Часть 3
15 марта 2026 г., 20:40
«Do you know what it hurts like to be left alone?
Do you know what it hurts like?
'Cause when you get up I couldn't deny that
You're the one I want at my side tonight»
Hurts — Lights
«I wish you'd stop ignoring me
Because you're sending me to despair
Without a sound, yeah, you're calling me
And I don't think it's very fair»
Arctic Monkeys — I bet you look good on the dancefloor
Когда фейерверки отгремели, а Джордж и Анджелина, преодолев коридор из гостей, зажёгших волшебные палочки, вместе прыгнули в лодку, охваченную голубоватым свечением, и исчезли, Фред коснулся узла бабочки на шее и потянул его в сторону. Он ждал, что яркая точка в сегодняшнем дне станет точкой и для его тревог, что он сразу примет всё как данность и наконец сможет расслабиться. Однако внутри снова заскреблась тоска, которая до этого отступала под напором собранности или веселья. Он отчётливо ощутил себя осиротевшим, и это ему не нравилось. Гости, столпившиеся на берегу, расходились: кто-то уже прощался, кто-то возвращался в шатёр или дом. Грейнджер в тонкой накидке на плечах, поёживаясь, стояла у пруда в компании друзей, бросавших камни в воду. Она совсем уже не походила на ту, что затеяла соревнование с мороженым или кружилась на танцполе. Похоже, всё её веселье тоже было короткой вспышкой фейерверка. Словно почувствовав его взгляд, она повернула голову в сторону Фреда. Он успел заметить мелькнувшую на её лице улыбку, прежде чем Грейнджер слишком торопливо и неловко отвернулась и стала поправлять шпильки в причёске. Всю его тоску и усталость тут же снесло волной азарта. Точка, что он только что поставил, резко превратилась в будоражащее ум многоточие. Не дав себе и минуты на сомнения, Фред отправился к «Ведуньям», которые после завершения программы прочно обосновались у бара. Все были увлечены очередной игрой. Несколько тщетных попыток заставить камешек сделать больше двух прыжков по воде не прибавили Гермионе энтузиазма. Занятием это было совсем не интересным и даже навевающим тоску. Может, дело было в том, что шампанское выветрилось. А может, в том, что ей хотелось чего-то по-настоящему дерзкого или увлекательного. Или кого-то, если быть с собой до конца честной, потому что мысли о Фреде никуда не выветрились, а стали лишь назойливее. Заметив, что он куда-то подевался, она предположила, что искать его стоит в шатре. Искать? Скрестив руки на груди, она стала расхаживать вдоль берега. Не хотелось бегать за Фредом, как очарованная дурочка, даже если она ею и была. Что, если ей вообще примерещилось, что сегодня он как-то по-особенному вёл себя и оказывал ей внимание? С подружками невесты он вёл себя точно так же. Очень может быть, что сейчас он уже был с одной из них. «А почему обязательно бегать? — спросила себя Гермиона. — Можно созвать судейский состав, а там уж как пойдёт». Она ведь уже хотела воспользоваться этим предлогом. Был ли он нечестным и надуманным? Ничуть. Более того, те, кто боролся за билеты, поедая мороженое, рано или поздно опомнятся и начнут требовать результаты или возврата денег. Можно было даже сказать, что заседание судей необходимо созвать как можно скорее. Едва обнадёжившись, Гермиона взглянула в сторону веселившихся ребят и представила, как кто-нибудь захочет влезть посреди обсуждения. Тот же Ли, например. В качестве подстраховки она исподтишка зачаровала брошенный кем-то камень, заставив его сделать восемь прыжков. Разыгравшаяся после этого суета стала прикрытием, на которое Гермиона и рассчитывала. Охватившее её чувство, будто она совершила шалость века, заставляло озираться на оставшуюся позади компанию и ускорять шаг, так что она удивилась, когда против своей воли резко затормозила: у входа в шатёр Фред схватил её за плечи и утянул в сторону. — Знаешь, ты не слишком-то расторопна, — сказал он. Надеясь, что он тоже решил прятаться за их обязанностями судей, чтобы остаться вдвоём, Гермиона всё же уточнила: — О чём ты? — «Ведуньи» почти сбежали. Если бы я не уговорил их остаться, плакала бы твоя интрижка. Плотнее запахнувшись в накидку, она попыталась напустить на себя серьёзный вид, хотя внутри ликовала: он не одумался и, кажется, намеревался продолжить эту игру. — Ну же, Грейнджер, казна «Вредилок» только что опустела ради этого — скажешь, зря? — подначивал Фред. «Да как у тебя это получается?» — подумала Гермиона, снова ощутив себя так, будто в крови заиграли пузырьки шампанского. — Скидки на услуги распорядителя ты дать не мог, поэтому решил компенсировать жадность услугами свахи? Мило. — Рад, что ты оценила. — Ещё нет. Ты ведь говорил, что надо распробовать, чтобы знать, что оценивать? Заметив проблеск удивления на его лице, Гермиона осмелела. — Там его приятели как раз всё обратно ставят, — заглянув через его плечо, продолжила она, — а у него всё и так при себе. Пора дерзать, пока он свободен. — Именно. — Я пойду. — Удачи. Продолжая стоять на месте, они смотрели друг на друга, не отводя взгляды. Фред выжидал, когда она всё же сдастся. Он был уверен, что Грейнджер бы даже на спор не рискнула подойти к волынщику. И его слишком воодушевляла мысль, почему она не станет рисковать, но хотелось получить очевидный зелёный сигнал. Гермиона ждала, когда сдастся Фред. Использовать волынщика в качестве чучела и громоотвода было забавно, но слишком удобно, чтобы и дальше ничего не предпринимать. Она сделала шаг в сторону шатра. — Постой, — спохватился Фред и, взмахнув палочкой, сотворил беруши и протянул ей. — Для безопасной страсти. Мне-то твои уши понадобятся ещё. — Баллы обсуждать? — Как знать, — пожал он плечами и многозначительно улыбнулся. — Ждёшь, что заинтригуюсь и начну расспрашивать? «Ах ты ж! В лобовую пошла?» — усмехнулся про себя Фред. Что ж, давно было пора. — Ты уже заинтригована. Сможешь доказать обратное? — Могла бы. Но хочу ли? — Грейнджер шагнула в сторону и проскочила в шатёр. В квиддиче это называлось финтом Вронского. Провожая её взглядом, Фред боролся с желанием сразу броситься следом. Внутри было слишком мало людей, чтобы иметь возможность затеряться на виду у всех. Или в самый раз, чтобы остаться вдвоём? «Ведуньи» грянули очередным хитом. Решив, что остальные сами услышат и подтянутся и он может наконец быть собой, а не шефом вечеринки, Фред стянул бабочку, затолкал её в карман брюк и поспешил на танцпол. Грейнджер стояла у бара и наблюдала за ним. Насмешливо и с торжеством. Очевидно, считала, что он у неё на крючке. И хотя Фред приплатил группе немалые деньги за короткое продолжение вечера, чтобы снова получить шанс потанцевать с ней, он не торопился с приглашением. Она плохо его знала, если думала, что одним финтом заставит его подойти первым. Он собирался играть так, чтобы у неё лопнуло терпение — пускай для этого и приходилось танцевать в одиночестве. В любой игре должен быть нерв. Шатёр быстро стал наполняться людьми, и вот уже рядом стали толкаться самые стойкие и неугомонные. Оказавшись рядом с Лиз, Фред сымпровизировал несколько па, уворачиваясь от тянущейся к нему руки. Грейнджер лишь закатила глаза, заметив это. Тогда он решил дерзнуть и всё же увлёк Лиз в танец. Пытаясь перекричать музыку и пьяно хихикая, Лиз принялась травить анекдоты. Хотя они были действительно смешными, Фред не мог выдавить из себя что-то большее, чем ухмылку или рассеянное поддакивание, и всё время смотрел в сторону бара. В конце концов он потянул её в самый центр компании танцующих девчонок и оставил там. Можно было только понадеяться, что она не будет жаловаться на него Анджелине. Ли, тут же оказавшийся рядом, снова принялся спрашивать о результатах состязания, и в этот раз у него была группа поддержки. Галдящие наперебой голоса удалось на время заглушить, предложив всем напитки. Воспользовавшись моментом, Фред улизнул к бару. Тяжело дыша, он облокотился на стойку. — Народ негодует, Грейнджер. Все видят, как ты строишь глазки, но не зовёшь меня танцевать. — Ты делаешь то же самое, — заметила она, чуть отодвинувшись от него. — Ну нет, я делаю хуже. Зову другую. «Потому что ничего умнее придумать не мог», — раздражённо подумала Гермиона, но тут же призвала себя к спокойствию. По его виду всё было ясно: Фред хотел вывести её из себя. Специально. Но он слишком уж явно дал понять, как его цепляет обратное. — Надеюсь, Лиз догадалась, что никакой ты не снитч, а скользкий кусок мыла? — скучающим тоном отозвалась она, посмотрев на танцпол. Уловив холодные нотки в её голосе, Фред на секунду засомневался: не перегнул ли он с нервом? — Бладжер, ты хотела сказать? — придвинувшись ближе, спросил он. Гермиона притворно ахнула, и на его лице появилось недоуменное выражение. — Насколько близко вы с волынщиком общались? Ты стал слышать хуже. — Не беспокойся, у тебя нет поводов для ревности. — Знаю. Это ведь ты подтвердил слухи, что он хранит верность инструменту. Фред хлопнул ладонью по стойке и шутливо погрозил пальцем. Довольная своим ходом и, как ей показалось, его оправданием насчёт Лиз, Гермиона приложилась к бокалу. — Мне вот что интересно, Грейнджер, — снова придвинувшись, сказал Фред. — Где ты пряталась всё время? — Прости? — Где ты… — Он осёкся и покачал головой, улыбаясь своим мыслям. — Знаешь, неважно. — И снова ты это делаешь. Не буду я тебя расспрашивать. Если хочешь что-то сказать — говори. Фред не думал, что честность сейчас была бы к месту. Грейнджер так хорошо сегодня подхватывала и отбивала его подачи, что он невольно сравнил её с Джорджем. С одной большой оговоркой, конечно. Но даже так ни она, ни кто-либо ещё не понял бы, почему это цепляло — да и сам он ещё не до конца себе объяснил, в чём дело. Зато отчётливо понимал, что нужно быть полным олухом, чтобы признаться в таком девушке, на которую имеешь виды. Особенно когда в рукаве есть правда проще и красивее. — Ты чертовски классно выглядишь на танцполе, — заявил он. Она недоверчиво прищурилась, но её лицо стало розовее. — Я это и не прятала. Но спасибо. — Нет, правда, сегодня ты отрываешься как никогда. Рад это видеть. — Надеюсь, никогда больше не увидишь, — невесело усмехнулась Грейнджер, отпив из бокала. — Потому что вся фишка в отчаянии. Сказала это она, но Фред снова ощутил, как внутри заворочалась его собственная тоска. Он предпочёл бы как обычно задушить её весельем. Да и Грейнджер бы это тоже не помешало. Было очевидно, что её игривый настрой стремительно сдувался: поджатые губы, сползающая бретель. Он уже видел это, когда она про домовиков своих говорила, и, чёрт возьми, не было у него шуток на такие случаи. А если бы и были, то наверняка они бы сделали всё хуже. Нужно просто утащить её на танцпол, подумал Фред, но слова вырвались из его рта раньше, чем он успел протянуть ей руку: — Понимаю. Я думал, это будет самый счастливый день в моей жизни. Она удивлённо уставилась на него, и он спешно добавил: — И так оно, в общем, и есть. Я правда рад за них… — Но? Услышав, с какой стервятнической надеждой прозвучало это «но», Гермиона прикусила язык. Подперев голову рукой, она приложила пальцы к пылающему от стыда уху. Фред оценивающе взглянул на неё и взял с подноса шампанское. Сделав глоток, он отвернулся в сторону, продолжая молчать. «Ну и что? Он ведь сам подразумевал «но», — успокаивала себя Гермиона. — Только, похоже, струсил сказать». Это слегка раздражало, потому что она только что была откровенна с ним. Хотя сравнивать было глупо, едва ли его переживания из-за этой свадьбы могли быть ужаснее её собственных. Ей было бы легче, услышь она, что у кого-то на душе творилось то же гадство в такой день. — Весь день я думал о том, что это конец эпохи, — всё ещё глядя в никуда, наконец заговорил Фред. — Что она забирает его у меня. Знаешь, по-настоящему. Пока они просто встречались, я считал её нашей подругой, а теперь она стала его женой, и я понял, в чём вся штука. Они станут жить вместе, вместе строить планы, а я… гостем стану для них. Буду сам по себе. Я в ужасе, если честно, — усмехнулся он, комично выпучив глаза. Покусывая губы, Гермиона подумала, что это всё звучало бы глупо и по-детски, если бы не ощущала того же каждый раз, когда после встречи её друзья расходились по домам парами. Она упрекала себя за зависть, которую испытывала, за чувство отчуждённости, которой не было на самом деле — ведь друзья всё ещё оставались с ней. Но от самоупрёков не было толку: эти чувства никуда не девались. Ей нужно было время привыкнуть ко всему этому. Ну, или кто-то такой же рядом. — Что ж, раз это конец эпохи — поздравляю с началом самостоятельной жизни, — отсалютовала она бокалом. — Привыкай и втягивайся, не такая уж она жуткая. «Особенно если не забывать себе это повторять», — подумала она. То, что Грейнджер не стала поддерживать этот унылый разговор, осуждать или объяснять, почему он не прав, вызвало у Фреда прилив благодарности и восхищения. Вокалист «Ведуний» объявил последнюю песню. Грейнджер покосилась в сторону сцены, но не сдвинулась с места. — Ну ладно, лапуля, сколько уже можно обжиматься с выпивкой? — Фред выхватил бокал из её руки и залпом осушил его. Она изумлённо уставилась на него, не произнеся ни слова. Отличный эффект. Не мешкая, Фред потянул её на танцпол. — Что такое? — глядя в её нахмуренное лицо, спросил он. — Приглашения от тебя не дождёшься. Но ничего, я не гордый. — Лапуля? — Ох, прости, забыл о титулах! Достопочтенная судья Лапуля? Грейнджер фыркнула и уткнулась в его плечо, пряча лицо. — Вот чёрт, — шикнула она, отстранившись, и принялась тереть его рукав. Скосив взгляд, Фред обнаружил отпечаток помады. — Могла бы палочку использовать. Но если так хочешь меня потрогать, то я не возражаю. — Сбавь обороты, болтун, — цокнула Грейнджер, тут же убрав руку. Сейчас было сложно понять, серьёзно она или нет, но Фред придержал язык. Шутка была почти невинной, но, едва он её озвучил, Гермиона осознала, что они всё ещё были посреди праздника, а кругом мелькали знакомые лица. Она и правда хотела касаться его, но тереть его плечо, убирая помаду, вдруг показалось ей чем-то слишком личным, неправильным для чужих глаз. — Ты правда вложил все деньги «Вредилок», чтобы их сюда затащить? — кивнула она на сцену. «Не их, а тебя», — подумал Фред. И он бы хотел это сказать, но дурацкое «сбавь обороты» теперь кружило между ними, как назойливая муха. — Ну уж за дурака меня не держи. Они согласились на все мои накопления и обещание выпустить серию продуктов для их фанатов. — Уже есть идеи? Фред чуть не взвыл от досады. Последняя песня этого вечера, и вдруг этот деловой тон. Неужели она не понимала, что момент для этого был самым неподходящим? — Есть одна. Давай просто потанцуем, Грейнджер. Группа не стала играть одну из тех баллад, что заставляли всех разбиваться по парам, и Гермиона была этому рада. Под динамичный ритм можно было свободно танцевать вдвоём у всех на виду, но будто бы просто рядом, и мимолётные жаркие касания могли оставаться тайной. И всё же ей отчаянно хотелось большего: прижаться дольше, чем на секунду, ощутить, как ладонь Фреда, касавшаяся оголённой спины или хватавшая её за талию, скользнёт ниже, чем позволяли приличия и здравый смысл. Второй раз за вечер проводив музыкантов аплодисментами и криками одобрения, все стали расходиться по шатру. Кивнув Гермионе, Фред быстро отпустил её руку и направился к «Ведуньям». Отвернувшись, она отодвинула одну из занавесей шатра и выскочила в темноту, а затем, достав из сумочки лист с результатами состязания, спрятала его в лифе платья. Если и делать глупости, то стоило повысить ставки, пускай для этого и приходилось снижать планку честности. «Судья Лапуля не дружит с жуликами, — с усмешкой вспомнила она собственные слова. — Ну да, потому что сама готова их за нос водить». Было почти неудивительно, что первыми, кого она встретила, вернувшись в шатёр, оказались Ли и Джинни. На этот раз весьма кстати, потому что она и сама собиралась с ними поговорить. — Только не спрашивайте меня о результатах, — предупредительным тоном произнесла она. — Почему это? — Мы собирались считать итоги, но лист, на котором я всё записывала, потерялся. — Я всё и так запомнил! — оживился Ли. — Мигом восстановим. — А я запомнила, как ты просил Фреда подсуживать тебе, так что не рискнула бы доверять твоей памяти. — Ах ты жук! — повернулась к Ли Джинни. — Тебе и так проще всех достать билеты! — Да как же! Мне для этого придётся подлизаться к начальству, а вот ты можешь выбить всё без усилий через команду. Скрестив на груди руки, Гермиона послушала их перепалку ещё немного, а затем сказала: — Список зачарован, так что Манящие чары не срабатывают. Думаю, я выронила его где-то у пруда или в саду, надо только поискать. Раз уж Гарри получил балл за находчивость, то почему бы не добавить и за энтузиазм тому, кто найдёт список? — Да не так уж оно мне и нужно, — протянул Ли. — Точно, — кивнула Джинни. — Мне тоже. Через команду и правда проще достать будет. Переглянувшись, они разошлись в разные стороны, но, когда Джинни трансфигурировала туфли в кроссовки и бросилась к выходу, прихватив с собой недоумевающих Гарри, Рона и Луну, Ли тоже рванул с места. Гермиона выдохнула. Она опасалась, что без объявленных результатов они начнут требовать назад свои деньги, и снова им с Фредом не удастся побыть наедине, вместо этого разгребая последствия. — Куда это все? — спросил он, подойдя к ней. Устроившись за ближайшим опустевшим столиком, она скинула туфли и пересказала ему легенду нового состязания. — Может, и нам стоит присоединиться к поискам? — спросил Фред, сев рядом. «Не будь дураком», — подумала Гермиона. — Как только им надоест, — отправив в рот виноградину, отрезала она. — Я-то знаю, где он спрятан, и знаю, что никто не сможет его найти. — Грейнджер! — Заинтригован? Фред взглянул на неё исподлобья. — Не стоит говорить, о чём я подумал в первую очередь? «Только ради этого всё и затевалось», — мысленно ответила Гермиона, готовясь услышать, насколько дерзкой оказалась его фантазия. — Как знать. Может, я хотела, чтобы ты об этом подумал? — Хотела, чтобы я сожалел, что эта шальная Грейнджер к утру испарится? Правда? — Нет, — вздохнула Гермиона, перебирая виноградную гроздь. — Но пока она тут, а впереди ещё вся ночь. Оторвав ягоду, она протянула её Фреду. Он удивлённо выгнул бровь и схватил виноградину прямо с её руки. От влажного прикосновения горячего рта к её пальцам Гермиону охватила волна жара. Она ощутила спрятанный под платьем лист, шершаво коснувшийся резко ставшей чувствительной груди. — Да уж, ясно почему девицы к тебе липнут, несмотря на слухи, что ты тот ещё повеса, — чуть осипшим голосом произнесла она, откинувшись на спинку стула. — Повеса? — хмыкнул Фред. — Это что, слухи от девчонок поколения Мюриэль? Протестую, с ними я романов не крутил. — По-моему, романы — это про что-то долгое. Я слышала, ты этим не славишься. Он сглотнул и щёлкнул пальцами, призывая поднос с напитками. Грейнджер определённо умела разрушать момент. Или прощупывала почву? — Не станешь отбиваться? — спросила она. — Зачем? Вряд ли ты слышала обо мне что-то нелестное. — Подумав немного, Фред рискнул тоже разведать обстановку: — Ты весь вечер тянешься ко мне, несмотря на мою славу. Или, может, только благодаря ей? — Раскусил, — с наигранным разочарованием протянула она, приняв из его руки бокал. Фреду было даже плевать, вопреки или благодаря. Главное, что своего интереса отрицать она не стала. — Сильное, должно быть, отчаяние? — подмигнул он. Это был хлёсткий и точный удар. Одно дело, говорить или думать так самой, но слышать это со стороны было неприятно. Растерявшись от возмущения, Гермиона дёрнула плечом и бретель платья скользнула вниз. Фред проследил за этим движением, как кот, которого дразнили перышком на нитке. Может, она и отчаялась, зато он легко покупался на банальные приёмы, не без удовольствия отметила Гермиона. Отпив шампанского, он придвинулся ближе и шепнул: — Раньше времени раскрыла тайник. Из-под платья выглядывал белый край листочка. — Ничего. Для тебя это и не должно быть тайной, — сказала Гермиона, пряча его глубже. — Я имею в виду, что мы на одной стороне, раз уж оба в судейском составе, — добавила она. — Так у меня есть доступ? — усмехнулся Фред, мысленно ставя на то, что она либо отшутится, либо снова потребует сбавить обороты. — Если сильно захочешь баллы посчитать, — глядя ему в глаза, ответила она. В этот момент Фреду показалось, что даже помада, наполовину сошедшая с её губ, выглядит чертовски привлекательно, и он невольно представил, как поцелуи сняли бы с неё эту помаду полностью. Гермиона поймала на себе его сосредоточенный взгляд. Ей показалось, что Фред подался ближе, и она ощутила вспышку волнения, заставившего её задышать чаще и прикрыть глаза. — Фред, мы отчаливаем, — послышался голос Чарли, направлявшегося к их столику. Пока они прощались, его подруга смущённо улыбнулась Гермионе и одними губами произнесла: «Простите». Раздражение, возникшее после того, как их снова прервали, схлынуло, и Гермиона ощутила, как к лицу приливает краска. Было большой опрометчивостью так увлечься. Им с Фредом чертовски повезло, что их застали те, у кого это не вызвало лишних вопросов и недоумения. После заверений Чарли, что провожать их не нужно, Гермиона и Фред молча переглянулись. Упущенный момент подействовал отрезвляюще, и вернуться к нему было бы уже странно. — Знаешь, Грейнджер, я бы на твоём месте не стал так отчаиваться и на домовиков засматриваться всерьёз. Смотри, даже Чарли к рукам прибрали. — Даже? — фыркнула Гермиона. — Ну ты и задница! — Что? Мы все, включая маму, думали, что он последним остепенится. И то если найдётся похожая на дракона девчонка. Гермиона усмехнулась и отпила шампанского. — Я не хочу, чтобы меня прибрали к рукам, — сказала она. — Просто когда тебя окружают парочки, чувствуешь себя не к месту. Гарри с Джинни, Рон с Луной, Невилл с Ханной… — Джордж и Анджелина, Ли и Хельга, Мюриэль и пунш… — подхватил Фред, оглядываясь по сторонам. — Похоже, только мы с тобой не при делах остались. — А как же Лиз? — Она не из наших. — Подруга твоей невестки-то? Не ляпни так при Анджелине. — Не порть всё, — закатил он глаза. — Если так хочешь счастья для всех, то как тебе мысль отдать ей своего волынщика? Гермиона толкнула его коленом, и, к её удивлению, Фред накрыл его ладонью. Этого хватило, чтобы воображение стало дорисовывать продолжение. — Можешь ещё раз назвать меня задницей, но я рад, что ты сегодня тут не к месту, Грейнджер, — улыбнулся он, повернувшись к ней и подперев голову рукой, — и не притащила кого-нибудь, лишь бы вписаться. — Чувствуешь себя не таким жалким, да? — Ах ты… — Оторвав от грозди виноградину, Фред протолкнул её в приоткрытый от смеха рот Грейнджер и не отдёрнул руку, когда она попыталась укусить его за палец. — Так почему ты рад? — прожевав, с невинным видом поинтересовалась она. — Не догадываешься? — Я не хочу гадать. Хочу услышать. Убедившись, что скатерть достаточно их скрывает, Фред снова коснулся шелковистой ткани платья на колене Грейнджер. Она приняла этот жест и выжидающе уставилась на него. Его рука скользнула выше — её грудь стала подниматься чаще. — Услышать, — слегка дрогнувшим голосом повторила она. — Честную версию или романтичную? — Скажи уже что-нибудь, чтобы у меня был предлог затащить тебя в какой-нибудь тёмный угол, — прошипела она. Эти слова были словно пропущенный бладжер, прилетевший в живот. Соображать стало сильно сложнее. — Потому, что иначе я не смог бы делать так, — гладя её бедро кончиками пальцев, сказал Фред, склонившись к её уху. — Твоё одиночество сегодня — лучший подарок. Я тоже боюсь остаться один, но сейчас мне на это плевать. — Ты мог бы делать так с кем угодно, — отрывисто ответила она, глядя перед собой и не моргая. — Возможно. Только сейчас я с тобой. Уголок её рта дрогнул в довольной улыбке, но Грейнджер тут же её спрятала, а затем с вызовом спросила: — Нет ничего проще, чем склеить отчаявшуюся? — Сама как думаешь? Ведь ты весь вечер занимаешься тем же. — Фред продолжил гладить её, пробираясь рукой выше. Ну давай, попробуй возразить, мысленно подначивал он её. Но она затаила дыхание и держалась с поразительным хладнокровием. — Ты чертовски усложняешь простые вещи, Грейнджер, и упрощаешь сложные. Ты не охотишься за мной, но загнала в ловушку, а теперь начинаешь обороняться. Вроде не питаешь иллюзий, но честностью тебя не пробрать. — Она всё ещё не смотрела на него, лишь чуть приоткрыла губы, будто собираясь ответить, но так и не сделала этого. Тем лучше, потому что он ещё не закончил. — Ты взрываешь мне мозг, и меня это почему-то заводит, — признался Фред. Грейнджер нервно сглотнула и покосилась на него. — А ещё мы оба одни сегодня. Ты хочешь меня, а я тебя. Нет ни одной разумной причины, почему мы не можем этого сделать. Он и сам мог бы перечислить, почему нет. Но её пальцы впились в скатерть на краю стола, и Фред хотел, чтобы так она цеплялась за него. Он слышал сбитое дыхание, которое она пыталась сдерживать, и хотел сбить его окончательно — поцелуями, прикосновениями, толчками, — и превратить в стоны. Стереть помаду с её губ, сорвать с неё этот шёлк, мешающий ощутить её кожу на своей. Фред хотел, чтобы она перестала уже изводить его и себя и забыла обо всех «но», став его подельником в, возможно, самой ужасной шалости, которую только можно было сегодня совершить. — Правда хочешь сидеть тут или поищем место, где можно устроить заседание судейского состава и посчитать баллы? — спросил он. Полный решимости взгляд, обращённый к нему, был самым красноречивым ответом. — Я выйду здесь, — кивнула Грейнджер направо, надевая туфли. — Не иди сразу за мной. И вообще выйди с другой стороны.
