Вопрос за рамками школьной программы

За столом сплетни продолжались. «Твоя история ничто по сравнению с моей. Ну подумаешь, беременность». «Зато моя история касается нас напрямую. Не скажи я ты бы вообще узнал, что наша учительница химии беременна? Не скажи я, ты бы знал, что на следующей неделе к нам приходит заменяющий учитель? Говорят, она жёсткая: четвёртый класс у неё как шёлковые по струнке ходит». «Ого, прямо монстр (灭绝师太, Миецзюэ шитай; персонаж из романа Цзинь Юна «Меч Небес и Сабля Дракона»; настоятельница монастыря с железной дисциплиной, строгая и беспощадная; стала нарицательным образом сурового, неумолимого педагога или начальника)». Потом мужская и женская части компании разделились. Рядом сидела девушка по имени Цю Цю, листала онлайн-магазины вместе с подругами, телефон лежал прямо на столе. Сюй Шэн помнил её: на выборах в старосты и организаторы она победила и стала культурным организатором, с короткой стрижкой. Цю Цю озабоченно произнесла: «Какой лучше? Мне кажется, этот цвет подходит к моему тону кожи». Сюй Шэн сидел рядом. Он облокотился на бокал и чуть повернул голову, экран был виден. «Кто носить будет?» — вдруг спросил он. Цю Цю ответила не задумываясь ответила: «...Я». Сюй Шэн посмотрел на фото, потом на неё: «Второй. Он тебе подойдёт». Цю Цю сначала оторопела, хулиган внезапно вмешивается в девичий разговор, а уж тем более даёт советы по одежде это было странно. Она много раз видела, какой ужасный вкус у Хоу Цзюня и компании, поэтому хотела пропустить слова Сюй Шэна мимо ушей. Но то, что он назвал, совпало с тем, к чему она сама склонялась. Цю Цю хлопнула себя по колену, она была гораздо прямее, чем выглядела, и сразу перешла на «братца»: «Шэн-гэ, мы с тобой одинаково думаем!» «Тогда вот ещё один комплект,» — без смущения продолжила Цю Цю, — «гляньте. Вы надёжнее, чем они». Сюй Шэн ответил: «Ладно». Шао Чжань смотрел, как Сюй Шэн совершенно органично влился в разговор девушек. «...» Стало ещё тяжелее на душе. Сюй Шэн говорил, что в порядке, но после нескольких бокалов Шао Чжань начал подозревать: тот никогда особо не пил. Господин Сюй явно переоценил свои возможности. Это стало заметно по тому, как логика в его словах постепенно начала распадаться. И по тому, как он назвал Цю Цю «соседом по парте». На самом деле Сюй Шэн выпивал редко. Когда-то с Кан Каем они тайком брали пиво из холодильника в студии. Одна банка, лицо не покраснело, и он решил, что хорошо переносит алкоголь. На деле от настоящего крепкого хватало двух-трёх бокалов. В конце концов Шао Чжань не вытерпел. Когда Сюй Шэн сказал Хоу Цзюню «налей ещё», он накрыл его руку. Шао Чжань выдохнул: «Хватит». Хоу Цзюнь не знал, лить или нет, понял, что лучше не надо, взял бутылку и сел обратно. «Я ещё могу,» — сказал Сюй Шэн. За столом стоял гул голосов, над головой светила люстра и перед глазами всё поплыло. Признаваться он не хотел: «Отпусти». «У самого уши красные, а туда же,» — Шао Чжань потихоньку разжал пальцы на руке Сюй Шэна, удерживая тонкие длинные пальцы в своей ладони. Голос холодный: «Пусти». Сюй Шэн и правда был пьян, голова не успевала, и он почему-то тихо произнёс: «А». Это было непривычно: такое тихое, покорное, совсем не как обычно. Не только уши покраснели. Кончики пальцев, которые разжимал Шао Чжань, тоже были красными. Может, вино было слишком холодным: краснота тянулась до слегка выступающих костяшек. Как будто кто-то его обидел. Руки у Сюй Шэна были такие же тонкие, как у Цю Цю рядом, зато пальцы длиннее. Когда бокал у него забрали, он немного притих. Голова кружилась всё сильнее, тупо ныло и он просто лёг на стол. Юань Цзыцян с остальными принялись заказывать второй круг блюд. «Давайте ещё закажем в первый раз мало взяли. Кстати, этот ужин же на счёт Лао Мэна?» «Сам сказал, он с Гу Яньваном угощает». «Лао Мэн щедрый,» — Хоу Цзюнь вытащил телефон, открыл классовый чат «Одна семья» и нажал на аватарку классного руководителя Мэн Гоувэя. Как у большинства людей среднего возраста крупная фотография лица. На экране появился добродушный мужчина с маленькими глазами. Хоу Цзюнь поставил телефон рядом: «Лао Мэн сегодня на совещании, не может отпраздновать с нами. Но этот ужин без него невозможен! Лао Мэн с нами в сердце!» Сюй Шэн с его шумным характером на этот раз был удивительно тих. Впрочем, пьяный Сюй Шэн всё равно не знал покоя. Сидел рядом с Шао Чжанем, пока тот отвлёкся и аккуратно стащил его бокал. В бокале у Шао Чжаня ещё оставалось вино. Остальные в это время по очереди чокались с фотографией Мэн Гоувэя на экране, смеялись, кто-то снимал видео, чтобы отправить учителю. Никто не заметил, что происходит рядом. Сюй Шэн держал бокал двумя пальцами за краешек, другой рукой подпирал щёку. Кое-как сидя ровно, нарочно дождался, когда Шао Чжань заметит, и качнул бокал. Глаза сощурились, немного по-детски, лениво: «Украл». И добавил к этому: поднёс бокал к губам. Прислонился к краю. Запрокинул запястье и отпил. Голова чуть откинута назад, линия подбородка красивая. Кадык слегка двинулся. При этом он совершенно не думал о том, пил ли из этого бокала Шао Чжань. Шао Чжань потерял все слова. После украденного вина настроение у Сюй Шэна явно поднялось. Сознание было мутноватое. Понимал только, что вино принадлежит соседу. Стал приставать снова: «Ещё хочу». «...» Шао Чжань смотрел на эту руку в нескольких сантиметрах от себя и почти начал сомневаться, не нарочно ли всё это. Не видит ли тот его насквозь и не дразнит ли специально: «Больше нет». Сюй Шэн пожурчал ещё немного, потом сдался. Ужин затянулся почти до восьми. Пьяным был не только Сюй Шэн, ещё Шэнь Вэньхао. Хоу Цзюнь: «Я иду к кассе. Кай и Чжань-гэ берёте по одному. Чжань-гэ, ты Шэн-гэ тащишь. Доберитесь до общежития осторожно». Все согласились. Женское и мужское общежитие были в разных корпусах. Девушки ушли первыми. Юноши потянулись следом. Сюй Шэн оказался хлопотнее второго пьяного. Шэнь Вэньхао был покладистым совершенно не сопротивлялся. Тань Кай взвалил его на спину и пошёл: «Чжань-гэ, вы на одном этаже. Удачи». В кабинете остались только Шао Чжань и Сюй Шэн. «Идти можешь?» Сюй Шэн соображал медленно. Три слова надо было прокрутить в голове несколько раз. Он сидел вкривь: одна нога согнута, пятка на краю стула. Голова кружилась, поэтому подбородок упёр в колено: «...Нет». Пьяный мозг всё равно что переключатель: один контакт разрывается, другой замыкается с чем попало. Он видел, как Тань Кай несёт Шэнь Вэньхао, и хотел сказать: «Ну и меня тогда на спину». Но в последний момент мысль свернула не туда. И Сюй Шэн сам не понял, как выговорил: «Отнеси меня на руках». Голос чуть хрипловатый. Слова немного нечёткие. Но как крюк: зацепило и тянет. Хорошо, что Сюй Шэн был пьян и не осознавал, что несёт. Только Шао Чжань страдал в полном одиночестве. Он смотрел на него несколько секунд. Подумал: убиваешь ты меня. Шао Чжань сделал шаг вперёд. Решился в мыслях сказал кое-что нехорошее, на лице не дрогнул ни один мускул, в глазах по-прежнему холод, но всё-таки подразнил: «Ты вот так выглядишь, как же тебя нести». Сюй Шэн не реагировал. Медленно думал над его словами. В пьяном мозгу слова у Шао Чжаня были длинными, не сразу складывались. Но ключевое слово «нести» зацепилось сразу. Потом моргнул. Мысль потянулась дальше и завернула куда-то странно. Юноша в той же позе развёл руки в стороны, а затем сделал жест объятия. «...» Повторил медленно: «...Обними». После того как они вернулись в свои тела, взгляд выровнялся. На собственное лицо смотреть всё равно было странно. Как и то объятие на крыше. Но сейчас перед ним был сам Сюй Шэн. Тот самый: без формы, с серьгой в ухе, с таким видом, будто никого всерьёз не воспринимает. Сейчас глаза у него чуть прикрытые и усталые. Шао Чжань не удержался, поверх ткани одежды обнял его на секунду. Совсем коротко. Сердце остановилось на несколько ударов. Когда тот сам смог стоять, отпустил. Причина простая. Боялся не совладать с собой. За семнадцать лет Шао Чжань ни разу не замечал в себе влечения к парням. В Наньпине учителей не хватало, воспитание шло кое-как, ранние отношения там были обычным делом. Признаний он получил немало. Ни одно так и не тронуло. И ни в кого не влюблялся. Сюй Шэн был первым. К счастью, Сюй Шэн был достаточно пьян, чтобы двигаться просто нетвёрдо. Шёл, покачиваясь вправо-влево. Для него самого было неясно: он качается или это весь мир. Увидев уличный фонарь, чуть не восхитился вслух: «Луна сегодня такая круглая». Весь остаток рассудка уходил на то, чтобы держаться за протянутое Шао Чжанем запястье. Шао Чжань не хотел, чтобы тот упал на полдороге: «Держись». «Осторожно, медленнее,» — хозяйка ресторана вышла проводить их до двери. На улице несколько кафе ещё светились, остальные закрылись. По обе стороны дороги горели фонари. Сюй Шэн шёл рядом с Шао Чжанем, тот его вёл. Самый жаркий месяц лета уже почти закончился. Сухой ветер сильно дул, и Сюй Шэн чувствовал, что немного плывёт. Не ожидая, что пьяный ответит, Шао Чжань просто спросил: «Ты ещё помнишь, кто ты?» Сюй Шэн очень медленно, с хмельным достоинством: «Я... твой старший брат Сюй Шэн?» Шао Чжань: «...» Немного погодя Шао Чжань засмеялся тихо. С пьяным разговаривать оказалось любопытно. Он задал ещё несколько незначительных вопросов. «Знаешь, кто я?» «Знаю». «Кто?» «...Мой сосед по парте». Потом Шао Чжань всё-таки не сдержался, спросил: «Встречался с кем-нибудь?» Есть кто-то, кто нравится? Такая внешность. Никак не похоже на человека без романтического прошлого. Скорее наоборот. Задал несколько вопросов подряд, Сюй Шэн затуманился, долго не отвечал. Шао Чжань выдохнул. Ладно. Так и шли, переговариваясь. Сначала Сюй Шэн брёл сзади, потом они оказались плечом к плечу. Шао Чжань краем глаза заметил его футболку: чёрная, с броским рисунком. Эту вещь он хорошо знал: носил, пока они не поменялись обратно. Общежитие было уже рядом. В средней школе Шао Чжань жил иначе, но с первого класса старшей он почти до мазохизма соблюдал правила. За всё это время единственное нарушение: это те недели, когда он был Сюй Шэном и помогал ему держаться в образе. История с формой давно перестала быть темой для Гу Яньвана, тот смирился. И всё же Шао Чжань внезапно захотел знать: почему Сюй Шэн её не носит. И спросил: «Почему не надеваешь форму?» Не знал, то ли ветер немного прогнал хмель, то ли вопрос задел что-то личное и Сюй Шэн помолчал. Потом, не сворачивая в сторону, ответил инстинктивно: «Некрасивая». Некрасивая? Шао Чжань вспомнил: в первый день, в теле Сюй Шэна, он надевал школьную форму. Назавтра Сюй Шэн встал очень рано, в пять утра. Накануне Шао Чжань сидел в его комнате до глубокой ночи, заставил выпить что-то от похмелья, беспокоился, что тому станет плохо лёжа и ждал, пока тот точно уснёт, только тогда ушёл. Ночь Сюй Шэн провёл сносно, не метался. От большого количества вина в горле всё пересохло, будто полыхало. Он сел, на секунду голова стала пустой, а потом начала тупо болеть. Вчера точно перебрал, подумал Сюй Шэн. Память обрывалась на разговоре с Цю Цю про цвета и силуэты. Потом из-за боли в голове начали всплывать отдельные кусочки. Первый как он с почти флиртующим видом пил вино Шао Чжаня. Второй как приставал к нему: «отнеси на руках». «...» Блин. Эти два отрывка захлестнули и голова вдруг перестала болеть. Что он вчера вытворял? Проклятое вино. Сюй Шэн встал, пошёл умываться. Набрал воды, опустил лицо. Вспомнил последний кусочек, вопрос Шао Чжаня: «Почему не носишь форму?» И следующая фраза. «Ты в форме очень хорошо смотришься». ... Сердце у Сюй Шэна сорвалось. Он тряхнул мокрые волосы, закрыл кран. История с формой была неотделима от истории с Лиян и вынужденным отказом от неё. Плюс Гу Яньван с его бесконечными нотациями. Чем больше донимали, тем сильнее было желание сопротивляться. Но за это время что-то изменилось. Он сам заметил: больше не цепляется за эту идею. Стал Шао Чжанем, каждый день в форме, вынужден учиться, а прожив в Шестой средней школе в чужом образе, обнаружил: пусть Лиян не случилась, здесь тоже есть своё. Даже к учёбе стал относиться иначе. Так что уж говорить об остальном. Или, может быть, это началось ещё раньше. Просто шум из-за формы был такой, что отступить было стыдно. А он в форме хорошо смотрится? Сюй Шэн на самом деле считал, что школьная форма Шестой средней школы некрасивая и это была правда. Единственным, кто в этой школе умудрялся носить её так, что она выглядела прилично, на его взгляд, был Шао Чжань. Форму выдали ещё в первый год: он с тех пор к ней не прикасался, не то что надевал. Шао Чжань в его теле носил, но тогда Сюй Шэн был настолько ошарашен, что смотреть на собственное лицо с отстранением не получалось. Он тогда думал только о «поддержании образа». «Наверное, красивому человеку всё к лицу,» — пробормотал Сюй Шэн сам себе. — «Например, мне». В коридоре в такое время было тихо, никто не вставал так рано. Сюй Шэн разблокировал телефон, нашёл контакт Чжан Фэна и, не думая, что тот почувствует, увидев сообщение, ни капли не задумываясь о том спит ли он, напечатал: «Проснулся? У тебя лишней формы нет?»