Серый Палач. Тени прошлого.

***

25 ноября 1996 г.

Драко резко отпрянул, разрывая контакт. Дыхание было сбитым и тяжелым, как после матча с Гриффиндором. В ушах всё ещё было противное шипение, а перед глазами стояли змеиные зрачки Поттера и напряженное лицо Грейнджер. Руки вспотели, пальцы мелко дрожали, он сжал их в кулаки, пытаясь унять тремор. Грейнджер пошатнулась, но лишь прикрыла глаза, судорожно вцепившись в край кровати Павла. Её лицо было бледным, почти таким же, как у брата. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и только тогда подняла взгляд на Малфоя. — Ну что, Малфой? — голос был твёрдым, но хриплым. — Ты всё ещё считаешь, что это не «симбиотическая связь»? Драко поднялся со стула и отошёл к окну, закуривая новую сигарету. Его плечи были напряжёнными. Он провёл рукой по волосам, пытаясь упорядочить хаос в голове. — Домовик… — начал он. — Насколько можно верить его словам? — Если он от Каркарова, то на сто процентов, — прошептала она, всё ещё приходя в себя. — Тиван не стал бы врать о таком. Малфой нахмурился. — Откуда ты это знаешь? — спросил он тихо. — Ты видела его раньше? Ты вообще хоть раз встречала домовика, который носит смокинг и свободно разговаривает с учениками? Грейнджер на мгновение замерла, но слишком быстро вернулась к разговору. — Он представился как домовик Дурмстранга. Сказал, что Каркаров велел присматривать за своими. А я из Дурмстранга — значит, я в его зоне ответственности. Это логично. — Логично, — хмыкнул Малфой. — Но почему он не назвал своего имени сразу? Почему так долго молчал, когда ты спросила про связь? Почему он вообще знает о ней? Домовики не разбираются в тёмной магии. Грейнджер сжала край кровати. Малфой был уверен, что она обдумывает его слова. — Он сказал, что видит магические нити, — произнесла она. — И это совпадает с тем, что я чувствую, когда Поттер рядом, я ощущаю…давление. Будто что‑то тянется от него ко мне. — Видит? С каких пор домовики видят магические структуры? Они чувствуют магию, но не анализируют её. И почему он так чётко знает, что эта связь «ищет носителя»? Откуда у домовика такие формулировки? — У домовиков свои тайны, — сказала она твёрдо. — Может, в Дурмстранге их обучают видеть магию иначе, или это особенность самого Тивана. Я не могу отбросить его слова только из‑за того, что они не вписываются в твои представления. — Или он просто использует тебя, — тихо произнёс Драко. — Чтобы ты сама раскопала то, что нужно Каркарову. Грейнджер резко подняла голову. — Каркаров не из тех, кто станет так рисковать. Он бы не стал подставлять ни меня, ни Поттера — это противоречит его принципам. Он никогда не впутывает детей в свои взрослые проблемы. — А если он не знает всей картины? — Малфой сделал шаг ближе. — Если кто‑то другой дёргает за ниточки, а Каркаров — лишь пешка? Она сжала губы. В его словах была доля правды, но она не могла так просто отказаться от единственной зацепки, которая давала ей хоть какое‑то объяснение происходящему. — Я проверю его слова, — сказала она наконец. — Соберу больше данных. Если увижу нестыковки — перестану ему доверять, но пока что — это единственная теория, которая хоть что‑то объясняет. — И ты готова рискнуть, пока собираешь данные? — Драко прищурился. — Что, если эта «связь» — не просто симбиоз, а что‑то более опасное? Что, если домовик знает об этом больше, чем говорит? Грейнджер посмотрела ему в глаза. В них читалась усталость. — Я готова рискнуть, — сказала она. — Потому что если я не разберусь в этом сейчас, то потом может быть слишком поздно. Особенно для Поттера. Малфой молча кивнул. Он понял, что спорить дальше бессмысленно и отвернулся к окну. — Насчет него… — начала Грейнджер, меняя тему, Малфой напрягся. — Я знаю, что Поттер три раза встречался с Тёмным Лордом, было ли так, что глаза… Малфой перебил её. — Нет. Никогда не видел, чтобы они менялись так…кардинально. Внезапно его внимание привлекло едва уловимое движение — пружины кровати под Павлом слегка скрипнули. Он резко обернулся, держа сигарету в зубах. На него смотрели усталые зеленые глаза. Грейнджер, всё это время находившаяся рядом с кроватью, лишь теперь заметила, что Павел пришёл в себя. Её реакция была мгновенной — она резко выдохнула и опустила голову на руку брата. — Хвала небесам, ты очнулся, Пав, — прошептала она, не отрывая взгляда от брата. Павел медленно перевел взгляд с Малфоя на Грейнджер и встретился с ней взглядом. Его лицо озарила слабая улыбка. — Вы устроили свидание у моей койки? — прохрипел Павел, пытаясь приподняться, но тут же упал обратно, шипя от боли. Грейнджер цокнула языком. — Лежи смирно, придурок. Тебе удалили рёбра, чтобы зашить лёгкое, кости только начали восстанавливаться. — Вечно ты как мать-наседка, Ми, — с улыбкой пробормотал Павел и притянул её руку к своим губам. — Спасибо, детка. Малфой замер, наблюдая за такой интимной сценой. На лице Грейнджер исчезли все защитные щиты, и он увидел мягкую, красивую улыбку, с ямочками на щеках, предназначенную не для него, а для её брата, для близкого друга, для Павла. В душе что-то заскребло, прося выйти наружу и вырубить Павла, чтобы ещё на пару минут остаться с Грейнджер наедине в этой спокойной обстановке. Он услышал шум за дверью и обернулся. Двери больничного крыла с грохотом распахнулись привлекая их внимание. В проём вошел высокий мужчина. На нём были джинсы, белая футболка тёмная куртка — одежда, совсем не подходящая на привычные мантии. Короткая стрижка, суровый взгляд карих глаз и широкие плечи. Он стоял в дверном проеме заполняя собой всё пространство.   — Ой, бля… — прошептал Павел едва слышно. За незнакомцем вбежали встревоженные Каркаров, Дамблдор, Грюм и Снейп. Каркаров выглядел растерянным, Дамблдор — непривычно серьёзным, Грюм не сводил с вошедшего своего магического глаза, а Снейп стоял чуть в стороне, сжимая губы в тонкую линию.   — Ты обещал, Игорь, — сказал он, и в этих словах были слишком много упрёка. — Я доверил тебе детей. И где мы оказались? Малфой почувствовал, как внутри всё сжалось, подсознание подсказывало ему, что что‑то было не так в поведении мужчины. Этот человек не кричал, не размахивал палочкой, но в его манере держаться было что‑то такое, что заставляло поневоле напрягаться. Он заметил, как Павел глубоко вдохнул. — Отец?.. — вымолвила Грейнджер. Малфой резко перевёл взгляд на Грейнджер. Она вскочила с кровати Павла и уставилась на своего отца. Малфой сглотнул. Андриан. Мистер Грейнджер. В голове Малфоя вертелось два вопроса: как магл попал в школу? И почему он был таким жутким? Мистер Грейнджер подошёл к своей дочери и крепко обнял её, пряча в своих руках. Малфой уловил движение со стороны профессоров и взглянул на Снейпа, тот глядел на него с вопросительным выражением лица, словно спрашивая, что он тут делал. Нет, что тут делает отец Грейнджер? — Я требую объяснений, — прошипел Андриан, отпуская дочь и подходя к Павлу, кладя свою большую руку тому на голову, небрежно поглаживая, но во всём этом движении чувствовалось искреннее беспокойство. — Как так получилось, что мои дети чуть не погибли пару часов назад? — Андриан, это просто испытание… — начал Павел, пытаясь приподняться. — Закрой рот и лежи смирно, — отрезал Андриан, поворачиваясь к группе профессоров. На Малфоя он по‑прежнему не обращал никакого внимания. Грейнджер стояла у изножья кровати Павла, опустив голову и крепко сжимая перила. — Мистер Грейнджер, — вступил Дамблдор, — то, что произошло на турнире, никто не мог предугадать. Это недоразумение. Павел жив. — Я вижу, что он жив, — холодно бросил Андриан. — Но меня напрягает тот факт, что моя дочь приняла в этом активное участие, хотя, если я не ошибаюсь, она не является участницей турнира. Каркаров выпрямился. Дамблдор замер. — Мистер Грейнджер, — выплюнул Грюм, сверля мужчину пристальным взглядом, — напомните, как вы попали в Хогвартс? — Вас сейчас только этот вопрос волнует? — резко ответил Андриан, упираясь взглядом в металлический глаз. Малфой заметил, что ни один мускул на его лице не дрогнул — в отличие от Грюма, который провёл языком по нижней губе. — Здоровье моего ребёнка вас вообще не касается, верно? — Вильянов не ваш ребёнок, — прошипел Грюм, делая шаг вперёд. — Он — ребёнок преступника. — Это не ваше дело, Профессор. — выплюнул Мистер Грейнджер, закрывая этот разговор. — Я забираю детей, мы уезжаем. — Отец! — начала Грейнджер. — Андриан. — вторил ей Каркаров. — Павел не может покинуть турнир, он заключил сделку с кубком. — Отмени эту сделку, и поставь Крама. — мистер Грейнджер шагнул вперед, нависая над директором Дурмстранга. — Какой у нас был договор? Я отпускаю с тобой детей, но ты сохраняешь их безопасность. Я был против их приезда в эту школу, но ты уверял меня, что с ними ничего не случится! Малфой заметил, как лоб директора Дурмстранга покрыла испарина, а взгляд Каркарова скользил куда угодно, только не на отца Грейнджер. Было отчётливо видно, что по каким‑то причинам Каркаров его боялся. Что тут было не так? — Андриан… — начал Каркаров. — Давай не здесь, прошу тебя. — Мистер Грейнджер, — в диалог вмешался Дамблдор, — мы понимаем ваше беспокойство, но, к огромному сожалению, мистер Вильянов участвует в Турнире трёх волшебников. По правилам он не вправе покинуть школу до завершения состязаний, кубок не даст нам поставить другого студента — таковы условия. Мистер Грейнджер замолчал и взглянул на дочь, словно взвешивая в уме какой‑то важный выбор. — Оставьте нас, — бросил он, усаживаясь на стул спиной к профессорам и всем своим видом показывая, что разговор окончен. Малфой остался стоять в стороне, не отрывая взгляда от загадочного мужчины. Интуиция буквально кричала, что здесь кроется какая‑то херня. Внезапно он почувствовал резкий рывок за шиворот. Повернув голову, увидел, что Снейп тащит его к выходу. Последнее, что успел заметить Малфой, как мистер Грейнджер покачал головой и достал пачку сигарет. Грюм хмыкнул, его механический глаз всё ещё вращался, будто продолжая анализировать ситуацию. — Кого‑то он мне напоминает — такой же безумный. Не находишь, Северус? — произнёс он. Дамблдор шёл впереди всей процессии, погружённый в свои размышления. — Это невозможно, он мёртв, — проговорил Снейп, отпуская Малфоя. Драко не понимал, о ком именно они говорят. Но его съедало жгучее любопытство, как мистер Грейнджер смог попасть в Хогвартс? — На самом деле, мистер Грейнджер — вполне адекватный человек, просто сильно переживает за детей. У него опасная работа, — произнёс Каркаров смущённым голосом, опустив взгляд и дрожащими пальцами он вытер лоб. — Он усыновил Вильянова? — спросил Снейп, приподняв бровь. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнул едва уловимый интерес. — Почти. Мальчик воспринимает его как отца с первого курса. А после смерти матери рядом были Грейнджеры, — пояснил Каркаров, слегка поправляя ворот мантии, словно тот душил его. — Ножами, я так понимаю, он научил его пользоваться? — уточнил Грюм, не сводя с собеседника своего механического глаза, который продолжал медленно вращаться. Каркаров кивнул. Грюм хмыкнул и скрестил руки на груди.

***

— Ты был груб. Тебе стоит извиниться перед директором Каркаровым, — пробормотала она, всё сильнее сжимая перила и наблюдая за своим отцом. Приёмным отцом, — напомнила она себе мысленно, и от этой мысли внутри снова шевельнулась тревога. — Перед Игорем извинюсь, не переживай, — ответил отец, подкуривая сигарету. — Иди ко мне. Он протянул ей вторую руку, приглашая в объятия. — Отец, — начала она не двигаясь с места. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я не поеду домой. Он покачал головой. — Я твоего мнения не спрашивал. Ты едешь домой, — отрезал он. Она сжала кулаки. Он взглянул на неё. — Пап, я не оставлю Павла, — упрямо повторила она, глядя ему в глаза. И вдруг замерла. — Что у тебя с глазами? Почему они карие? Отец замялся — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внутри у неё всё похолодело. — Я был в Африке, на задании, малышка Ми, — ответил он, проводя рукой по короткой стрижке. — Не переживай, сниму линзы, как только доберусь до туалета. Он улыбнулся — так, как мог только он, мягко, с любовью. Раскрыл руки, приглашая её в объятия. Она сделала шаг, прижалась к его груди, утонула в знакомом аромате, кожа, мята и табак. — Я скучала, — прошептала она, утыкаясь носом в его шею. Он провёл руками по её плечам, уткнулся в макушку. — Я тоже скучал, Звёздочка. Всё хорошо, — тихо произнёс он. Она слышала, как дрогнул его голос, но он быстро взял себя в руки. — Пап, ты ответишь на мой вопрос? — спросила Гермиона, не поднимая головы. Её голос звучал приглушённо — она уткнулась в плечо отца, а пальцы судорожно сжимали край его куртки. Он кивнул, слегка отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. Взгляд был твёрдым, но в нём читалась нежность. — Говори. — Что случилось с моей матерью? — Ми, она… Я же говорил тебе, что она умерла при родах, — ответил он. В голосе проскользнула тень напряжения, губы сжались в тонкую линию, а пальцы на мгновение стиснули её плечи. — Я знаю, но я знаю, что это неправда. И что ты не мой отец, — прошептала она, подняв на него глаза, полные невысказанных вопросов и боли. Он перевёл взгляд на Павла. В его глазах читалась решимость, мышцы на лице напряглись. Он глубоко вдохнул, словно набираясь сил для ответа. — Давай вы приедете на каникулы, и я вам всё расскажу. У меня мало времени, — сказал он твёрдо. Голос звучал уверенно, но в нём проскальзывала нотка усталости. Затем протянул руку и похлопал Павла по плечу. — Ми, иди. Мы с Павлом поболтаем насчёт турнира. — Только не отрезай ему яйца, — улыбнулась она, отстраняясь. Легко чмокнула отца в щёку, затем похлопала Павла по колену. — Ты не помогаешь, Грейнджер, — прошипел Павел, косясь на неё с напускной строгостью.

***

Малфой стоял в стороне и наблюдал за перепалкой профессоров, но его взгляд то и дело возвращался к дверям больничного крыла. Покинув компанию преподавателей, он направился за угол коридора, делая вид, что идёт в гостиную. За углом Драко быстро наложил дезиллюминационные чары на себя и заклинание Муффлиато на обувь. Затем вернулся к больничному крылу и затаился, поджидая, пока мистер Грейнджер покинет помещение. Двери распахнулись — Малфой напрягся, готовясь последовать за мужчиной по пятам, но из больничного крыла вышла Гермиона. Драко ухмыльнулся и проскользнул в ещё не закрывшуюся дверь. Он замер, стараясь двигаться бесшумно, и осторожно приблизился на несколько шагов. — Как думаешь, мне тебя сейчас прибить или подождать, пока ты сам не сдохнешь во время турнира? — донёсся до Малфоя яростный голос мистера Грейнджера.   — Андриан… — начал Павел, но был перебит.   — Докладывай. — приказал он, не выбрасывая сигарету.   Малфой видел, как его глаза сузились, а ноздри слегка раздувались от сдерживаемого гнева. Павел глубоко вдохнул, его грудь тяжело поднялась и опустилась. Он сглотнул, прежде чем начать.   — У Ми болит голова с приезда в Хогвартс. Ею очень сильно интересуется Малфой-младший. Грюм тоже не сводит с неё глаз. Поттер — участник турнира, мы по просьбе Малфоя-старшего готовим его к состязаниям. Ей снятся сны почти каждую ночь…   Холодок пробежал по спине Малфоя. Он задержал дыхание и ступил еще чуть ближе.   — Стоп. Что за сны? — уточнил Андриан, его глаза сузились до узких щёлок. Брови сошлись на переносице, а между ними пролегла глубокая морщина.   — Подробностей не знаю, но вроде кладбище и дом, — пояснил Павел. Андриан кивнул, его лицо стало ещё более напряжённым. Мышцы на шее напряглись, а челюсти сжались. Малфой сделал пометку у себя в голове про кладбище, значит Павел в курсе, про сны, но не знает про связь, хорошо.   — Грюм очень часто смотрит на неё, как будто ищет что-то, — добавил Павел, слегка понизив голос.   — Я с ним разберусь. Не переживай, — пообещал Андриан. Его голос стал спокойным. Он провёл рукой по лицу, словно стирая следы усталости. — Хорошо. Малфой? Белобрысый мальчика, который только что был тут? Он не опасен?  — спросил он, слегка наклонив голову, его взгляд стал пронзительным, изучающим.   — Да, он, он друг Поттера, временами бывает язвой, но пока вроде все хорошо. — Павел выдохнул.   — Это хорошо, это очень хорошо, — задумчиво проговорил Андриан, проводя рукой по голове. Взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел то, что недоступно другим.   — Андриан, прости меня, я… — начал Павел, опустив глаза.   — Всё нормально, сын, — перебил его Андриан и медленно положил руку ему на голову потрепав его по волосам. — просто поправляйся. Тот кивнул и слабо улыбнулся.   — Как ты попал в Хогвартс? — спросил он. Его глаза светились любопытством, а на губах играла слабая улыбка.   — Каркаров открыл камин, — ухмыльнулся Андриан. Его лицо на мгновение смягчилось, а в глазах промелькнула тень благодарности. Он похлопал его по плечу.— Береги себя. Мне пора. Мистер Грейнджер поднялся и направился к выходу из больничного крыла. Малфой последовал за ним. В коридоре была одна Грейнджер, смотрящая в окно, на шум открывающейся двери она обернулась. — Почему у меня такое чувство, что ты что то скрываешь от меня? — проговорил старший мужчина подходя к своей дочери. — Я просто устала, пап. Эта школа — не Дурмстранг. Мне тут немного тяжело дышать, — тихо произнесла она. Мужчина кивнул и крепко притянул её к себе. Малфой заметил, как Гермиона — впервые за всё время в Хогвартсе — по‑настоящему расслабилась в объятиях отца. — Мама бы тобой гордилась, — мягко сказал он и поцеловал её в макушку, задержавшись на мгновение. — Павел ждёт, иди к нему. — А ты? — спросила она, слегка отстранившись и заглядывая ему в глаза. — Я помню, где покои Каркарова. Он откроет мне камин — и я отправлюсь в министерство Болгарии. Если не ошибаюсь, Игорь говорил, что мне сотрут память о нахождении в Хогвартсе, но все диалоги сохранятся. Так что я помню о нашем разговоре на Рождество, — ответил отец. В его голосе звучала усталость. Малфой заметил мягкую улыбку на лице Андриана. Он и не подозревал, что магглам стирают память о посещении Хогвартса. Гермиона кивнула и, поцеловав отца в щёку, вернулась в больничное крыло. Андриан остался на месте, провожая взглядом уходящую дочь. Когда она скрылась из виду, он резко хрустнул шеей, будто сбрасывая невидимую тяжесть, и направился в противоположную от учительских покоев сторону. Малфой, наблюдавший за этой сценой из тени, невольно задумался, откуда, чёрт возьми, маггл знает, куда идти? Что за херня? Недолго думая, он двинулся следом. Неторопливым, размеренным шагом Андриан шёл к воротам школы. Его походка была слишком спокойной — слишком выверенной. Каждое движение — чёткое, рассчитанное, будто отрепетированное. Малфой следил за ним, отмечая каждую деталь, как он дышит, как поворачивается, куда бросает взгляд. Этот человек настораживал. В нём не было ничего от обычного маггла — ни растерянности, ни неуверенности, ни даже малейшего намёка на непонимание того, где он находится. Когда Андриан достиг ворот школы, он остановился, оглянулся, достал сигарету и зажигалку. Пламя вспыхнуло и он прикурил, прикрыв один глаз от порыва ветра, и медленно выдохнул дым.  А затем — аппарировал. Малфой замер, уставившись на то место, где только что стоял «мистер Грейнджер» — или не мистер Грейнджер. Кто он вообще? Определённо не отец Гермионы, лишь выдававший себя за него. Но зачем? Драко попытался вдохнуть, но воздух будто застрял в горле. Знала ли Гермиона, что человек, который только что обнимал её, который называл Павла сыном, притворялся простым магглом? Пазл никак не складывался. Ничего не укладывалось в голове — он запутался ещё сильнее. Дрожащими руками он вытащил пачку сигарет и закурил. В памяти всплыло поведение Андриана в больничном крыле. И вдруг — словно вспышка — в голове загорелась лампочка. Вот почему Грюм смотрел на него так пристально! Потому что Андриан, без сомнения, был под оборотным зельем — выдавал себя за отца Грейнджер. Вот как он проник в Хогвартс. Это был не отец Грейнджер. Это был кто‑то другой — кто‑то, кто хотел что‑то узнать. Кто‑то, кто, возможно, уже получил какие‑то сведения от Павла или передал что‑то Гермионе. И теперь он просто… аппарировал. Малфой затянулся, выпуская дым в холодный воздух. Вопросы множились, но ответов не было.

***

Гермиона стояла у окна, скрестив руки на груди, и старалась не смотреть на Павла. Каждое его движение давалось с трудом, и от этого ей становилось ещё больнее. Он долго молчал обдумывая её разговор с Директором. — Каркаров прав, это было глупое решение, — пробормотал Павел. Его голос звучал глухо, будто доносился издалека. — Ну да, спасать тебя — это глупое решение, — фыркнула Гермиона, стараясь, чтобы в голосе прозвучала злость, а не боль. — Ты же знаешь, что я бы справился сам. — Нет, ты был на грани, когда дракон своим когтем проткнул тебе лёгкое, — отрезала она. Слова прозвучали резче, чем она хотела, но отступать было поздно. Павел попытался приподняться, она слышала, как выругался и обратно упал на подушки, Гермиона вздрогнула. Ей хотелось броситься к нему, помочь, но она заставила себя остаться на месте. — Что хотел Малфой? — спросил он, переводя тему. — Пришёл поздравить с победой и узнать насчёт твоего состояния, — ответила она слишком быстро. Пальцы непроизвольно сжались, впиваясь ногтями в предплечья. — Не лги мне, Грейнджер. — Я не вру, Вильянов, — прошипела она, чувствуя, как внутри всё сжимается. Павел помолчал, потом тихо произнёс: — Грейнджер… Мне не нравится, что ты в последние две недели ведёшь себя так, будто я — пустое место. Избегаешь меня и парней, а свободное время проводишь в компании Поттера или в библиотеке. Мы же всю жизнь были вместе. Что изменилось? Его слова задели сильнее, чем она ожидала. Гермиона резко развернулась, облокотившись задницей об оконную раму. В груди сдавило — она не могла ему рассказать. Не могла втянуть его в это. — Откуда ты… 
— Ян, — ответил Павел. Гермиона нахмурилась. 
— Ян? — она замолчала на секунду. — Но… зачем? Павел пожал плечами, движение вышло резким, боль отразилась на его лице. Гермиона опустила взгляд.
 Зачем Ян следит за ней ?… — Гермиона, — он впервые за вечер назвал её по имени, и это прозвучало непривычно мягко. — Мы столько прошли вместе. И мне больно видеть, что ты избегаешь меня. Если что‑то случилось — расскажи. Я же не враг тебе. Её пальцы дрогнули. Хотелось всё выложить — про связь, про домовика, но она не могла. Не сейчас. — Пав, — наконец прошептала она, — есть кое‑что… что я не могу пока рассказать, но это не потому, что я хочу отдалиться. Просто… всё слишком сложно. — Слишком сложно для кого? Для тебя или для нас? — его голос звучал устало, но в нём сквозила обида. — Если ты боишься, что я не пойму — попробуй. Мы всегда понимали друг друга без слов. Гермиона сжала кулаки, затем медленно подошла ближе и осторожно села на край кровати. Её рука нерешительно легла на его запястье. — Я не хочу тебя втягивать, — сказала она тихо. — Это касается не только меня. Павел вздохнул, прикрывая глаза. — Значит, ты решила разобраться самой во всем, даже ценой того, чтобы отдалиться от тех, кто тебе дорог? — он слегка сжал её пальцы. — Так не должно быть, Гермиона. Мы команда. Мы семья. Она не ответила. В горле встал ком. Гермиона чувствовала, как слёзы подступают к глазам, и ненавидела себя за эту слабость. Павел, несмотря на боль, слегка подтянулся и свободной рукой осторожно притянул её к себе, утыкаясь лбом в её плечо. — Просто не отталкивай меня, ладно? — прошептал он. — Даже если не можешь рассказать всё — хотя бы не убегай. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Она осторожно обняла его, стараясь не задеть рану. Её пальцы дрогнули — она всё ещё сомневалась, стоит ли обещать то, что, возможно, не сможет выполнить. — Хорошо, — прошептала она. — Я постараюсь. — Что сказал отец?

***

Когда Малфой прошел в гостиную, то сначала он замер на пороге, щурясь от резкого света магических ламп и пытаясь привыкнуть к оглушительному грохоту музыки, от которого, казалось, вибрировали стены. Гостиная Слизерина превратилась в настоящий хаос — пьяные студенты, пропитанные терпким запахом огневиски и сигаретным дымом. Кто‑то курил прямо у камина, наплевав на все предупреждения старост. Он прошёл вглубь комнаты, стараясь не задеть никого локтём, и устроился в кресле у камина. Обхватил стакан с огневиски, чувствуя, как тепло напитка не заглушает, а лишь подчёркивает тяжесть мыслей. Перед глазами вместо шумной гостиной вставали другие картины, больничное крыло, встревоженная Грейнджер и мужчина, назвавшийся её отцом. Андриан Грейнджер. Магл. Якобы. Рядом Пэнси, развалившись в кресле с ленивой грацией хищницы, пускала дымные кольца — те на мгновение зависали в воздухе, превращаясь то в дракона, то в кубок, то в ухмыляющуюся маску. Блейз, развалившись на диване, хохотал так громко, от того, что Дафна шептала что‑то ему на ухо. Тео видимо уже отдыхал, либо был между чьих-то ног. — Я думала, он точно погибнет, когда дракон его зацепил! — воскликнула Пэнси, выпуская очередное дымное кольцо — на этот раз в форме сердца. — А я думал, он просто сумасшедший, — фыркнул Блейз, поднимая стакан. — Кто, скажите на милость, идёт на дракона с ножами? — сухо заметила Дафна, поправляя манжету и бросая взгляд на яйцо, поставленное кем‑то на каминную полку как трофей. Раздался взрыв смеха. Все, кроме Малфоя. Драко сделал глоток — виски обжёг горло, но не заглушил мыслей. Чушь. Полная чушь. Магглы не попадают в Хогвартс просто так. Не проходят защитные чары. Не аппарируют в пределах школы. Не появляются рядом с Каркаровым так, будто знают его полжизни. Что‑то не сходилось. Что‑то очень сильно не сходилось. — Ты сейчас прожжёшь дырку в стене, — раздался знакомый голос. Гарри опустился в соседнее кресло, держа в руке стакан с янтарной жидкостью. Он покрутил его в пальцах, наблюдая, как свет ламп играет на поверхности напитка. Драко даже не повернул головы. — Отвянь, Поти. — бросил Малфой отпивая из стакана. — Нет. Драко закатил глаза и провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Гарри внимательно посмотрел на него. — Что случилось? — Ничего. — Пиздишь. Ты уже минут пятнадцать сидишь так, будто тебе сообщили о конце света. Драко молчал, машинально постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Гарри выждал пару секунд: — Это из‑за Грейнджер? — Нет. — Из-за Павла? — Нет. Только после этого Драко наконец посмотрел на него — медленно, словно выходя из транса. — Её отец приезжал. Гарри нахмурился, поставил стакан на столик и подался вперёд: — И? — Он не магл. — С чего ты это взял? — Потому что маглы не появляются в Хогвартсе тогда, когда захотят. Гарри пожал плечами: — Может, Дамблдор дал разрешение. — Маглы не аппарируют. Гарри замер, взгляд его стал острым. — Что? — Угу. — Малфой прикурил сигарету, стряхивав пепел на пол. Шум гостиной вдруг стал невыносимым — слишком громко, слишком много людей, слишком много голосов. Кто‑то рядом громко рассмеялся, кто‑то уронил стакан, и раздалось звонкое «ой!». Драко сжал пальцами край стакана, чувствуя, как нарастает раздражение. А в голове крутилось одно и то же имя: Андриан Грейнджер. Снова и снова. Гарри задумчиво покрутил стакан, наблюдая за игрой света: — Слушай… Помнишь тот разговор Павла? — Какой именно? — Драко поднял взгляд, выдыхая дым в сторону. — На дне рождения Грейнджер. — Поттер, там было три бутылки огневиски. — Про Кроуэлла. Это имя заставило Малфоя напрячься. Он выпрямился в кресле, взгляд стал цепким: — И что? — Не знаю, — Гарри нахмурился. — Просто странно. — Что странно? — Каждый раз, когда мы пытаемся понять Грейнджер, всплывает этот человек. Драко ничего не ответил. Потому что Гарри был прав. Павел говорил о Кроуэлле. Грейнджер искала информацию о Кроуэлле. Даже старые газеты, которые она читала, были связаны с Кроуэллом — мёртвым Пожирателем смерти, погибшим пятнадцать лет назад. Слишком много совпадений. — Ты говорил, у него была беременная жена, — продолжил Гарри. — Да. — И он умер в восемьдесят первом. — Да. Драко медленно поставил стакан на стол. В груди неприятно кольнуло, было ощущение, что куски головоломки лежат перед ним, но он никак не может увидеть рисунок целиком. — Чёрт. — Что? — Я не знаю. Может быть ты прав, я уже думал, на тему того, что Грейнджер дочь Кроуэлла, но он умер в 1981 году, через два года после ее рождения. Вот увидеть бы его дерево… Он действительно не знал. Но впервые за долгое время чувствовал, что находится рядом с ответом. Очень рядом. Где‑то среди старых газет, имён, дат и мертвецов, которые почему‑то никак не хотели оставаться мёртвыми. Блять, геологическое дерево. Гобелены. Твою мать. Малфой поднялся из кресла — резко, почти рывком. Гарри заметил знакомый блеск в его глазах и тяжело вздохнул. — Ты куда? На губах Драко появилась кривая улыбка — та самая, которую Гарри ненавидел с самого детства. — Проверить одну теорию. — Сейчас почти полночь. — возразил Поттер, поднимаясь вслед за братом. — Именно поэтому никто не будет мешать. И прежде чем Гарри успел ответить, Драко развернулся, обошёл танцующую пару, ловко увернулся от летящей в него подушки и направился к выходу из гостиной. Прямо в сторону библиотеки.

***

Когда он вошёл в библиотеку, его окутал запах свечей и старого пергамента. Мадам Пинс, облокотившись на стол, спала за своим рабочим столом. Малфой тихо прошёл мимо неё и направился к стеллажам с книгами о чистокровных семьях волшебной Британии. В голове крутились мысли о змеиных зрачках Поттера — что могло стать причиной такого? Он вспомнил домовика из воспоминаний Грейнджер, маленького, щуплого, с голубыми глазами и в этом странном смокинге. — Добби, — тихо проговорил Малфой. Через пару секунд перед ним появился Добби. Эльф возник почти бесшумно, лишь едва слышно хлопнул воздух, будто кто‑то резко встряхнул простынёй. Он был крошечным, едва ли выше колена взрослого человека, с непропорционально большой головой и огромными, как теннисные мячи, зелёными глазами. Тонкие, почти прозрачные уши свисали по бокам, напоминая листья увядшего салата. На нём, как всегда, была простая полотняная рубаха до щиколоток — местами залатанная, с обтрёпанным воротом. Добби нервно сцепил длинные пальцы, отчего суставы громко хрустнули. Его глаза забегали, то поднимаясь к лицу Малфоя, то опускаясь к полу, а уши чуть подрагивали, словно у настороженного зверька. Он слегка покачивался с носков на пятки, будто готов был в любой момент сорваться с места. — Хозяин Драко звал Добби? — пропищал эльф, слегка склонив голову набок и вжав её в плечи. В его взгляде читалась смесь робости и искренней готовности услужить, а ещё — едва заметная, тёплая искорка привязанности. Добби любил Драко почти так же сильно, как и Поттера. — Да, Добби. Скажи, пожалуйста, в курсе ли ты, что домовики в Дурмстранге ходят в смокингах? Глаза их домашнего эльфа выпучились ещё сильнее, если это вообще было возможно, — теперь они казались размером с блюдца. Он замер на мгновение, приоткрыв рот, из которого высунулся кончик розового языка. Уши встали торчком, а пальцы непроизвольно вцепились в подол своей рубахи, сминая ткань. — Хозяин Драко, домовики не носят полноценной одежды — ни в Хогвартсе, ни в Дурмстранге, ни в какой другой школе, ни даже в чистокровных семьях, — в полном недоумении проговорил Добби. Его голос звучал всё так же пискляво, но теперь в нём отчётливо слышалось искреннее изумление. Он потряс головой, будто пытаясь прогнать странное наваждение, и снова нервно переступил с ноги на ногу. — Добби никогда не слышал о домовиках в смокингах! Это… это противоестественно! Он замолчал и последовал за Драко вглубь библиотеки. — Я так и думал, — проговорил Малфой. — А может ли волшебник выпить оборотное зелье и превратиться в домовика? — С одной стороны, да, это возможно, хозяин, — задумчиво пропищал эльф, потирая макушку, — но с другой стороны… Если у домовика нет волос, как у Добби, то, наверное, нет — это не получится. Ведь для зелья нужны волосы… — Он замер, словно сам удивился своей логической цепочке. Малфой остановился у стеллажа с книгами о чистокровных семьях и вытащил пару томов. — Почему вы этим интересуетесь, хозяин? — осторожно спросил Добби, склонив голову набок. — Много будешь знать — состаришься, — бросил Малфой, перелистывая страницы одной из книг. — Что ты знаешь о Кроуэллах? — Хозяин Драко… — Добби заметно побледнел, его уши опали вдоль головы. — Это имя нельзя называть — так же, как и имя Того‑Кого‑Нельзя‑Называть. Разве вы не знаете? — Знаю, — Малфой резко захлопнул книгу и посмотрел на эльфа в упор. — Но мне нужна информация об этом человеке, его жене и его ребёнке. — У мистера Кассиана не было жены, хозяин Драко, — тихо произнёс Добби, опустив взгляд. Малфой замер. — Не ври мне, Добби, — его голос стал низким и напряжённым. — В газетных вырезках чётко было указано, что он сгорел в своём поместье с беременной женой. — Хозяин Драко, — Добби поднял глаза, и в них читалась неподдельная искренность, — Добби не врёт, у мистера Кассиана не было жены. Добби бы знал. — Интересно, кто врёт — ты или «Ежедневный пророк»? — пробормотал Малфой, усаживаясь за стол. Он начал перелистывать том с генеалогическими древами священных семей. — Сейчас найду его родословное древо и докажу обратное. Перелистывая пожелтевшие страницы, Малфой наткнулся на гобелен Кроуэллов. На нём была фигура Кассиана Кроуэлла с датами жизни: 31 октября 1960 — 24 декабря 1981. А от него вела тонкая нить к Миссис Кроуэлл — без дат рождения и смерти, без изображения женщины, только пустая рамка. Детей не было. Драко нахмурился. Но что‑то в этой пустой рамке его настораживало. Он пригляделся внимательнее и замер. По краям пустого места мерцала тонкая серебристая дымка, словно магическая печать. — Что за… — прошептал он. — Добби, ты видишь это? Добби наклонился ближе, его глаза расширились. — Добби видит, хозяин. Это… это похоже на защиту. Как у старых родов. Драко нахмурился. Он продолжил листать книгу, изучая другие роды: Розье, Лестрейнджи, Гринграссы, Нотты, Паркинсоны, Пруэтты, Уизли… Скривившись при виде последнего имени, Малфой перелистнул страницу. Блэки… Он замер, всматриваясь в строки о Сириусе и Регулусе. Под именем Регулуса находилось большое пустое пространство — и по его краям мерцала точно такая же серебристая дымка. Малфой вытащил палочку и произнёс: — Фините! Но ничего не произошло. — Что это за магия? — он провёл пальцем по краю мерцающего пятна. Палец обожгло холодом. — Добби слышал… — тихо начал эльф, — Добби слышал от старых эльфов, что гобелен рода может сам себя защищать. Драко резко обернулся: — Защищать? От кого? — От тех, кто хочет навредить семье, хозяин, — эльф понизил голос до шёпота. — Если кто‑то из рода знает , что ему грозит опасность, он может дать гобелену приказ. Тогда записи о его близких…замирают. Становятся невидимыми для чужих глаз. Но не стираются. Драко задумался. — Значит, Регулус… — он запнулся, подбирая слова,— …мог защитить кого‑то? — Или что‑то, — добавил Добби, и его огромные глаза стали ещё больше. — А если… — он замолчал, обдумывая идею. — А если Кассиан не просто скрыл жену? Если он скрыл ребенка? Своего наследника? — Хозяин Драко… — Добби нервно сцепил пальцы. — Добби не знал о существовании жены мистера Кассиана, так же, как о жене Мистера Регулуса. Драко сжал кулаки, пытаясь уложить в голове новую информацию. Азарт от возможной разгадки столкнулся с железной логикой фактов. — Но у Регулуса не могло быть жены, — сказал он, скорее рассуждая вслух. — Он исчез перед началом седьмого курса в Хогвартсе. В тот период он был полностью поглощён идеями Волан‑де‑Морта, а потом… просто исчез. Никаких свидетельств о романтических связях, никаких упоминаний в семейных архивах. Добби молчал. — Пойдём, Добби, — сказал Малфой наконец, отходя от книги с гобеленами. — Здесь больше нечего искать… пока.

***

10 января 1977г.

Кроуэлл стоял в одном из заброшенных залов вподземельях Слизерина и расстреливал манекены заклинаниями, пытаясь стереть из памяти лицо того пленника, который умер от его руки в новогоднюю ночь. Пот стекал по спине, царапины на ребрах горели, напоминая о неудачном заклинании,которое несколько минут назад отрекошетило от манекена и задело его. Он сбросил мантию и рубашку, оставшись в одних штанах. Быстрым движением руки активировал заклинание скрытности, тщательно маскируя чёрную метку на предплечье. Каждое выпущенное в манекен заклинание звучало резче предыдущего — будто так он мог заглушить крики в собственной голове, вытеснить тяжёлые воспоминания с помощью физической усталости. Внезапно за спиной послышались шаги. Кроуэлл на миг замер, но не обернулся — лишь крепче сжал палочку и нанёс ещё один точный удар по манекену. — Что с тобой в последнее время? — неожиданны прозвучал знакомый голос за спиной. Кроуэлл напрягся, не желая оборачиваться и смотреть в глаза собеседнику. — Ничего, — бросил он, выпуская новое режущее заклинание в манекен. Удар пришёлся точно в цель, оставив глубокий след на деревянной поверхности. Несколько секунд повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием Кроуэлла и далёким эхом капель воды, стекающей где‑то в глубине подземелий. — Ты уже час тут бьёшься, как одержимый, — продолжил голос. — Остановись. Поговори со мной. — Отъебись от меня, ничего не случилось.— процедил Кассиан. — Не ври мне, Кроуэлл, — рявкнул собеседник, стремительно направляясь к Кассиану. Он резко дёрнул того за плечо, разворачивая к себе видя все искусство на теле Кассиана, ссадины на лице, кровоподтеки на ребрах и царапины. Глаза округлились от увиденного. — Что за чертовщина с тобой творится?! Она волнуется! Я волнуюсь! — голос его дрогнул на последних словах. Он был ниже Кассиана, но заметно вытянулся за последние месяцы, но он всё равно стоял прямо, расправив плечи, пытаясь выглядеть увереннее. — Я сказал: ни‑че‑го! — Кассиан резко скинул руку, пальцы его на мгновение сжались в кулак, прежде чем он развернулся к манекену и выпустил заклинание. Палочка в его руке чуть подрагивала, но движение было почти естественным. — Кроуэлл! — в голосе звучала мольба. — Проваливай, Блэк! Ты мне не нянька, — бросил Кассиан, не оборачиваясь. Его плечи снова напряглись, пальцы сильнее сжали палочку. — Я твой друг! — Регулус сделал ещё шаг вперёд, голос его зазвучал громче, в нём появились звенящие ноты отчаяния. — Что произошло с тобой на каникулах? Почему ты не отвечал на наши письма? Почему ты вернулся другим? Что с тобой сделал отец? Что… Регулус не успел договорить, когда Кассиан резко развернулся к нему лицом. Он направил палочку на свою правую руку, сжал губы в тонкую линию и произнёс заклинание, снимая заклинание скрытности. Кроуэлл увидел чёрную метку и почувствовал, как Регулус побледнел, его рука непроизвольно поднялась к груди, словно ему стало трудно дышать. Он сделал полшага назад, глаза расширились от ужаса. — Я один из них, Блэк. Так что ни тебе, ни кому‑либо ещё не стоит общаться с пожирательским отродьем! Проваливай, — голос Кассиана звучал ровно, почти бесстрастно, но пальцы на палочке побелели от напряжения. — Зачем? Что ты сделал… — Регулус сделал шаг ближе. Он протянул руку, словно пытаясь дотронуться до Кассиана. Губы его дрожали, он пытался что‑то сказать, но Кассиан снова его перебил. — Он великий, ты не понимаешь! Тёмный лорд — лучшее будущее для нашего мира. Всё, что он делает, он делает для чистокровных. Ты сам прекрасно знаешь, что грязнокровки — это проклятие и чума в мире волшебников, — Кассиан произнёс эти слова чётко, чеканя каждое слово. Его взгляд стал холодным, отстранённым, а на лице появилась тень фанатичной уверенности. — Салазар, да ты псих, Кассиан! — сквозь зубы произнёс Регулус, подходя к нему, схватив того за плечи и обнял. — Почему ты не сказал сразу? Зачем надо было скрывать? Кроуэлл молчал, его руки висели по бокам, словно ему было тяжело двигаться. — Я думал, вы возненавидите меня, — тихо произнёс он.