Теория исключений

      Эл ненавидел Мису Аманэ.       Нет, это чувство было слишком горячим, слишком человечным для него. Скорее, он испытывал к ней глухую, вязкую, всепоглощающую ревность, которую тщательно маскировал под профессиональный интерес и лёгкое презрение к объекту расследования.       Он наблюдал. Всегда наблюдал.       Как она вешается на шею Лайту. Как называет его «Лайт-кун» своим приторно-сладким голосом, растягивая гласные, словно они одни в комнате. Как трогает его — касается его руки, поправляет воротник рубашки, прижимается щекой к плечу, втирается в его личное пространство, как ласкающаяся кошка.       А Лайт позволял.       Лайт улыбался ей своей идеальной, вежливой улыбкой. Лайт клал руку ей на талию, когда они выходили вместе на публику. Лайт терпел её дурацкие вычурные наряды, детский лепет и бесконечные «Люблю-люблю-люблю!».       И Эл сжимал пальцы так, что сахар-рафинад крошился в белую пыль, впиваясь осколками в ладонь.       «Он любит её», — думал Эл, чувствуя, как трещит по швам его идеальный самоконтроль от этой несправедливости. Он выбрал её. Идиотку, куклу, пустышку, что только и умела таскаться за ним и исполнять приказы. Выбрал её, а не...       Он не позволял себе доканчивать эту мысль. Потому что додумать — значило признать. А признать — значило разрушить ту тонкую стену профессионализма, за которой он прятал своё сердце.       — Рюзаки, ты чего застыл? — голос Лайта вырвал его из оцепенения. — Мы обсуждаем следующую встречу с Йоцубой. Присоединяйся.       — Да, конечно, Лайт-кун, — Эл мотнул головой, отгоняя наваждение. — Я просто.. задумался.       Лайт посмотрел на него странно — долгим, пронзительным взглядом, от которого у Эла всегда внутри всё переворачивалось. Но в этот раз в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на... раздражение? Нет, не на Эла. На кого-то другого.       — О чём? — спросил Лайт слишком буднично.       — О том, как люди выбирают, кого любить, — неожиданно для самого себя ответил Эл.       Миса, сидевшая рядом на диване и листавшая модный журнал, тут же встрепенулась, как собачка, услышавшая слово «гулять»:       — Ой, Лайт-кун, смотри, даже Эл задумался о любви! А я всегда говорю, что любовь — это самое главное! — она подскочила и повисла на плече Лайта, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Правда, Лайт-кун? Любовь важнее всего?       Тот ничего не ответил. Он просто смотрел на Эла поверх головы Мисы, и в его глазах бушевала такая буря, что Лоулайт поспешил отвернуться к мониторам.       «Я схожу с ума», - подумал Эл, глядя на мелькание цифр. Я, величайший детектив мира, схожу с ума от ревности к девушке, которую даже не имею никакого права ненавидеть.