Серый Палач. Тени прошлого.

***

22 ноября 1996 г.

  Две недели они с Поттером практиковали заклинание окклюменции, он делал значительные успешные шаги, разгреб кучу мусора в своей голове и научился воздвигать пока еще хрупкие, но рабочие щиты. Сегодня она решила обучить его заклинанию «Акцио».   После того, как тренировка была законченна, а Поттера встретил его братец она собирала весь инвентарь. Мимолетно Гермиона уловила, что между Поттером и Малфоем что‑то произошло.   Оне не слышала, о чём именно они говорили, лишь видела, как брат проник в сознание Поттера. А потом разъярённый Малфой покинул квиддичное поле, бросив перед этим какую‑то фразу.   Интересненько…   Гермиона приблизилась к выходу, где стоял Поттер, и небрежно бросила:   — Проблемы, Избранный?   Интонация вышла настолько будничной, что даже ей самой стало немного тошно.   — Тебя это не касается, Грейнджер, — коротко отрезал он.   Она на мгновение замерла, задумавшись. И правда, стоило ли вмешиваться в непростые братские отношения этих двоих? Вмешиваться в то, что её, по сути, не касалось…   — Ммм, ты, пожалуй, прав, — тихо произнесла она и направилась к выходу с квиддичного поля.   — Грейнджер, он увидел поцелуй. —донеслось сзади.   Она замерла и медленно обернулась.   — Ты снова пустил его в свою голову ? — её голос прозвучал жёстче, чем она ожидала.   — Да не пускал я!.. Он сам…   Ах, вот оно что, она хмыкнула осознавая.   — Гарри, — перебила она мягко. — Ты даже перед братом не можешь удержать мысли. Ты открываешься, когда злой, когда растерян, когда пытаешься доказать, что сильнее. Малфой этим пользуется.   Он резко отвернулся, но голос дрогнул:   — И что мне, по-твоему, делать?   — Расслабиться. — Она пожала плечами. — И получить удовольствие.   Он резко обернулся и нахмурился:   — Чего, блять?   Она усмехнулась уголком губ — впервые за весь день. И мягко проникла в его голову просматривая сломанные стены и последнее воспоминание с Малфоем. Поттер был для него противным, интересно, это он так отреагировал на то, что Поттер позволил Грейнджер обучить его окклюменции и ничего ему не рассказал, или ?…    — Сегодня вечером ты был расслаблен и смог воздвинуть стены, следовательно, у тебя начало получаться нормально управлять магией внутри себя и даже призывать предметы, но как только твой брат оказался в твоём поле зрения, ты снова поплыл. Пойдём. — Куда? — спросил он, слегка удивлённо. — Узнаешь. Через два дня у тебя первое испытание, и как я могу догадаться, брата рядом не будет. Тебе нужно просто расслабиться и как следует напиться, а то ты уже на трупа смахиваешь. Она засунула руку в нагрудный карман, достала монету и передала послание ребятам. «Выручай комната, я с Поттером, захватите выпивку»      

***

25 ноября 1996 г.

  Стоя около массивных палаток для чемпионов перед квиддичным полем, Грейнджер на секунду задержала на них взгляд. Палатки стояли полукругом у самого края поля, отбрасывая длинные тени на траву, а за ними студенты и гости Хогвартса занимали места на трибунах, раздавались возгласы, смех, кто‑то размахивал флагами.   Она поймала себя на мысли, что не видела Павла после их попойки. Гермиона была уверена, что он провёл последние два дня перед испытанием в подготовке с Каркаровым. Она знала, что её друг отрабатывал сложные руны и защитные чары, стараясь довести каждое движение до автоматизма.   Тем временем она готовила Поттера. Он уже устойчиво держал щиты в голове и мог спокойно владеть волшебной палочкой, выполняя сложные комбинации заклинаний даже в состоянии стресса, но... она не могла отрицать того факта, что Поттер после ссоры со своим братом был не просто неспокойным — он был взвинчен. Его движения были резкими, взгляд колючим, а голос порой срывался на непривычную жёсткость.   Без Малфоя Поттер, однозначно, был слабым.   Зайдя в палатку чемпионов, Грейнджер окинула взглядом внутреннее помещение: просторные покои с мягкими креслами, небольшим столиком с напитками и зеркалом во весь рост. Изящная Делакур, заплетала волосы в длинную косу, время от времени поглядывая на своё отражение.   Вильянова нигде не было видно — вероятно, он ещё раз проверял арену или уточнял детали у Каркарова. А вот Поттер сидел на стуле у окна один, с напряженной спиной, пальцы то и дело подрагивали от нарастающего напряжения. Она была уверена, что он пытался выстраивать более плотные ментальные щиты.   — Поттер, — она кивнула, подходя к нему ближе и доставая тот самый пакет с экипировкой. — Ты не готов.   Он поднял на неё недоуменный взгляд, затем неуверенно поднялся со стула. На нём была форма Слизерина — тёмно‑зелёная мантия с серебристой отделкой и цифра 7 на груди. Под мантией виднелась чёрная рубашка с высоким воротом и прочные кожаные брюки, явно предназначенные для манёвренной игры в квиддич, но никак не для сражения с драконом.   Одним словом, Избранный.   — Не понял… — начал он, хмуря брови.   Она кинула ему пакет, перебивая его. Он, не отрывая от неё взгляда, начал его открывать, пальцы слегка дрожали.   — Ты же сказала, что я готов, — его взгляд оторвался от неё и опустился на руки. — Это?..   Перед ним лежали наколенники, нарукавники и жилет из шкуры Гебридского чёрного дракона — тяжёлые, но надёжные, с тиснением защитных рун по краям. Кожа имела характерный матовый блеск и едва уловимый запах дыма, будто её только что обработали заклинанием огнеупорности.   — Одевайся, драконы ждать не будут. Надеюсь, размер подойдет. — она ухмыльнулась, перекидывая волосы через плечо и поправила свой китель. Затем направилась к выходу из палатки.   — Грейнджер! — Поттер наконец‑то смог обрести дар речи и окликнул её. Она развернулась, вопросительно приподняв бровь. Он сделал шаг вперёд, сжав в руке пакет, затем выдохнул и тихо добавил: — Спасибо.   В его голосе прозвучала непривычная мягкость, а в глазах на мгновение мелькнуло что‑то вроде благодарности. Она же коротко кивнула.   Жутко хотелось курить.   Гермиона вышла из палатки и сразу заметила белобрысую макушку. Малфой шёл с друзьями, перебрасываясь репликами, но стоило ей появиться в его поле зрения — он замер.   Он окинул Гермиону взглядом с головы до ног, сначала задержался на её волосах, затем по плечам, скользнул вниз вдоль фигуры и остановился на обуви. Его голова чуть наклонилась вбок, словно он оценивал что‑то.   На мгновение лицо Малфоя словно застыло, а затем он скривился, брезгливо поджав губы, будто от неприятного запаха. Резко отвернувшись, он взмахнул рукой в сторону Блейза видимо, отвечая на какую‑то реплику и громко рассмеялся шутке Дафны. Закинув руку Теодору на плечо, он продолжил путь к трибунам, комментируя что‑то и демонстративно игнорируя всех вокруг.   Вот мудак! Даже к брату не зашёл.   — Гермиона.   Она обернулась на звук своего имени. К ней с уверенной походкой направлялся Павел. Чёрные кожаные штаны плотно облегали накачанные ноги, тяжёлые берцы с массивной подошвой придавали облику суровый вид. Поверх тёмной рубашки, под широким бордовым плащом, были доспехи из шкуры Венгерского Хвосторога, чешуйчатая защита охватывала грудь, плечи и предплечья, в руках были перчатки. Плащ эффектно развевался при каждом шаге, открывая закреплённые на бёдрах ремни с короткими боевыми ножами, а на груди, над сердцем, чётко проступала вышитая эмблема «Стора». Истинный чемпион.   — Павел, — тихо отозвалась она.   Он мягко обнял её за плечи, бережно прижимая к себе.   — Не переживай, Звездочка, всё пройдёт отлично. Первое место — моё, — прошептал он. Она почувствовала его улыбку в своих волосах.   Гермиона на мгновение замерла в его объятиях и сглотнула. В груди что‑то сжалось так сильно, что на долю секунды ей стало трудно дышать. Она заставила себя сделать медленный вдох. Пальцы невольно вцепились в ткань его плаща, но она тут же ослабила хватку, расслабив ладони.   — Вильянов! — сзади них прорычал Каркаров. Они оторвались от объятий и повернулись к своему директору. — Тебе особое приглашение надо?! Живо в палатку!   Она снова повернулась к Павлу и взяла его щёки в свои ладони, он слегка наклонился, оказавшись на уровне её глаз. Гермиона заговорила быстро, чеканя каждое слово так, словно от точности её инструкций зависела его жизнь.   — Помни, что я тебе сказала насчёт драконов. Китайский огненный шар вспыльчив и агрессивен, может поджечь тебя сразу, как выйдешь на арену. Слабые места — глаза, ноздри и карман кожи под нижней челюстью. — Она провела пальцем вдоль его подбородка. — Используй звук или вспышку. Ты помнишь заклинание — да?   Павел улыбнулся уголком рта и кивнул.   — Грейнджер! — Каркаров направлялся к ним.   — Минуту, директор, — не отрывая взгляда от Павла, она быстро осмотрела его ножны, проверила крепления. Пальцы скользнули по рукояти одного из ножей. — Валлийский дракон очень пуглив, надеюсь, что он достанется Поттеру или француженке. — пробормотала она кинув быстрый взгляд на шатёр. — Он кинется в атаку только, когда ты окажешься рядом с ним. Целься в глаза, брюхо или крылья. Не стой под ними. И сделай звук… любой — хоть воронки, хоть орла, если он среагирует.   Её голос дрогнул едва заметно на слове «если».   — Ми… — Павел положил руку ей на запястье, привлекая её внимание.   — Короткокрыл, — не слыша его, продолжила она понизив голос, — очень агрессивен и атакует напролом, но только после того, как ты первым нападешь. Будь осторожен. Плохо летает, но быстро бегает. Целься в бока, под крылья… и основание хвоста. Там мягче, чем у остальных. Павел, ножи, ты…   Каркаров схватил его за ворот и резко потянул к палаткам.   — Быстро! — рявкнул он. — Грейнджер, на трибуны.   — Не поворачивайся к драконам спиной! — бросила она вслед.   Павел обернулся ровно на секунду кидая ей успокаивающую улыбку.   — Я понял тебя, Ми, — мягко произнёс он ей и взглянул на верхушку шатра. — Иди на трибуны. Воробей!   Гермиона проследила за его взглядом. Воробей уже взмахнул крыльями и улетел прочь, чуть кивнув головой. Рядом с ней появился Димитрий, кладя руку на её плечо.   — Он справится, — мягко сказал он.   Выдохни, Гермиона. Не дай панике овладеть тобой.   К ним подбежал запыхавшийся Ян — уже в человеческом облике, с взъерошенными волосами и всё ещё чуть подрагивающими пальцами, будто не до конца сбросил свою птичью форму. Он выбросил сигарету на бегу.   — Пойдёмте, они начинают.   Гермиона закрыла глаза, выстраивая ментальные щиты. Дыхание выровнялось, пульс замедлился. Она сжала и разжала кулаки, прогоняя дрожь из пальцев. Тревожность отступила. Гермиона искренне надеялась, что испытание пройдёт без происшествий.   Они направились к трибунам, где уже собралась делегация Дурмстранга.  

***

Малфой шёл к квиддичному полю мимо шатров для чемпионов в сопровождении своих друзей. Он отчётливо осознавал, что ведёт себя как последний придурок, обиделся на Поттера из-за девчонки оставив его без поддержки перед испытанием и демонстративно игнорировал Северян, в особенности — Грейнджер.   — Драко, ты был у Поттера? — вопрос Забини поставил его в тупик.   Он замер на полушаге. Взгляд метнулся к выходу из палатки — оттуда как раз вышла Грейнджер.   Медленно, нарочито медленно, он окинул её взглядом с головы до ног. Сначала задержался на волосах, отметив, что они уложены идеально, затем скользнул по плечам, провёл взглядом вдоль фигуры и остановился на обуви. Опять берцы. Голова чуть наклонилась вбок — он оценивал, не было ли у неё минуту назад близости с Поттером.   На мгновение лицо Малфоя словно застыло, а затем он скривился, вспоминая, что именно он увидел в голове Поттера два дня назад, брезгливо поджал губы. Резко отвернувшись, он махнул рукой в сторону Блейза:   — Нет.   Закинув руку на плечо Теодора, Малфой продолжил путь к трибунам.   — Ему не нужен Малфой, ему всего лишь нужен «Экспеллиармус», — пробормотала Дафна, пока они поднимались по лестнице на трибуны.   Малфой рассмеялся, но звук вышел резким, неестественным, будто вырванным из него силой. Он отчетливо осознавал, что его поведение было глупым, почти детским. Но гордость, закалённая годами, не позволяла признаться в чём‑то даже самому себе.   Он был ужасным другом и братом — бросил Поттера за два дня до испытания, но ещё более ужасным было то, что он запутался в собственных чувствах. Что-то необъяснимое происходило с ним, когда он думал о Грейнджер. Это пугало.   Когда началось испытание, прозвучал взрыв из пушки, и первой на арену под бурные аплодисменты вышла Флёр Делакур. Многие болельщики, особенно мужская половина Хогвартса — явно болели за неё.   Она медленно приблизилась к чешуйчатому, которой охранял гнездо с яйцами. Это был обыкновенный Валлийский зелёный дракон, огромный, но считавшийся менее опасным, чем другие породы.   Флёр взмахнула волшебной палочкой и начала напевать что‑то мелодичное. Её голос звучал завораживающе, почти как заклинание.   — О, посмотрите, француженка решила спеть дракону колыбельную, — фыркнула Пэнси, скрещивая руки на груди. — Как мило. И как… предсказуемо.   — Тише, — шепнул Блейз, слегка наклоняясь вперёд. — Ты недооцениваешь её. Это не просто песня. Видишь, как она держит палочку? Это сложное усыпляющее заклинание. Требует определенное количество концентрации и силы.   — Красиво, — тихо произнесла Дафна. — Но рискованно. Дракон — это не котёнок.   Валлийский зелёный заморгал. Его громадные веки начали опускаться. Он тяжело вздохнул, потом ещё раз и, наконец, заснул. Толпа восторженно зааплодировала.   — Ну надо же, сработало, — удивлённо протянул Теодор. — Не думал, что она справится.   — Справится, когда возьмёт яйцо, — пробормотал Малфой, не отрывая взгляда от арены.   Если Поттер не сможет призвать метлу, то он точно провалит это испытание. Блять. Неужели нельзя было придумать другой план?   Нервозность Малфоя нарастала.   Тем временем, Флёр осторожно двинулась вперёд, протягивая руку к золотому яйцу. Но в этот момент дракон захрапел и из его ноздрей вырвалась струя пламени. Огонь опалил подол её платья.   — Ой, вот и последствия «элегантного» подхода, — едко заметила Пэнси.   — Тихо, — Блейз слегка приподнял бровь. — Смотри, как быстро она среагировала.   Девушка плавно взмахнула палочкой, произнесла какое‑то заклинание — и пламя погасло. Затем, не теряя самообладания, она схватила золотое яйцо.   — Неплохо, — признал Теодор. — Быстро и чётко.   — Да, но потеряла время, — добавил Малфой. — И нам это на руку.   Под новые аплодисменты Флёр поспешила покинуть арену, держа яйцо в руках.   — Элегантно, но неэффективно, — подытожила Пэнси. — Я бы просто его оглушила.   — Потому что ты прямолинейна, как дементор, — усмехнулся Блейз. — А она показала класс.   — Сейчас мы посмотрим, как Вильянов и Гарри пройдут испытание и только после этого будем делать выводы. — сказала Дафна, поправляя свои локоны.   После выступления Флёр Делакур наступила очередь Поттера. Толпа затихла, а затем взорвалась овациями.   Малфой видел, как Гарри вышел на арену в форме Слизерина: тёмно‑зелёная мантия с серебристой отделкой, на груди и на спине — большая цифра 7. Малфой фыркнул, складывая руки на груди.   Выпендрёжник.   — Смотрите, — тихо сказал Блейз, наклоняясь к остальным. — От куда у него новые щитки ? Они что из драконьей шкуры?   — Похоже, что да, — кивнула Дафна, не отрывая взгляда от арены. — Драко, родители позаботились об этом?   — Я не знаю, мать ничего не присылала. — пробормотал он разглядывая Гарри и его одежду. Его взгляд метнулся в сторону дурмстранговцев, он заметил, как Димитрий наклонился к Грейнджер и что-то ей прошептал, она же не отрывала взгляд с арены и наблюдала за драконом.   — Какая разница где он это взял, главное, чтобы это сработало, — произнёс Теодор, сжимая кулаки, после заорал во всё горло. — Давай же Поттер, покажи ему кто здесь папочка!   Пэнси промолчала, но её лицо выдавало искреннюю тревогу.   Тем временем Гарри остановился у края арены, глубоко вдохнул, Малфой видел, как тот выстраивал щиты окклюменции фокусируясь на драконе и поднял палочку. Перед ним возвышался Китайский огненный шар — дракон с гладкой чешуёй цвета алого лака и глазами, горящими, как угли. Он поднимался в полный рост, выпуская дым из носа, готовясь к атаке.   Давай, Потти, настройся.   — Акцио «Молния»! — громко произнёс Гарри. Через мгновение его метла стремительно влетела на арену и замерла у его руки. Толпа ахнула, а позже взорвалась в овациях.   — Умница, — шепнула Дафна. — В воздухе он в безопасности.   — Точно рассчитал момент, — одобрительно кивнул Блейз. — Как он догадался ?   Малфой молча наблюдал, сжимая кулаки. Он не мог не признать, план был прост и в то же время гениален. Драко мысленно поблагодарил Яна за эту гениальную идею. Стоило отдать должное и Грейнджер за то, что она научила Поттера окклюменции, благодаря чему он правильно произнес заклинание.   Гарри вскочил на свою любимую метлу, резко поднялся в воздух и дракон взревел, выдыхая струю пламени. Но Поттер уже кружил над ним, выжидая момент.   — Осторожно! — невольно вырвалось у Пэнси, когда дракон сделал резкий рывок.   — Не отвлекай его, Паркинсон, — Зашипел Тео. — Он знает, что делает.   Давай же, Потти. Просто плавненько забери это чёртово яйцо и вали от туда нахер. Малфой нервничал смотря за тем как его брат находился на волоске от смерти.   Дракон снова выпустил огонь, пытаясь достать Поттера, но тот резко ушёл в сторону, затем спикировал вниз, почти к самим яйцам, и в последний момент схватил золотой трофей.   Малфой взглянул на Грейнджер, и заметил как она выдохнула.   Огненный шар взмахнул крыльями, пытаясь ударить его, но Гарри уже набирал высоту и через пару секунд благополучно приземлился у края арены, сжимая в руке яйцо. Толпа взорвалась аплодисментами.   — Даааа!!! Получилось! — воскликнула Пэнси, хлопая в ладоши.   — Это наш мальчик, — кивнул Блейз хлопая по перилам трибун. — Ни одной ошибки. Напьюсь, точно напьюсь сегодня!   Малфой наконец выдохнул с облегчением. Тео хлопнул его по плечу и чмокнул Дафну в щеку. Драко снова посмотрел на Гарри — тот улыбался в полный рот. Держа яйцо над головой показывая всем, кто в него не верил, что он сделал это. Что он достойный чемпион. Малфой улыбнулся.   Он снова взглянул на Гермиону и встретился с ней взглядом, она смотрела прямо в его глаза, в них была улыбка. Она приподняла бровь, а он просто кивнул выражая ей благодарность за то, что она и Павел помогли его брату пройти это испытание.   — Ну, остался Дурмстранг. Посмотрим, чему их там учат. — пробормотал Тео, запахивая мантию от ветра.   — Дайте угадаю, Златовласка воспользуется тёмной магией, или ножами. — ответил Блейз, хрустя пальцами.   Трибуны замолчали, в воздухе повисло напряжение, особенно ощутимо оно исходило от северян. Малфой снова взглянул на Грейнджер и заметил, как она прижалась к перилам, судорожно сжимая их и покусывая губу. Что выглядело слишком милым для неё.   На арену вышел Павел в бордовом плаще, под которым скрывалась чешуя. Что за..? Малфой обратил внимание на ножны с торчащими ножами, закреплённые на его чёрных штанах. Как предсказуемо, Забини был прав.   — Это же… Шведский Короткокрыл?! — выдохнул Тео рядом с Малфоем.   По трибунам прокатился гул — даже те, кто до этого болтал и смеялся, притихли. На поле выпустили массивного, с короткими, но мощными крыльями и толстой серебристо‑голубой чешуёй дракона. Его глаза горели холодным огнём, а из ноздрей вырывались струйки дыма.   Малфой невольно выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал холодок, он резко повернул голову к Грейнджер пытаясь увидеть её реакцию, но она просто прикрыла глаза, глубоко вдыхая.   Дракон зарычал, обнажая клыки, и выпустил струю синего пламени в сторону Павла, что было странно для такого дракона. Они никогда не нападали первыми это Малфой точно знал.   — Таргео! — Вильянов выкрикнул заклинание. В воздухе вспыхнул тёмно‑синий щит, поглотивший пламя. Затем, не теряя ни секунды, он метнул нож — тот вонзился в левый бок дракона, заставив его взреветь от боли и отступить на шаг.   — Рано! — вскрикнула Грейнджер, ударяя рукой по перилам. — Ты его взбесил.   Павел продвигался к гнезду, не обращая внимания ни на Грейнджер, ни на осколки камней, которые летели в него, ловко уворачиваясь от ударов хвоста и новых струй пламени. Он бросал ножи один за другим, точно попадая в землю рядом с лапами, заставляя дракона отступать. Затем он вновь вскинул палочку, произнёс ещё одно заклинание и из земли вырвались ледяные шипы, сковавшие задние лапы, дезориентировав дракона на несколько секунд.   — «Глассиус», примени, блять, заклинание, придурок! — проорал Ян, наклоняясь к плечу Димитрия. — Почему он такой упрямый? Но Павел уже не слышал. Он рванул вперёд, к гнезду, но едва ледяные шипы сковали задние лапы дракона, тот взмахнул крыльями, вырвал шипы из земли вместе с комьями мёрзлой почвы и обрушил на Павла град каменных осколков. Павел резко упал на колено, прикрываясь щитом — камни застучали по магическому барьеру, осыпая его пылью и щебнем. — Протего! — выкрикнул он, но заклинание сработало не полностью, щит вспыхнул и треснул, оставив лишь тонкую мерцающую плёнку. Дракон, рыча, сделал шаг вперёд, и Павел, не поднимаясь, метнул нож — не в тело, а в переднюю лапу, целясь в сухожилие. Лезвие вонзилось точно, заставив зверя на мгновение запнуться. Этой заминки ему видимо хватило и он перекатился в сторону, уходя от струи пламени, которая опалила землю в том месте, где он только что стоял. Запах палёной травы и чешуи ударил в ноздри. Павел вскочил, рванул вперёд, но дракон ударил хвостом — Павел едва успел отпрыгнуть, потеряв равновесие. Он упал, перекатился, и в ту же секунду над ним пронёсся ещё один залп огня. Грейнджер вскрикнула. Малфой увидел, как она вцепилась в перила так, что побелели костяшки. Павел поднялся, тяжело дыша, кровь текла по его щеке. Он вытер лицо рукавом, бросил быстрый взгляд на гнездо — оно было рядом, но между ним и яйцом всё ещё стоял разъярённый зверь. Он вскинул палочку, прошептал короткое заклинание. В воздухе вспыхнули три огненных шара, они закружились вокруг головы дракона, мешая ему сфокусироваться. Зверь взревел, мотая головой, пытаясь стряхнуть иллюзию. Златовласка рванул вперёд. Ещё один нож — в переднюю лапу. Ещё один рывок. Дракон попытался схватить его, но промахнулся из-за чего Павел нырнул под брюхо, перекатился, и вскочил уже с другой стороны, прямо перед гнездом. Он схватил золотое яйцо, приподнимая его над головой. Трибуны взорвались аплодисментами. Павел нашёл взглядом Грейнджер и улыбнулся ей. Северяне скандировали его имя, громко хлопая в ладоши. Он сделал почётный разворот на триста шестьдесят градусов, показывая всем яйцо, но именно в этот момент дракон, освободившись от иллюзорных шаров и восстановив ориентацию, взмахнул передней лапой и схватил Павла за туловище, сжимая его в своей огромной лапе. На трибунах воцарилась мёртвая тишина. Малфой увидел, как кровь потекла по чешуе дракона. Что‑то было не так. Малфой не мог объяснить, что именно, но инстинкты кричали, что этот дракон не защищал гнездо, а охотился. — Ми! — рявкнул Димитрий. Драко услышал это и в следующую секунду увидел, как она вытащила палочку, перелезла через перила трибун и мягко спустилась на арену, выпуская яркие искры заклинаний, отвлекающие дракона. Малфой резко обернулся к учительской ложе. Каркаров уже перегнулся через барьер и яростно жестикулировал, указывая палочкой на арену. Его губы шевелились в бешеном темпе — он явно выкрикивал приказы, которые упорно игнорировались Грейнджер. Рядом с ним стояла мадам Максим, прижимая руку к сердцу. Барти Крауч‑старший вскочил на ноги и ринулся к группе драконоведов — те наконец зашевелились, двое бросились к арене, разворачивая антимагические сети, третий подошел к границе поля, но не мог пройти, что-то его не пускало. Дамблдор же оставался неподвижен, но Малфой заметил, как он нахмурился, глядя на происходящее. За его спиной вытянули головы Грюм и Снейп. Забини толкнул его локтем в бок: — Видал? — прошептал он, кивнув в сторону учительской ложи. — Каркаров сейчас сам на дракона бросится. Малфой снова посмотрел на арену — туда, где Грейнджер метала ослепительные вспышки, прячась за большим валуном. Её лицо снова стало бесстрастным. Павел, всё ещё зажатый в лапе дракона, пытался вытащить вторую руку, чтобы хоть как‑то помочь ей. — Идиоты! — в сердцах бросил Ян, дёргая Димитрия за руку и направляясь вниз по ступеням к палаткам чемпионов.

***

  Она отвлеклась — так же, как и Павел, ослеплённый своей удачей, они не заметили, как дракон освободился от чар. Гермиона не раздумывала ни секунды. Выпустив первое заклинание — яркую вспышку, которая обожгла глаза зверя на мгновение и спрыгнула на арену. Прячась за одним из больших валунов, она пыталась отвлечь дракона. Камни под ногами дрожали от каждого шага чудовища. — Грейнджер, твою мать, ты что творишь?! — яростно заорал Каркаров. Его голос дрожал от ярости и страха. Краем глаза она заметила кровь, стекавшую по боку Павла прямо на лапу чудовища. Алая струйка бежала по серебристо‑голубой чешуе, капала на камни, оставляя тёмные пятна. — Я же просила, блять, не поворачиваться к дракону спиной, Вильянов! — прорычала она, сжимая палочку так, что костяшки побелели. — Запах… — прохрипел он. Его лицо было бледным, губы посинели. Струйка крови вытекла из уголка рта по подбородку. — Создай резкий запах… — Я и без тебя знаю, что надо делать, — рявкнула она, выпуская новое отвлекающее заклинание — пару залпов фейерверков за спиной дракона. Искры разлетались во все стороны, осыпая арену огненным дождём. — У нас будет от силы три минуты. Как только я выпущу заклинание, втыкай нож в лапу. После этого ты начнёшь падать — я тебя поймаю. Только сразу скажи, куда ты ранен. — Левое лёгкое… — прохрипел Павел. Он судорожно вдохнул, и из его рта вырвался кровавый кашель. Кровь брызнула на его бордовый плащ, растеклась тёмным пятном. Блять, к такому жизнь её точно не готовила. Руны на плече горели, мозг работал со скоростью света. Она сжала кулаки и приняла более удобную стойку. Гермиона знала, что на трибунах происходил хаос, была уверена, что позже её отчитает директор, и к нему присоединятся чиновники министерства. И будут правы, но черта с два она позволит Павлу сдохнуть на этой арене. Дыши, Гермиона, просто дыши. Всего‑то надо отвлечь дракона, пока твой друг будет падать с высоты двадцати футов. Отец точно убьёт её. Она скривилась, а следом глубоко вдохнула и прошептала: — Люмус Максима! — Вспышка яркого света ослепила дракона, осветив всю арену целиком. Зверь взревел, мотая головой, пытаясь прийти в себя. А следом: — Маладоруст Мист! В ноздри проник запах загнивающей плоти — Гермиона прикрыла нос локтем, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Дракон зарычал, затряс головой, пытаясь избавиться от мерзкого запаха. — Сейчас!!! — заорала она. В следующую секунду раздался пронзительный, полный боли и ярости вой дракона. Она увидела, как чудовище разжало лапу и Павел полетел вниз, она вскинула палочку: — Аресто Моментум! Тело её друга замедлилось в падении, плавно опускаясь к земле. Гермиона бросилась вперёд, подхватила его и затащила под новый валун — меньше, чем предыдущий. Она осторожно уложила его на камни. Павел застонал, его глаза закатились. Кровь сочилась из глубокой, рваной рана в боку, оставленная когтем дракона. Края были неровными, сквозь них виднелись осколки рёбер. Воздух с хрипом вырывался из груди, каждый вдох сопровождался булькающим звуком. — Тише, тише, — шептала Гермиона, дрожащими руками разрывая его плащ и рубашку. Пальцы скользнули по липкой крови. Она прижала ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение, но кровь продолжала сочиться между пальцами. — Павел, смотри на меня! Не закрывай глаза! Он с трудом сфокусировал на ней взгляд. Его губы дрогнули. — Воздух… — прошептал он, снова кашляя кровью. — в грудной клетке… Она задумалась ровно на пару секунд вспоминая нудное заклинание. — Реннерват. Зелёное свечение окутало рану. Кровь остановилась, края начали стягиваться, но процесс шёл мучительно медленно. Павел глубоко вдохнул, на этот раз без хрипа и обмяк. Его глаза закрылись. — Нет, нет, нет! — Гермиона тряхнула его за плечи. — Пав! Очнись! Он слабо моргнул, приоткрыл глаза и приподнял голову. — Жив… пока, — выдохнул он.— Почему ты здесь? Победу могут не засчитать, — прошептал Павел, откидывая голову на камень. Его губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты… идиотка. — Пошёл ты. Сначала возьми яйцо, следом «Глассиус» и «Муффиато», остальное — потом. Идти можешь? Павел кивнул. Он дотянулся правой рукой до яйца и подкатил его к ним. Гермиона схватила одной рукой ценный приз, а после наложила на Павла облегчающие чары и помогла подняться, поддерживая его. Он громко произнёс «Глассиус» и земля под драконом задрожала и превратилась в скользящую поверхность, от чего тот шлёпнулся на свою задницу, взмахнув крыльями и подняв облако пыли. Следом — «Муффиато» на их ноги, заглушая шаги. Перебежками они добрались до конца арены, где их уже ждали. Поттер опомнился первым и подхватил Павла за вторую руку, накидывая её на свои плечи. — Давай, Златовласка, шевели булками, — прохрипел Поттер, ободряюще улыбаясь. Его глаза были полны тревоги. Дракон, оправившись от запаха и ослепления, снова взревел. Его взгляд нашёл беглецов. Он сделал шаг вперёд, готовясь к новой атаке, но в этот момент антимагические сети, брошенные драконоведами, накрыли его, опутывая мощные лапы и крылья. Чудовище зарычало, пытаясь вырваться, но сеть стягивалась всё туже. На трибунах воцарилась тишина — затем раздались аплодисменты, смешанные с криками облегчения. Но Гермиона их не слышала, она смотрела на Павла, на его бледное лицо, на кровь, которая всё ещё сочилась из‑под зажившей, но не до конца затянувшейся раны. В груди у неё что‑то сжалось. — Держись, — прошептала она, крепче сжимая его руку, которая висела на её плече. — Не смей умирать, ты обещал.  

***

  Малфой мог с уверенностью сказать, что если бы Грейнджер училась в Хогвартсе, она бы однозначно поступила на Гриффиндор. Кто в здравом уме и трезвой памяти спрыгнет с трибун прямо к дракону?! Он наблюдал за каждым её движением, восхищаясь тем, какой собранной она была в чрезвычайных ситуациях. Профессора и работники Министерства уже стояли у входа на арену, нервно ожидая, пока эти два идиота выберутся оттуда. В это время Каркаров нервно ходил взад‑вперёд, размахивал руками и что‑то кричал в сторону Дамблдора и сотрудников Министерства. Лицо его было перекошенным от злости, вены на шее вздулись, а пальцы судорожно сжимали палочку. — Салазар… — прошептала Дафна, закрывая глаза руками, когда тело чемпиона начало падать с высоты двадцати футов. Малфой невольно задержал дыхание. Дурмстранг молчал, переживая за своих однокурсников. Он видел, как Гермиона в последний момент успела замедлить падение Павла заклинанием — тот плавно опустился на камни, но всё равно застонал от боли, когда она укладывала его на землю и залечивала рану. Состояние Павла оставалось неизвестным. Малфой заметил, как Гермиона, поддерживая его, буквально тащила на себе — кровь сочилась из‑под зажившей, но не до конца затянувшейся раны, пропитывая ткань рубашки. А у самого входа в арену Поттер уже ждал их. Как только Гермиона с Павлом показались в проходе, он без лишних слов закинул руку Павла себе на плечо, помогая Гермионе довести раненого. Вместе они медленно двинулись к медицинской палатке. Малфой замер. Взгляд его застыл на Гермионе — на её перепачканном кровью и грязью лице, на дрожащих руках, на решимости, не покинувшей её даже сейчас. В груди что‑то дрогнуло. Он осознал, что все его чувства и эмоции к ней были не чем иным, как влюблённостью. Раздражение, которое он испытывал первые месяцы по отношению к ней, любопытство насчёт её жизни и интерес к её происхождению, ревность к Вильянову и Поттеру — всё это казалось таким незначительным в данный момент. Малфой влюбился не в образ, не в улыбку, а в её натуру. В ту, какой она была, отважная, упрямая, готовая рисковать своей жизнью ради друга, бросающаяся в бой без раздумий, с яростной верой в то, что всё получится. Она была не просто смелой. Она была настоящей. И это он заметил в первый день учебного года — просто осознать смог это только сейчас, увидев, какой она на самом деле была. Какой же ты придурок, Малфой. Когда целители забрали Павла, а драконоведы, накинув на короткокрылого дракона тяжёлые зачарованные сети, начали осторожно уводить его с арены, на трибунах повисла напряжённая тишина. Чудовище рычало, било хвостом, но мощные чары удерживали его крепко. Двое волшебников с длинными шестами направляли его к загону, а ещё четверо шли по бокам, поддерживая магический барьер. Малфой отчётливо слышал, как скрежетали когти зверя по камням, как шипел он, пытаясь разорвать сети. Судьи долго переговаривались, обсуждая прошедшее испытание. — Долго они там ещё будут копаться? — прошипела Пэнси, и голос её дрогнул. — У меня нервы на пределе. — Я не думаю, что они сегодня будут объявлять результаты, — пробормотала Дафна, поглядывая в сторону судей. Наконец Крауч‑старший поднял руку. Шум мгновенно стих. Он взмахнул палочкой — над его головой вспыхнули три светящиеся цифры, словно парящие в воздухе. — По итогам неудачного первого испытания, — его голос, усиленный «Сонорусом», резанул тишину, — третье место занимает Флёр Делакур! Её тактика была изящной, но не вполне эффективной: 38 баллов! На трибунах раздались вежливые аплодисменты. Флёр слегка поклонилась, хотя на лице её читалась досада. — Второе место, — продолжил Крауч, — Гарри Поттер! Его хладнокровие и точный расчёт принесли ему 42 балла! Слизеринцы взорвались овациями. Блейз хлопнул Малфоя по плечу, Тео одобрительно кивнул, а Пэнси захлопала в ладоши с явным облегчением. — И, наконец, первое место, — голос Крауча зазвучал торжественнее, — Павел Вильянов! Его стратегия, несмотря на серьёзное ранение, оказалась наиболее результативной. А помощь, оказанная ему его однокурсницей, мисс Грейнджер, была признана судьями решающим фактором успеха. Итоговый балл — 47! Арена взорвалась криками, свистом, аплодисментами и топотом ног. Дурмстрангцы вскочили на ноги, размахивали флагами, выкрикивали имя Павла. Даже некоторые слизеринцы, забыв о соперничестве, сдержанно похлопывали в ладоши. Бэгмен тем временем хлопнул в ладоши и воскликнул: — Ну что ж, друзья! Первое испытание позади, и оно показало нам, на что способны наши чемпионы! Дамблдор, — он повернулся к директору, — не согласитесь ли сказать пару слов? Директор мягко улыбнулся и поднял руку, призывая к тишине. — Я горжусь всеми участниками, — его голос разнёсся по арене. — Сегодня мы увидели не только мастерство, но и взаимовыручку, отвагу и благородство. Пусть эти качества сопровождают вас и в следующих испытаниях. А теперь — пора отдохнуть. Чемпионы, вас ждут целители. Остальные — возвращайтесь в школу. До следующего этапа! Шум на арене не утихал. Кто‑то уже начал обсуждать тактику на будущее, кто‑то поздравлял представителей Дурмстранга, а Малфой всё стоял, глядя в ту сторону, где скрылись Грейнджер и Поттер. Не спеша он направился к палаткам чемпионов. Он не дошёл до входа в шатёр. В паре футов от неё стояли профессора — их силуэты чётко выделялись на фоне угасающего закатного неба. Малфой замер в тени, стараясь не выдать своего присутствия, и прислушался к их диалогу. — Игорь, я понимаю твоё беспокойство, но это драконы, — тихо проговорил Дамблдор, и его голос звучал непривычно устало. — Мистер Вильянов знал, что его ждёт. Я не думаю, что на дракона были применены какие‑либо тёмные чары. — Каркаров, можешь быть уверен, что твои студенты никому не нужны, — вмешался Грюм. Он стоял, облокотившись на свою трость, и глаз его, механический, чуть мерцал в полумраке, сканируя собеседника. — Если кому‑то и был нужен кто‑то особенный, то могли спокойно заколдовать дракона Поттера. Каркаров резко повернулся к нему. Полы его кителя взметнулись, словно крылья хищной птицы. — Альбус, мало того что несовершеннолетний студент попал на турнир, так ещё и моего ученика ранил не Валлийский, а Короткокрылый дракон! — голос директора Дурмстранга дрожал от сдерживаемого гнева. — Почему дракон напал на него первым? Почему драконоведы не могли попасть на поле, пока они его не покинули ? — Ты бы лучше обучил своих студентов правильным заклинаниям и объяснил им правила поведения с драконами, — отрезал Грюм, и в его тоне проскользнула откровенная неприязнь. — Твоя девчонка Грейнджер такая особенная, что практически в одиночку справилась с драконом, наплевав на все правила? Если ещё учесть, что Вильянов воспользовался ножами против агрессивного дракона, то не удивительно, что он попал в такую неприятную ситуацию. Неужели Каркаров считает, что дракона Павла заколдовали, но вот зачем? — Я прошу вас прекратить, господа, — Дамблдор поднял руку, и в этом жесте было столько непререкаемого авторитета, что спорщики невольно умолкли. Он взглянул за спину Грюма, где появился новый участник их беседы — целитель. Тот смотрел на них, отодвинув полы шатра, и на его лице читалась усталость человека, привыкшего иметь дело с последствиями чужих ошибок. — Мальчик в стабильном состоянии, — произнёс он ровным тоном. — Мы перенесём его в больничное крыло. Лучше сообщить его родителям, как только он придёт в себя, его можно будет навестить. — Он сирота, — тихо пробормотал Каркаров, прикрывая глаза рукой. — Мисс Грейнджер присмотрит за ним. Профессора двинулись в палатку. — Подслушиваешь, Малфой? — раздался знакомый голос за спиной. Драко резко развернулся и уставился в изумрудные глаза. Перед ним стоял Поттер — усталый, в перепачканной мантии, но с едва заметной улыбкой в уголках губ. — Поттер. Хотел поздравить тебя со вторым местом, — холодно ответил Драко, стараясь скрыть волнение. — Спасибо, — коротко кивнул Гарри. Между ними повисла напряжённая тишина. Драко не понимал, как начать диалог — да и нужно ли? Воздух между ними словно наэлектризовался от невысказанных слов и недавних обид. — Как Златовласка? — наконец нарушил молчание Малфой. — Коготь разорвал левое лёгкое, сломал два ребра, — Поттер говорил тихо, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Рана была… жуткой. Кровь шла так сильно, что целители сначала не верили, что успеют. Они сказали, что если бы не быстрая помощь Грейнджер, он бы не дожил до палатки. Малфой сглотнул. Перед глазами всплыла картина она, перепачканная кровью, дрожащими руками прижимает ладонь к ране Павла. — А… Грейнджер? — с трудом выдавил Драко, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно. — Чуть не оторвала руку одному из целителей, когда он хотел её выгнать из палатки, — в голосе Гарри проскользнула улыбка. — Она сидела рядом с Павлом, пока они стабилизировали его состояние. Отказывалась уходить. В итоге целители сдались — разрешили остаться, но только если она будет выполнять их указания. Сейчас она там, рядом с ним. Драко сделал глубокий вдох. Слова давались тяжело, но он знал, что должен был их сказать. — Потти… Я… Прости меня. За всё, что наговорил тебе, за то, что бросил тебя за два дня до турнира, — голос Драко охрип, но он продолжил: — Это было неправильно. Я испугался. Испугался того, что происходит, и выместил это на тебе. Поттер замер на мгновение, удивлённо глядя на него. Затем он шагнул вперёд и притянул Драко к себе в объятия, похлопывая по спине. — И ты меня прости, — тихо произнёс Гарри. — За то, что не рассказывал тебе об уроках. Просто у нас был договор с Грейнджер — она обучала меня тайно. Даже Вильянов не знал. Она научила меня основам ментальной защиты, помогла укрепить щиты. Без неё я бы не справился. Малфой кивнул, на мгновение опустив взгляд. В воздухе ещё висело напряжение, но что‑то неуловимо изменилось — словно между ними начала рушиться стена, возведённая за последние месяцы. — Паршивый денёк, не правда ли? — тихо спросил Драко, чуть приподняв уголок рта в кривой усмешке, вытаскивая сигареты из кармана мантии. Гарри хрипло засмеялся, слегка отталкиваясь от брата и делая шаг назад. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, будто сбрасывая остатки усталости. — Последние две недели были… дерьмовыми, — признался он, чуть смягчив тон, и, не спрашивая разрешения, выхватил сигарету из рук Малфоя. — Грейнджер провела в моей голове такую «чистку», научила контролировать ментальные щиты и мысли. Теперь я, кажется, почти как ты — могу скрывать эмоции и не выдавать себя случайно. — Поттер прервался для того, чтоб подкурить. — Признаться честно, только вчера голова перестала болеть от всех этих упражнений. И кстати, сны перестали сниться… Драко слушал внимательно, и в какой‑то момент, не дожидаясь паузы, перебил его. Взгляд стал серьёзным. — Кажется, я начал что‑то чувствовать к ней, — произнёс он тихо, глядя Гарри прямо в глаза, прикуривая свою сигарету. — Если между тобой и Грейнджер что‑то есть… Лучше скажи сразу. Чтобы я не вмешивался в то, что вас связывает. Поттер замер на мгновение, удивлённо вскинув брови. Затем его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. — Драко, — он положил руку на плечо друга, — между мной и Гермионой ничего нет. — добавил он с лёгкой усмешкой, выпуская дым. — Так что… я думаю, вам стоит поговорить друг с другом. Без пафоса и подколок. Она и северяне — почти такие же, как мы. Обычные подростки со своими проблемами. Просто перестань видеть в ней что‑то плохое. — Откуда ты знаешь, что они обычные подростки? — Драко сделал шаг в сторону Хогвартса. Поттер шёл следом. — Когда мы с тобой, так сказать, поссорились, Грейнджер предложила выпить. А алкоголь, как ты знаешь, развязывает языки не только Нотту и Забини, но и дурмстранговцам, — Поттер засмеялся. — То, что я увидел у тебя в воспоминаниях… — начал Драко, но Гарри перебил его. — Это побочный эффект симбиотической связи, — ответил Поттер, глядя на замок. — Нечто, что сидит во мне, остро реагирует на Гермиону. Из‑за этого нам снились общие сны, шрам отзывался на её состояние, а во время поцелуя я смог проникнуть в её сознание. Драко остановился, хмуро глядя на друга. В его голове что‑то щёлкнуло — обрывки воспоминаний, странные совпадения, необъяснимые реакции.   Чего? Какие ещё общие сны?   — Общие сны ? Симбиотическая связь? — медленно переспросил он, выкидывая окурок. — Ты уверен? Это звучит… слишком гладко. Слишком удобно.   Поттер кивнул стягивая мантию и рассказывая о том, что произошло с ними.   — То есть, ты хочешь сказать, что Вам с Грейнджер снятся одинаковые сны ? И во время поцелуя ты проник к ней в голову не обнаружив там ни одной стены?   — Угу, безумие правда? — хмыкнул Гарри выкидывая свой окурок.   Точно ли это симбиотическая связь?   — Экипировку тоже она подарила? — уточнил Малфой глядя на нарукавники из драконьей кожи.   — Да, у Павла была такая же, странно, что моя экипировка спасла меня, а его чуть не убила.   Малфой задумался. Они продолжал идти к замку, но теперь его шаги были медленнее, а взгляд задумчивее. В голове крутились вопросы, на которые пока не было ответов. Но одно он понял точно, связь Грейнджер с Поттером была гораздо сложнее, чем казалась на первый взгляд.   И Драко собирался докопаться до истины, чего бы ему это не стоило.  

***

  На удивление, ужин в Большом зале прошёл спокойно. Слизерин восторженно обсуждал, как Поттер с лёгкостью прошёл первое испытание, северяне же не разделяли всеобщего воодушевления, они сидели хмурые и напряжённые. Грейнджер, как и Каркаров, на ужине так и не появилась. Малфой был уверен, что сейчас она выслушивает нравоучения и от своего директора, и от представителей Министерства. — Вечером — общий сбор в гостиной, будем отмечать нашу победу! — пробасил Блейз, с энтузиазмом поднимая бокал с тыквенным соком и широко ухмыляясь. Он обернулся к Яну, который сидел неподалёку, и дружески подмигнул:
— И вы тоже приглашены, — добавил он, энергично кивнув. Северянин нахмурился, бросил короткий взгляд на однокурсников и переглянулся с ними. — Благодарим за приглашение, — сдержанно ответил он, — но, думаю, сейчас это будет неуместно. — Да ладно вам, парни, вы же чемпионы… — воодушевлённо начал Тео, резко вскакивая со скамьи и размахивая рукой. — Нотт, заканчивай, — пробормотал Поттер, упираясь в него тяжёлым взглядом. — Не доставай их. Ян, известно что‑нибудь? Тот покачал головой и, опустив глаза, возвращаясь к ужину. — Поттер, ты стал таким нудным в последнее время,— пробормотал Забини, скривив губы в полуулыбке и лениво откинувшись на спинку скамьи. Гарри закатил глаза, демонстративно вздохнул и скрестил руки на груди. — Как думаешь, стоит навестить Златовласку? — спросил Малфой, слегка наклоняясь к Поттеру и понизив голос. — Ну, если он еще без сознания значит, у тебя есть шанс пообщаться с Грейнджер без свидетелей. Давай, Малфой, вали уже, — усмехнулся Поттер, легонько толкнув его плечом.

***

— О чём ты вообще думала? — прошипел Каркаров, упираясь в неё взглядом. Он стоял у изголовья больничной койки Павла, пока она судорожно сжимала его руку, молясь всем богам, чтобы этот придурок пришёл в себя. — Директор, я действовала в рамках заповедей Дурмстранга, — тихо ответила Грейнджер, не отпуская руки Павла. Тень не бросит тень в беде. Спасай того, кто стоит плечом к плечу, ибо в час тьмы только плечо друга отделяет тебя от бездны. Знакомая клятва крутилась в её голове, перекрывая боль в висках. — Дурмстранга, Грейнджер! — взревел директор, хлопая рукой по тумбе у койки. — Ты не у нас в школе, ты в Хогвартсе! А если бы ты не успела его спасти и дракон заметил бы тебя? Два мёртвых студента делегации Дурмстранга! Ты представляешь, какой резонанс был бы в волшебном мире? — он отступил на шаг и провёл ладонью по лбу, словно пытался унять нарастающую ярость. Его голос зазвучал тише. — А что сделал бы со мной ваш отец?! Будь мы в нашей школе, я бы и слова тебе не сказал, но Павел был на первом испытании Турнира Трёх Волшебников. Скажи спасибо, что ему засчитали баллы за быстрое прохождение дракона и добавили баллы за твою самоотверженность и безумие, а не дисквалифицировали. — Он резко указал на неё пальцем. — Кинуться на арену, вытаскивать своего братца — это было глупым решением! — Зато быстрым, — возразила она, повысив голос. — Что‑то я не видела, как представители Министерства или драконоведы кинулись его спасать. Он был награни, когда я спрыгнула на арену. Если бы не моё безумие, как ты выразился, он бы умер, Игорь! — Она чувствовала слёзы в глазах, её ментальные стены падали от осознания того, что пару часов назад она могла лишиться дорогого человека. Пожалуйста, Пав, очнись. Каркаров замолчал, он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и устало опустился на стул рядом. — Гермиона, — сказал он тише, почти шёпотом. — Ты же понимаешь, что завтра вся магическая Британия будет знать, что ты сделала? У людей будут вопросы к методу нашего преподавания в стенах нашей школы. Твой отец… Его инсульт хватит, когда он узнает. Боги, отец… — Сделай так чтоб он не узнал. — прошептала она подняв на него глаза — в них читалась мольба и отчаяние. Каркаров помолчал, глядя то на Павла, то на Гермиону. В его взгляде промелькнуло что‑то вроде отцовской заботы, смешанной с горечью. — Что с тобой происходит в последнее время? — произнёс он с болью. — Я совсем перестал узнавать свою хладнокровную и дисциплинированную старосту… Твой отец был прав, тебе не стоило сюда приезжать. Он поднялся со стула поправив свой китель и покинул больничное крыло, оставив её одну в своих мыслях и тишине. Тошнота подкатила к горлу. Гермиона опустила голову на сплетённые руки с Павлом и разрыдалась.

***

Драко не собирался заходить, особенно когда за дверью палаты она и её директор вели, судя по всему, непростой разговор — обрывки фраз прорывались наружу: «резонанс», «глупое решение», «министерство». В словах Каркарова звучала едва сдерживаемая ярость, а голос северянки дрожал от усталости и злости. Малфой стоял прямо у двери, сложив руки за спиной. В коридоре было тихо, пока он не услышал гулкие шаги, приближающиеся к дверям палаты. Директор Дурмстранга резко распахнул дверь, вышел в коридор и, не удостоив Малфоя даже взглядом, зашагал прочь, с хмурым выражением лица. Его мантия развевалась за спиной, словно крылья хищной птицы, готовой к атаке. Если Каркаров не в бешенстве, значит, Златовласка жив, а следовательно, ему тут делать было больше нечего. Он направился к лестнице, ведущей вниз, но когда услышал женский всхлип, а после — рыдания, замер, медленно разворачиваясь к больничному крылу. Грейнджер? Он сделал пару шагов к дверям и приоткрыл их, всматриваясь в темноту. На самой дальней койке мягко светили свечи, отбрасывая на стены причудливые тени, похожие на когтистые лапы. Грейнджер сидела спиной к дверям, уткнувшись лбом в руку Павла. Её плечи подрагивали, а в воздухе витал запах крови и зелий. Он не знал, что сказать. Не умел. — Грейнджер, — прохрипел он. Она вздрогнула и выпрямилась, не поворачиваясь в его сторону. — Проваливай, Малфой, — прошептала она. Драко прошёл вглубь больничного крыла и остановился за её спиной. Он взглянул на Павла — тот лежал неподвижно, мертвенно‑бледный. Грудь была перемотана белой тканью, пропитанной бурыми пятнами. На левой руке виднелись синяки, а шрам на лице придавал ему пугающе безжизненный вид. Глубоко вдохнув, он снова нацепил маску. — Жить будет? — холодно спросил он, не отрывая взгляда от Павла. От его вопроса Грейнджер невольно дёрнулась. — Да, — коротко ответила она. Малфой кивнул — она этого не увидела, и хорошо. — Что тебе нужно, Малфой? — спросила она, наконец разворачиваясь к нему. Её глаза — чёрные, красивые, заплаканные — смотрели прямо на него, а губы распухшие от слез сжались в тонкую линию. Видимо, у неё не осталось сил поддерживать окклюменцию, чтобы скрыть свои эмоции. В них читалась не просто усталость — там была тьма, глубокая и холодная, будто она заглянула за край чего‑то запретного. — Каркаров уверен, что дракона взбесили специально, — сказал он ровно. Рука сама потянулась к пачке сигарет в кармане брюк. Он взглянул на Грейнджер: — Будешь? Она молча выхватила у него сигарету и прикурила. Пламя зажигалки на мгновение осветило её лицо — тени под глазами, бледные губы, едва заметный шрам у виска. Малфой кинул заглушающее рядом с ними, и всасывающее запах. Хорошее заклинание. — Что значит «дракона взбесили специально»? — хрипло спросила она. — Я стал невольным свидетелем разговора между Дамблдором, Каркаровым и Грюмом, — пояснил Драко, медленно прокручивая сигарету между пальцами. Маска окклюменции трещала по швам под её растерянным взглядом. — Ваш директор считает, что на дракона применили тёмную магию. Грюм же утверждает, что если бы кто‑то хотел чьей‑то смерти, то навредили бы дракону Поттера. По такой логике выходит, что если бы ты не спрыгнула, Вильянов был бы мёртв. — Думаешь, кому‑то есть дело до Павла и до дракона, который ему достался на жеребьёвке за пару минут до начала испытания? — она фыркнула, стряхнув пепел прямо на пол. — Бред. Просто этот придурок раньше времени кинул в дракона нож. Малфой хмыкнул, садясь рядом на пустой стул. — Поттер мне всё рассказал, — начал он, ставя локти на колени. — Про вас. Про сущность, которая сидит в нём и остро реагирует на тебя, и то, что он проник к тебе в голову, не обнаружив там щиты. Она закатила глаза и затушила сигарету об перила кровати. — Я не думаю, что ваши сны как‑то связаны с… как ты это назвал? — продолжила он, но Грейнджер перебила его. — Достань палочку. — Что? Она выпрямилась и развернулась к нему лицом, их колени соприкоснулись. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое, как электрический разряд перед грозой. В близи она была еще прекраснее, только грустной. — Поттер сказал, что ты прирождённый Легилимент, — она говорила тихо, но в голосе звучала сталь. — Я дам тебе пять минут в моей голове, чтоб ты убедился, что это симбиотическая связь. Он прищурился, глядя в её глаза, пытаясь понять, проверяет она его или нет. Грейнджер смотрела на него слишком уверенно, слишком прямо, как будто она уже знала, что он согласится. В её взгляде было что‑то ещё — отчаяние, смешанное с вызовом. — Ты осознаёшь, какую свободу действий ты мне дашь? — медленно произнёс он. — Абсолютно, — её лицо не изменилось. — Ты хочешь убедиться, что это не симбиотическая связь, я хочу доказать тебе, что это именно она. Возьми свою палочку и посмотри то, что увидела я. Он выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Пять минут в голове Грейнджер. Пять минут, которые могли многое объяснить — или ещё больше запутать. Пять минут в голове той, которая была для него загадкой почти четыре месяца. Пять минут… Просто сделай это, Драко, как учила мать. Многое станет ясным. Потом его рука сама легла на рукоять палочки в кармане, привычное движение, от которого её взгляд дрогнул, но она не отпрянула. Он впился взглядом в её глаза в поисках сомнения и придвинулся ближе так, что чувствовал её дыхание , табак и мята. Их носы были в опасной близости друг к другу. — Ты уверена? — прохрипел он. — Пять минут, Малфой, не больше, — её дыхание опалило его. Это было слишком интимным, слишком неправильным. Слишком правильным. Он с лёгкостью приставил свою палочку к её виску и прошептал: — Легилименс. Мир вокруг рассыпался на осколки. Драко перестал ощущать собственное тело, только слышал гул в ушах, похожий на шёпот тысяч голосов. Перед глазами возникли высокие книжные шкафы, заполненные книгами. Они стояли ровными рядами, их полки ломились от толстых томов с потрёпанными корешками. Он хмыкнул, привыкая к новой реальности. — Как предсказуемо, Грейнджер, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Шкаф слева от тебя, вторая книга на верхней полке, — она проигнорировала его реплику. Малфой подошёл к указанному шкафу. Едва он дотронулся до книги, как почувствовал слабый электрический разряд. Стоило ему раскрыть её, как обстановка мгновенно изменилась, спальня Поттера в Малфой‑Мэноре возникла вокруг, словно по щелчку пальцев. Поттер сидел на кровати. Вместо обычных зелёных глаз — вертикальные змеиные зрачки, холодные и не мигающие. Его кожа приобрела сероватый оттенок, а на шее проступили тёмные вены, пульсирующие в такт какому‑то зловещему ритму. Драко замер. Сердце пропустило удар. — Что за…? — вырвалось у него. Вскоре он ощутил давление в голове и услышал чужое шипение. Звук вибрировал в воздухе, отдаваясь эхом в черепной коробке. Драко перевёл взгляд на Грейнджер из этого воспоминания. Она сделала шаг назад от Поттера, но он резко протянул руку и усадил её себе на колени. Шипение в комнате звучало громче. Драко чувствовал, как его собственные виски пульсируют в этом змеином ритме. Что, блять, за звук? Драко следил за ними, затаив дыхание. Вторая рука Поттера медленно поднялась к её шее — к тому самому шраму. В глазах Гарри не было ничего человеческого, только змеиный оттенок и пристальный взгляд, от которого по спине пробежал холодок. Секунда и они подались вперёд одновременно. Губы соприкоснулись резко, неестественно. Поттер не отстранился, а, напротив, с отчаянной настойчивостью углубил поцелуй. Драко сжал губы в тонкую линию. Снова видеть, как твой брат целует девушку, к которой ты испытываешь… что? симпатию ? влюбленность? Чувства? Всё сразу. В груди что‑то сжалось, будто невидимая рука стиснула сердце. Малфой заметил, как Грейнджер сначала напряглась… а затем сдалась. Её взгляд застыл, вероятно что‑то удерживало её. Давление в голове усилилось. Драко почувствовал, как его собственное дыхание сбивается, а сердце начинает биться в такт этому змеиному ритму. Воспоминание дрогнуло. Запах лаванды сменился ароматом свежесваренного кофе. Он оказался на уютной кухне. За столом сидел молодой мужчина с тёплой улыбкой, а рядом стояла юная Грейнджер, протягивая ему чашку. Андриан Грейнджер, ее отец. Так вот, как ты выглядишь. Малфой не успел толком его разглядеть, как картинка снова сменилась. Холодный зал, как он догадался, Дурмстранга. Одиннадцатилетний Павел корчился на полу, а она, без предупреждения, вытаскивала нож из его бедра. Малфой хмыкнул, заметив на лице Павла боль. Снова смена. Тёмная комната. Игла касается кожи. Чёрная линия ползёт по запястью, а она прикуривает сигарету, прикрывая глаза. Драко почувствовал её состояние: лёгкую отстранённость, расслабленность и удовольствие от процесса. Но под этим скрывалось что‑то ещё — боль, которую она пыталась заглушить. Это было интимно — настолько, что у него перехватило дыхание. Так вот что для тебя важно, Грейнджер ? Его пальцы непроизвольно сжались. Он хотел оказаться рядом, коснуться её запястья, провести пальцем вдоль свежего контура, запомнить его. Но воспоминание изменилось. Косой переулок. Тёмный проулок. Она протягивает мешок с золотом: 
— Мне нужно два комплекта. Давление в голове достигло предела. Драко почувствовал, что теряет равновесие, будто его затягивало в воронку. Он успел заметить кладбище— отчётливый запах гнили ударил в нос, а затем всё исчезло. Он снова оказался в спальне Поттера. Тишина. Шипения больше не было. Перед ним Грейнджер вскочила с колен Поттера и влепила ему пощёчину. — М‑да, ему однозначно стоит поработать над соблазнением девушек, — бросил он, и в тот же момент почувствовал удар в плечо, обернулся. Перед ним стояла взбешённая Грейнджер из настоящего. — Прошу прощения, — пробормотал он, не замечая, как воспоминание изменилось. Заброшенный туалет. Грейнджер падает на колени, склоняясь над унитазом. Рвота хлынула неожиданно, он отвернулся, пытаясь не смотреть на неё в таком уязвимом состоянии. Звуки были отвратительными, режущими слух. Когда они прекратились, он мельком взглянул на неё. Её трясло, из глаз текли слёзы, на ободке унитаза виднелись следы крови. Он видел, как она пытается восстановить ментальные щиты, но у неё ничего не получалось. Следом она ударила кулаком по унитазу. — Заткнись, — голос был хриплым. — Просто заткнись… Драко невольно сжал кулаки. Ему хотелось подойти, помочь, но он лишь стоял и смотрел. Грейнджер отползла назад к стене и откинула на нее голову, закрывая глаза, и закурила. Он наблюдал, как с первой затяжкой её дыхание постепенно выравнивалось. Со второй лицо приняло привычное холодное выражение. После четвёртой тремор в руках прекратился. Он не мог оторвать от неё взгляда. В этой трансформации было что‑то завораживающее и пугающее одновременно. Кто тебя научил так прятать боль, Грейнджер? Неожиданно перед ней возник неизвестный для Малфой домовик: в смокинге и с зелёным платком в руках. Его глаза с беспокойством смотрели на неё. Малфой подошёл ближе и опустился на корточки, чтобы лучше слышать. — Уберу свои следы пребывания здесь, но туалет я не ломала… — Мисс Гермионе плохо? — спросил домовик, не обращая внимания на её слова и перебивая её. Он сложил руки перед собой, мягко теребя платок. — Мисс нужна помощь? — Как тебя зовут? — спросила она. Домовик хотел что‑то ответить, но замолчал, прикрывая рот рукой. Что-то тут не сходилось… Как давно домовики Хогвартса носят смокинг? Драко нахмурился. Он чувствовал, что упускает какой‑то важный кусок пазла. — Мисс Гермиона не должна знать, как зовут домовика, — тихо произнёс он, опустив уши. — Мисс Гермиона не должна была видеть домовика. Она открыла глаза, сделала затяжку и пристально посмотрела на него. — Почему мне нельзя знать твоё имя? Ты же откуда‑то знаешь моё, — сказала она. — Кто тебе сказал, как меня зовут? — Мисс Гермионе нужна моя помощь? Домовик может чем‑то помочь? — вместо ответа спросил домовик. Грейнджер снова откинула голову на стену. — Да, мне нужна твоя помощь, — медленно произнесла она. — Ты знаешь Гарри Поттера? Можешь ли ты узнать, покинул он Выручай‑комнату и добрался ли до своей гостиной? — Да, конечно, мисс Гермиона. Мне нужно пару минут, — кивнул домовик и исчез с тихим щелчком. Воспоминание снова изменилось. Грейнджер шла по тёмному коридору Хогвартса, а за ней, чуть поодаль, следовал домовик. Малфой внимательно наблюдал за ним. — Ты чего увязался? — бросила Гермиона через плечо. — Иди уже, занимайся своими делами. — Мисс Гермиона, — ответило существо. — Я просто присматриваю. Вы выглядите нехорошо. Гермиона остановилась, вздохнула. — Я в курсе, как я выгляжу, — процедила она. — Просто… исчезни. Мне надо побыть одной. Домовик поджал уши. Она на мгновение замерла. — Подожди, — тихо сказала она. — Прости, я не контролирую, что льётся из моего рта. Я злюсь, но не на тебя. Как тебя зовут? — Тиван… мисс Гермиона, — ответил домовик после короткой паузы. — Хорошо, Тиван. Если мне понадобится помощь, я смогу тебя позвать? Тиван задумался на мгновение, будто сверял какие‑то внутренние запреты. — Да, мисс Гермиона. Я смогу прийти к вам. Воспоминание сменилось, Грейнджер снова заходила в Выручай‑комнату, Малфой шел следом. Запах старого дерева, сухих чернил и пепла ударил в лицо. Высокие стеллажи, полумрак, холодная магия в воздухе — Выручай‑комната предоставила не знакомую библиотеку. Интересно… Гермиона прошлась вдоль полок, выбрала несколько фолиантов и свитков, опустилась на стул и открыла первый. «Паразитарные тёмные узлы и магическая симбиотическая связь», — прочитал Малфой за её плечом. «…следы древней тёмной магии могут укореняться в живом носителе…» Текст книги отпечатался в сознании Драко. Воспоминание вновь изменилось, в окна библиотеки светило солнце. Утро. Грейнджер всё так же сидела за столом в Выручай‑комнате — уставшая, с синяками под глазами, перед ней стояла пепельница с окурками и груда книг. Внезапно перед ней появился Тиван с подносом в руках. — Мисс Гермиона… — произнёс он тихо. — Тиван подумал, что вы проголодались. Гермиона резко развернулась, направила на него палочку, наложила заклинание на поднос и домовика. — Ты слишком быстро находишь меня, — произнесла она медленно. — Я жду объяснений. — Тиван из Дурмстранга, — быстро ответил домовик. — Мистер Каркаров велел присматривать за своими. Вы — из Дурмстранга, значит, вы — моя ответственность. С каких пор в Дурмстранге домовики ходят в смокингах? — Тиван, что ты знаешь о симбиотической связи? — напряжённо спросила Гермиона. Домовик вздрогнул. Его пальцы нервно сжались на переднике. Он слишком долго молчал. Малфой отметил это. — Домовики… видят магические нити. Иногда, не все, но Тивану это дано, — наконец произнёс Тиван. Нити ? Интересно, а кто нибудь из домовиков Малфоев видит нити? — И что ты видишь? На мне? На Поттере? — настаивала Гермиона. — Я не должен говорить о мистере Поттере, — прошептал домовик. Почему домовик не должен говорить о Поттере? — Не о Поттере. О связи. То, что тянется от него ко мне. Это ведь так? Тиван молчал. — Связь не ваша, — наконец произнёс он. — Не ваше желание. Не его. Она… сама что‑то ищет. — Эта связь… опасна? — тихо спросила Гермиона. — Если сущность проснётся полностью… она будет выбирать носителя самостоятельно, — едва слышно ответил домовик. — Если эта связь будет усиливаться… я должна держаться подальше от Поттера? — Если держаться слишком далеко — связь растянется. И станет больнее. Обоим, — сказал Тиван, переминаясь с ноги на ногу. Он либо врёт, либо что‑то недоговаривает. — Всё нормально, — ответила она, не глядя. — Я просто… думаю. — Тиван может помочь? — осторожно предложил домовик. — Нет, — Гермиона поднялась, подошла к окну и закурила. — Но спасибо. Какая же ты все таки вежливая, Грейнджер. Воспоминание начало меркнуть. Малфой ощутил, как его выталкивает из чужого сознания.

***

31 декабря 1976 г. 

Ворвавшись в свою комнату, он с силой захлопнул дверь. Руки дрожали после круциатуса. Место, где была метка, жгло и покалывало. Он глубоко вдохнул, выстраивая более прочные ментальные стены, пытаясь заглушить боль. Кассиан швырнул на пол стул — тот с грохотом ударился о каменный пол. Затем он с трудом стянул пиджак своего парадного костюма, потом — ненавистную бабочку, последней была мокрая от пота рубашка. Взгляд зацепился за отражение в зеркале. В нём он увидел бледного подростка с меткой на правом предплечье. Что я наделал? Но он тут же отмёл эту мысль. Нельзя об этом думать. Не здесь, не сейчас. Он вытащил из кармана брюк пачку сигарет, на коленях всё еще виднелась пыль. Первая затяжка помогла — дым собрал мысли в одну в кучу. С огромным усилием он выпрямился и расправил плечи, мышцы были каменными. Подняв голову, он вгляделся в звёздный потолок своей комнаты. Где‑то там прятались знакомые очертания созвездий, которые он так хорошо знал….  Как я рад, что Вы во Франции и не видите моего позора, в котором нет нашего совместного будущего.  Он уже представлял их реакцию, её слезы и его суровый взгляд. Кассиан был уверен в том, что они больше не захотят с ним дружить, и на худой конец общаться. За его спиной щелкнул дверной замок. Он даже не успел обернуться, когда дверь мягко распахнулась — и в комнату проник прохладный воздух. Медленно он повернул голову ожидая увидеть своего отца, но его взгляд наткнулся на девушку с чёрными, буйными кудрями, которые обрамляли острый угол подбородка, прямой нос, высокие скулы. В ней было что‑то знакомое, что-то безумное и дико притягательным. Кассиан развернулся к ней затягиваясь дымом, не отводя от нее своего холодного взгляда.  Одна из сестёр Блэк. Кажется Беллатриса. Беллатриса Лестрейндж. Точно. Он нахмурился, что делала жена Лестрейнджа у него в комнате. Одна ?  Беллатриса была воплощением аристократичной красоты. Платье из тёмного шёлка облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а корсет, затянутый до предела, дерзко обнажал линию груди. Высокие шпильки цокали по каменному полу, подчёркивая её принадлежность к чистокровному дворянству. Она казалась миниатюрной на фоне Кассиана, но заполнила собой всё пространство в комнате, благодаря чему он чувствовал исходящее от нее атмосферу напряжения. — Ты хорошо держался, Кассиан, — прошептала она, и в её голосе прозвучало что‑то сладкое и интригующее. Взгляд чёрных глаз скользнул по его лицу, задержавшись на губах, потом по голому торсу, оценивающе. В конечном итоге ее взгляд остановился на его темной метке. — Это честь быть одним из нас. Он коротко кивнул, и призвал пепельницу оставляя в ней не докуренную сигарету. Беллатриса прошла вглубь комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь, не дожидаясь его приглашения. Она наклонила голову влево и плавно обошла его, её правая рука мягко легла на голое плечо со спины. Он напрягся, ожидая удара или заклятия. — Ты будешь послушным мальчиком и поможешь мне сделать из Тёмного Лорда министра магии? — Она закусила губу, и в этом жесте смешались игривость и угроза. — Да, — прохрипел он, с трудом поворачивая голову. — Тёмный Лорд может не сомневаться во мне. — Я знаю, милый, — Беллатриса шагнула ближе, оказавшись прямо перед ним. Так близко, что он почувствовал жар её тела и тонкий, пряный аромат духов. Одной рукой она резко схватила его за подбородок, вынуждая поднять голову и встретиться с ней взглядом. Её ногти болезненно впились в кожу. — Если хочешь получить более высокую должность и не сдохнуть, научись держать себя и свои эмоции в руках. После этого её губы мягко скользнули по его щеке. Мгновение — и она уже отступала назад, развернулась и исчезла за дверью, оставив после себя лишь шлейф духов и краткое возбуждение в воздухе.