Вопрос за рамками школьной программы

Кан Кай и не догадывался, что тщательно подготовленная хвалебная речь была произнесена не тому. После первого холодного ответа с другого конца линии долго никто ничего не говорил. Кан Кай снова сказал «алло» и вызов тут же прервали. Ладонь у Шао Чжаня была тёплая. Сюй Шэн подумал: он хочет удержать его, чтобы тот не ушёл. Но вектор усилия оказался другим: Шао Чжань потащил его в сторону от толпы, несколько шагов. Шум людей остался позади. Фейерверки рассыпались по всему небу. В голове у Сюй Шэна поднялась суматоха от неожиданного звонка Кан Кая. Потом как вспышка прокрутился тот дождливый день больше года назад. Голоса, как взрыв фейерверка, все разом нахлынули и вдруг отступили. Потому что Сюй Шэн ясно услышал Шао Чжаня: «Куда хочешь пойти?» В момент, когда Кан Кай закончил говорить, Сюй Шэн успел прокрутить в голове множество вариантов. Шао Чжань, наверное, спросит, что случилось. Удивится. Не поймёт. Что угодно, только не это. Шао Чжань и правда не собирался давить, не собирался расспрашивать. Если Сюй Шэн хотел сбежать, он дал бы ему сбежать. Фейерверк только начался, народу было полным полно. Но они пошли против потока. «Ух, вот это огни!» «Быстро снимай, ты закрываешь мне кадр!» На девочек фейерверк действовал безотказно. Цю Цю со счастливым лицом оглянулась поискать одноклассников и увидела: место у клумбы, где только что стояли и сидели двое, пустое. Она завертела головой: «Чжань-гэ и Шэн-гэ, куда делись?» Юань Цзыцян с усилием удерживал позу: «Я тоже хочу знать. Уже всё держу, сколько можно, Цю-гэ, ну сфоткай ты меня что ли». Цю Цю: «...» Зимний ветер был резкий и сухой. Сюй Шэн при этом весь взмок, горело всё тело. Шум толпы остался за спиной. Парк аттракционов частично уже закрылся. В конце концов они остановились в укромном углу. Позади только что закрытый ларёк. Отсюда до фейерверка несколько кварталов. Людей никаких нет. На скамейке у ларька никого не было. Сюй Шэн поставил ногу на краешек скамейки, согнул колени и опустился. Скорее даже «съёжился», чем сел. Бежал слишком быстро, снял куртку. Широкий ворот свитера сделал его облик каким-то несвойственно расслабленным для «Шао Чжаня». Долго никто ничего не говорил. Вчера Сюй Шэн ещё писал Кан Каю про это дело. Не думал, что сегодня всё выйдет прямо на него. И понял: дело не в том, что не хочет говорить, нет повода или нет времени. Просто сам не знает, как с этим быть. Растерянность. Желание убежать. Полная беспомощность. Всё это хлынуло на него разом. Сюй Шэн немного собрался, поднял лицо от коленей: «Я...» Поднял взгляд и увидел Шао Чжаня перед собой. Смотреть на «себя» с этого угла было странно. Казалось, будто он видит себя, пришедшего с другого конца времени. Но иллюзия тут же рассыпалась. Шао Чжань легонько похлопал его по голове: «Не хочешь говорить, не говори». Шао Чжань стоял в тени под деревом, против уличного света. Одна рука в кармане куртки, нащупал там полоску конфет, недоеденную с утра. Развернул, наклонился. Сюй Шэн не успел среагировать как рот уже был полон сладкого. «Сладкое стимулирует выработку дофамина,» — сказал Шао Чжань. — «Дофамин — нейромедиатор (神经传导物质, шэнцзин чуандао учжи; химическое вещество, передающее сигналы между нервными клетками; дофамин в частности регулирует настроение и мотивацию), который напрямую влияет на настроение». Сюй Шэн: «...» С химией ещё зачем. Шао Чжань: «Хотел угостить по-другому». Пауза на две секунды. «Сейчас не получится». По-другому. Объяснять, как именно не нужно. Сюй Шэн грыз конфету. Не понял сам: то ли «дофамин» и правда заработал, то ли просто Шао Чжань был рядом. Немного погодя произнёс: «Я не "не хочу". Просто это длинно рассказывать». Сюй Шэн подумал и решил начать с вступительных в среднюю школу: «Я раньше хотел поступить в...» Шао Чжань перехватил: «Вторую среднюю школу Лиян». Слова Сюй Шэна оборвались. «Откуда ты знаешь?» «Твоя мама упоминала пару дней назад. Остальное можно было угадать». Сюй Шэн замер на секунду. Ну конечно эта тема всегда всплывала дома. Что Сюй Япин её поднимет было неудивительно. До звонка Кан Кая Шао Чжань уже складывал картину почти полностью. Не хватало последнего кусочка и именно его принёс Кан Кай. Раз Шао Чжань уже понял сам, Сюй Шэн почему-то почувствовал облегчение. Слова потекли легче. Сюй Шэн разгрыз конфету: «Слышал про Лиян раньше?» Шао Чжань ответил: «Школы с низкой проходной я не смотрел». «...» Сюй Шэн тихо выругался: «Молодой человек, с тобой вообще можно разговаривать?» Да, проходной балл в Лиян был низкий, но уровень живописи там вовсе не такой. Призовые места на совместном экзамене каждый год почти всегда занимали именно ученики Лиян. Конечно, среди них хватало тех, кто шёл на художественное направление только ради сниженных требований по общим предметам и надежды поднять статистику для школы. Но были и те, кто рисовал по-настоящему. Единственная школа в городе C с художественным уклоном, программа насыщенная: два дня в неделю живопись. Сюй Шэн никогда ни с кем не говорил об этом вот так. Даже Кан Кай только догадывался, знал, что из-за этого поссорились с мамой, но деталей не знал. Это было его семейное дело. Шао Чжань не мог решить за него. Шао Чжань просто вдруг вспомнил: Сюй Шэн на трибуне с первого года, Гу Яньван снова и снова ругал его. И то, как юноша стоял среди моря одинаковых форм такой несовместимый со всем вокруг. История с формой гремела — все недоумевали, почему Сюй Шэн её не носит. В конце концов объяснили как хулиганство: бунтарство, вызов, желание выделиться. Ещё вспомнил: начало второго года. Первая встреча с Сюй Шэном. Отдельные парты, контрольная. Новый классный руководитель Мэн Гоувэй говорил у доски: «Не думайте, что это просто проверочная работа. Задания непростые...» Потолочный вентилятор гудел. И только на одном сиденье справа ни звука. Юноша без формы нагло проспал весь экзамен. Семнадцать лет. Не умеет сдерживаться. Самый яркий возраст, особенно с характером Сюй Шэна, который не поддаётся никакому давлению. Шао Чжань с трудом представлял, сколько усилий понадобилось, чтобы склонить голову. Шао Чжань заметил: сейчас его совершенно не смущало, что они в чужих телах. Потому что Сюй Шэн перед ним сейчас настоящий. Не бездельник, пришедший в школу отсидеть. Не тот, кому всё безразлично. И уж точно не тот, кто и вправду хочет поступить в «птицевод». Шао Чжань спросил: «Сильно любишь рисовать?» Сюй Шэн удивился. Шао Чжань не особо разбирался в совместных экзаменах. И даже зная, что Сюй Шэн любит рисовать, не представлял, до какого уровня. Поэтому слова были простыми, без оглядки на что-либо внешнее: «Раз любишь не бросай». Фейерверки подходили к концу. Последние огни разлились по всему небу. В это же время Сюй Япин дома ждала «сына». Когда Сюй Шэн уходил, она спросила примерно в котором часу вернётся. Шао Чжань назвал приблизительное время. Не рассчитал, что ради фейерверка задержатся так долго. Сюй Япин приготовила ужин, ждала и ждала, не выдержала и позвонила: «Уже дома? Мы же договорились примерно в семь. Сейчас уже девятый час». Когда пришёл звонок, весь седьмой класс как раз шёл по улице обратно. Кто-то издалека заметил их и помахал: «Вот вы где, искали вас...» Шао Чжань взглянул на Сюй Шэна, беззвучно показал губами: «мама». Потом ответил: «Скоро». Двух слов по сути и ничего особенного. Но Сюй Япин от этих двух слов почему-то замерла. Женская интуиция вещь необъяснимая. В «Сюй Шэне» последних дней что-то не так. И с каждым днём это чувство только усиливалось. Сюй Япин непроизвольно сжала ткань на подоле. Подавив странное ощущение, она добавила ещё несколько наставлений и пошла в комнату Сюй Шэна кое-что взять: «Возвращайся осторожно. Кстати, скотч у тебя в комнате? Мама возьмёт приклеить...» — приклеить картонный ящик. Пока говорила, наклонилась и стала искать скотч на письменном столе. Скотч не нашла. Зато, взмахнув рукой, случайно выбила из-под учебника по математике листок. Сюй Япин не собиралась смотреть. Но взгляд мельком зацепил и в следующую секунду всё внутри сжалось. На листке был написан только половина задания. Почерк острый, красивый и явно не Сюй Шэна. Одновременно в трубке прозвучал холодный, незнакомый до мурашек голос. Голос, похожий на голос её сына и совсем на него не похожий: «Понял». Сюй Япин: «...» Перед ней лежал листок с чужим почерком. В ухе звучал чужой голос. Сомнения, которые она давила несколько дней, больше не держались. С первого дня возвращения «Сюй Шэна» ей казалось что-то не то. Сначала она убеждала себя: сын просто не в духе. Но взяла специальный отгул, провела с ним несколько дней рядом и ощущение стало невыносимым. Своего сына она знала лучше всех. Уже пару дней чувствовала: «Сюй Шэн» будто другой человек. Только мысль слишком безумная. Такого же не бывает на свете... Она говорила себе это. Убеждала: наверное, тетрадь одноклассника случайно попала в книгу. Но как только сомнение просыпается оно начинает расти. И она почти против воли задала проверочный вопрос: «Сяо-Шэн, когда будешь идти домой, купи маме манго-смузи, она так его любит?» Шао Чжань слушал вполуха. Услышал «купи напиток». Не задумался. Не спросил Сюй Шэна рядом: «Хорошо». Мир Сюй Япин треснул! У неё аллергия на манго. Никогда в жизни ничего манговое есть нельзя. Сюй Шэн это знал. Что. Происходит?! Шао Чжань не мог предположить: несколько дней изображая сына, он провалился из-за одного стакана манго-смузи.