Огонь и вода

Лаборатория утонула в тишине. Кэсси стояла над пробирками, глядя на мутную жидкость внутри, и не могла понять, почему её всё ещё трясёт. Штамм был готов. Она сделала это. Успела. Руки в зелёных перчатках дрожали, когда она ставила пробирку в штатив. Пальцы не слушались — пришлось трижды перехватывать стекло, чтобы не уронить. — Готово, — прошептала она в пустоту. — Я сделала это. В груди не было облегчения. Только страх. Всё тот же, липкий, всепроникающий страх, который, казалось, уже въелся в кости. Она успела к сроку — но что это меняло? Госпожа найдёт новый повод. Новую игру. Новый способ напомнить, кто здесь хозяйка. Кэсси опустилась на стул и закрыла лицо руками. — Я успела, — повторила она громче, будто пытаясь убедить саму себя. — Я сделала всё, что она просила. Вовремя. Качественно. Я... Она осеклась. Потому что за дверью раздались шаги. Тяжёлые. Медленные. Влажные — будто кто-то шёл по лужам, хотя в коридорах особняка всегда было сухо. Кэсси замерла. Шаги приближались. --- Дверь лаборатории открылась без стука. На пороге стояла Леди Блэк Хэт. В этот раз на ней не было цилиндра — только идеально уложенные волосы, спрятанные под котелок, который она носила под шляпой. Чёрный плащ с красной подкладкой ниспадал с плеч, касаясь пола. В руке — трость, сформированная из тени, всё ещё слегка пульсирующая тьмой. Монокль на левом глазу горел тускло-красным. — Доктор Флюг, — её голос заполнил лабораторию, вытесняя воздух. — Я слышала, ты закончила. Кэсси вскочила, едва не опрокинув стул. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Д-да, Госпожа. Штамм готов. Я как раз собиралась... — Собиралась? — Леди Блэк Хэт шагнула внутрь, и дверь за ней захлопнулась сама собой. — Собиралась нести его мне? Или собиралась сидеть здесь и дрожать, радуясь, что успела? Кэсси молчала. Язык присох к нёбу. Госпожа медленно обошла лабораторию, разглядывая пробирки, приборы, разбросанные записи. Её длинные пальцы в серых перчатках касались всего, к чему она приближалась — и каждое прикосновение оставляло после себя лёгкий морозный узор. — Ты хорошо поработала, — наконец сказала она, останавливаясь у стола с готовым штаммом. — Я проверяла. Состав сложный, агрессивный, жизнеспособный. Геройские ткани не выдержат и часа. Кэсси не верила своим ушам. — Я... спасибо, Госпожа. — Спасибо? — Леди Блэк Хэт обернулась, и на её губах играла та самая улыбка — медленная, хищная, предвкушающая. — Ты думаешь, я пришла, чтобы тебя хвалить? Холод пробежал по спине Кэсси. — Ты выполнила свою работу, — продолжила Госпожа, приближаясь. — Ровно то, что должна была. Ты не сделала ничего сверх. Ничего, что заслуживало бы награды. Ты просто не провалилась. Она остановилась в полуметре от Кэсси. — Но знаешь, что самое забавное? Кэсси не могла ответить. Она смотрела в чёрные глаза и видела в них бездну. — Ты дрожишь, — прошептала Леди Блэк, проводя кончиком пальца по щеке учёной. — Ты сделала всё идеально, в срок, качественно — и всё равно дрожишь. Потому что знаешь: этого недостаточно. Потому что знаешь: я могу найти тысячу причин, чтобы продолжить нашу игру. — Пожалуйста... — вырвалось у Кэсси прежде, чем она успела подумать. — Пожалуйста? — Госпожа склонила голову, и монокль полыхнул алым. — Пожалуйста — что? Пожалуйста, не трогай меня? Пожалуйста, оставь в покое? Пожалуйста, будь добра? Она рассмеялась — тихо, мелодично, страшно. — Милая доктор Флюг. Ты правда думаешь, что здесь работают такие слова? Кэсси зажмурилась. В груди не было ничего, кроме страха — такого плотного, что он, казалось, заполнил лёгкие, не давая дышать. — Открой глаза. Она открыла. Леди Блэк Хэт стояла так близко, что Кэсси чувствовала жар её тела. Запах старого пергамента, серы и чего-то ещё — глубокого, женского, пугающего. — Ты успела, — прошептала Госпожа, и её раздвоенный язык скользнул по голубым клыкам. — Ты молодец. Ты хорошая девочка. Кэсси вздрогнула. Эти слова... они звучали как насмешка. Как обещание. — Поэтому сегодня вечером ты отдохнёшь, — продолжила Леди Блэк, отступая на шаг. — Я не буду тебя звать. Можешь посидеть в своей лаборатории, попить чай, подумать о том, какая ты замечательная. Она развернулась и направилась к двери. — Но завтра, — бросила она через плечо, — завтра я найду, о чём с тобой поговорить. Дверь открылась сама собой. — И, доктор Флюг? Кэсси подняла глаза. — Ты правда думала, что выполнение работы освобождает тебя от меня? — Леди Блэк улыбнулась на прощание — жутко, довольно, сыто. — Ты моя, учёная. Не забывай. Дверь закрылась. --- Кэсси стояла посреди лаборатории и не могла пошевелиться. Прошла минута. Две. Пять. Потом ноги подкосились, и она сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Ты моя. — Нет, — прошептала она в пустоту. — Нет, нет, нет... Но это ничего не меняло. Потому что Госпожа была права. Кэсси могла убежать. Могла спрятаться. Могла придумать способ. Но она не делала этого. Она просто сидела на полу и дрожала, потому что страх сломал в ней что-то важное. Что-то, без чего невозможно сопротивление. Она не ненавидела Госпожу. Она просто боялась. И этого было достаточно. --- Деменций ворвался в лабораторию через час. — Эй, доктор! — заорал он с порога. — Я видел Госпожу! Она шла отсюда! Вы играли без меня? Вы играли без меня?! Это нечестно! Кэсси даже не пошевелилась. Она так и сидела на полу, глядя в одну точку. Деменций подскочил к ней, принюхался. — О, — сказал он тише. — Она опять играла. А ты опять боялась. — Уйди, — голос Кэсси звучал мёртво. — Не уйду, — он уселся рядом, скрестив ноги. — Ты скучная. Но мне всё равно делать нечего. Еноты спят. Гитару я сломал. Рассказывай. — Нечего рассказывать. — Ага, — Деменций склонил голову, глядя на неё разноцветными глазами. — Я ничего не помню про вчера, но сегодня помню, как ты выходила от Госпожи утром. У тебя было такое же лицо. Как будто внутри ничего нет. Кэсси молчала. — Знаешь, — продолжил он, болтая ногами в воздухе, — я думаю, Госпожа специально так делает. Ломает людей, чтобы они были пустыми. А пустых легче заполнить собой. Он вдруг повернулся к ней и ткнул пальцем в грудь. — Ты сейчас пустая. Я вижу. В тебе только страх и ничего больше. А страх — это тоже она. Значит, ты вся — её. Кэсси закрыла глаза. Он прав. Чудовищно прав. — Зачем ты это говоришь? — спросила она, не открывая глаз. — Чтобы ты знала, — просто ответил Деменций. — Я люблю её, поэтому я полный ею. Ты боишься её, поэтому ты полная ею. Мы разные, но результат один. Он вскочил и покрутился на месте. — Пойду искать, чем заняться! А ты сиди тут, пустая. Завтра она снова тебя позовёт. И ты снова пойдёшь. Потому что так устроены игрушки. Он выбежал в коридор, и вскоре его смех затих вдали. Кэсси осталась одна. Она сидела на полу до самого утра, глядя в темноту, и думала о том, что завтра всё повторится. Потому что она успела. Потому что она всё сделала. Потому что это ничего не меняет.