушай меня. Пока Фред проникал в её тело, его голос проникал в её сознание, заставляя мысли и сомнения плавиться. Следуя командам, Гермиона снова схватилась за Фреда обеими руками. — Даже не представляешь, как мне нравится слышать, какая ты мокрая, — снова зашептал он и будто в подтверждение задвигался чаще, сделав этот звук ещё очевиднее. Воздух из её лёгких стремительно сорвался в громкий сладостный стон. — Быть в тебе, — с очередным размашистым толчком, рвано выдохнул Фред. — Чувствовать тебя. Внутри… Снаружи… Как будто ты моя полностью, — шепнул он ей в висок, касаясь губами. В глазах почему-то защипало, и она стала размеренно дышать, чтобы не расплакаться. Даже в самых смелых фантазиях Гермиона не представляла, что кто-то будет говорить с ней во время секса, ещё и так — одновременно грязно и нежно. И уж тем более, что этим кем-то окажется Фред. Он словно нащупал какую-то чувствительную точку, о существовании которой она даже не подозревала, и этого хватило, чтобы вновь оказаться на краю. — Если у нас есть… только сегодня, — с трудом сдерживая себя, продолжал Фред, слыша и ощущая, как она отзывается на его слова, — то я хочу получить тебя всю. Из головы не шло, как отчаянно горячо Грейнджер произнесла его имя, и вряд ли он когда-нибудь смог бы это забыть. Она оседала запахами в его ноздрях, вкусом на языке, теплой липкостью отпечатывалась на его коже, и всего этого было много — больше, чем можно было ожидать, — но в то же время преступно мало. — Отпусти себя, Грейнджер, — зарываясь носом в её волосы, хрипло пробормотал Фред. — Хотя бы сейчас. Доверь мне своё удовольствие. Я хочу этого. Она так протяжно и громко ахнула, что он едва не кончил от одного этого звука. Руки, державшие его за шею и плечи, ослабили хватку, а напряжённые бёдра стали мягче. — Всё правильно, — удовлетворённо протянул он и покрепче перехватил её, теснее прижав к стене и стараясь не обращать внимания на уже дрожавшие от напряжения руки и спину. — Дыши глубже и чаще. Он снова ускорил темп. Её дыхание стало больше походить на жалобные всхлипы. Оставалось совсем немного. Она всё жарче обхватывала его, и в то же время становилась нестерпимо влажной и скользкой. Забывшись, Фред сам не заметил, как прошёл точку невозврата. — Гермиона, — в панике выдохнул он, поняв, что сорвётся раньше неё. В ту же секунду она вскрикнула и сжалась так, что он едва не выронил её из рук. Её тело словно превратилось в пушку и пыталось вытолкнуть его, как ядро. Тяжело привалившись к холодной стене, чтобы удержаться самому и удержать её, и заходясь в накрывшей его с головой волне блаженного отупения, он почти не заметил, как содрал лоб о камень, и будто сквозь сон чувствовал содрогавшуюся под ним Грейнджер и слышал её частые глухие стоны. Плечу вдруг стало мокро, и до него дошло, что это не пот, только когда она стала шмыгать носом. Растерянность перед слезами быстро привела его в чувства. — Ты как? — осторожно спросил он. — Всё хорошо, — сдавленно прошептала она. — Даже слишком. Ещё до того, как всё затихло и они отпустили друг друга, Фред понял, что влип. Может, в большие неприятности, но, опьянённый моментом, он считал, что во вполне себе приятности, и поспорил с собой, что чёрта с два это будет один единственный раз. Встав на ноги, Гермиона потеряла равновесие, снова схватилась за Фреда и засмеялась. — У меня слишком трясутся ноги, — призналась она, пытаясь нашарить в темноте слетевшую туфлю. — Как я сейчас пойду… — Может ну его? Оседлаем мётлы и дадим дёру отсюда, — предложил Фред. Гермиона коснулась его влажной от пота груди. Под пальцами гулко и бешено билось сердце. Скользнув рукой выше, она провела по его плечам, всё ещё часто двигавшихся от сбитого дыхания. Ей хотелось запомнить это, пускай почти ничего не было видно. В ушах всё ещё звучал его страстный возбуждённый шёпот, и даже если такое он говорил каждой, с кем спал, Гермионе было плевать — она чувствовала, что для неё случилось что-то невероятное и особенное. На короткий миг она поверила, что не одинока. — Заманчиво, но оседлать я сейчас тоже ничего не способна. — Рад стараться, — хмыкнул Фред. Вернув ему рубашку, Гермиона принялась приводить себя в порядок. Больше всего сейчас ей хотелось обнять Фреда и простоять в этом сарае вечность. Мешало только опасение, что он испугается и решит, что на неё нашёл романтический угар, а заверения, что это благодарность, его не переубедят. Фред присел и потянулся за укатившейся под стеллаж палочкой. Заметив белеющий в пыли листок, дрожащей рукой он подобрал его и убрал в карман. — Твоё одиночество — тоже лучший подарок, — тихо произнесла Грейнджер. — Потому что… это было мощно, я никогда так не… Ну, ты знаешь… Зачем я вообще это говорю? — сокрушённо зашипела она. Он обернулся. Было забавно, как она теряла слова, какой смущённой выглядела в свете, хотя совсем недавно просила «трахать» её. Но смеяться ему почему-то не хотелось. Лишь отдышаться и всё повторить, застрять с ней здесь хотя бы до утра. Уж слишком хорошо ему сейчас было, чтобы возвращаться к реальности. — Ты тоже бесподобна, Грейнджер. Она просияла и тут же отвернулась. — Только уточни кое-что, — достав сумочку из резинового сапога и роясь в ней, протянула она. — Про язык было реальное предложение или ты просто без спора сам кончить не можешь? — Ну держись! — вскочив на ноги, хохотнул Фред и снова притиснул её к стене.***
Вернувшись в шатёр, Гермиона отыскала взглядом Фреда и улыбнулась, вспомнив, как при свете палочек они старательно убирали друг с друга засосы, царапины и вообще любые следы, связывавшие их; как он обтёрся листьями дикой мяты, обнаружившейся рядом с сараем для мётел, так что даже самый чуткий нос не уловил бы ничего необычного; как они по-шпионски прокрадывались по саду и как он разведывал для неё путь к ванной. Это определённо была самая лучшая глупость, которую она только могла совершить, а Фред оказался лучшим подельником. — Не нашли мы список, — сообщила Джинни, когда Гермиона подошла к столу. — Конечно, потому что я его сама отыскала. Сейчас мы всё и узнаем… Гермиона потянулась к сумочке, как вдруг её настигло осознание того, что она не переложила листок из платья. Более того — под платьем его тоже не было. Выходило, что где-то на полу сарая с мётлами оставалась главная улика. Она в панике посмотрела на Фреда. — Как только ты всё-таки соизволишь обсудить итоги со мной, — заявил он, поднявшись из-за стола. — Мы так и не сошлись в том, какой вкус хуже. Он указал рукой в сторону бара. Изобразив для всех, что не слишком-то этим довольна, Гермиона последовала за ним. — Нам срочно нужно вернуться в сарай, — прошептала она. — Как быстро ты изголодалась! — Да чтоб тебя, Фред! — шикнула Гермиона, оглянувшись и убеждаясь, что никто их не слышит. — Мы не всё там убрали… — Да. Похоже, рядом со мной ты теряешь голову, Грейнджер, — подмигнул Фред, а затем вытащил из кармана лист и протянул ей.
