Огонь и вода

Кэсси не спала…..Она вообще не нуждалась во сне — бессмертие имело свои преимущества, но сейчас это было проклятием. Ночь тянулась бесконечно, каждый час наполненный тишиной и собственными мыслями, от которых хотелось выть. Она просидела в лаборатории до рассвета, уставившись в один point. На столе остыла кружка с чаем, которого она так и не отпила. Зелёные перчатки валялись на полу — она содрала их через минуту после того, как закрыла дверь, потому что они пахли. Всем. Ею. Не думать. Не вспоминать. Но память не слушалась. Каждая секунда врезалась в мозг раскалённым тавром: голос Госпожи, её запах, её пальцы в волосах, её приказы. И этот вкус. Господи, этот вкус, который не смывался даже после того, как Кэсси трижды почистила зубы и прополоскала рот кислотой. — Сдохнуть бы, — прошептала она в тишине. — Хоть ненадолго. Но бессмертные не сдыхают. --- Утро в особняке начиналось с шума. Где-то на первом этаже Деменций уже громил всё, до чего мог дотянуться, сопровождая это диким визгом и стрекотом своих енотов. Кэсси слышала, как он орал: "Доброе утро, моя прекрасная Госпожа! Я ничего не помню, но я уже люблю тебя!" Счастливый. Безумный. Пустой. Кэсси завидовала ему чёрной завистью. Она поднялась из кресла, чувствуя, как затекло тело — мышцы ныли от напряжения, в котором она провела всю ночь. Подошла к раковине, умылась ледяной водой. Посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела чужая женщина. Растрёпанные тёмно-русые кудри, синие глаза с красными прожилками лопнувших сосудов, бледная кожа. Губы припухли — она искусала их до крови, пытаясь стереть чужие прикосновения. — Ты ещё жива, — сказала она своему отражению. — К сожалению. --- В коридоре её ждал сюрприз. На полу, прямо напротив двери лаборатории, лежал конверт. Чёрный, с сургучной печатью — на оттиске угадывался профиль Леди Блэк Хэт в цилиндре. Кэсси замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Нет. Только не снова. Пожалуйста. Руки дрожали, когда она поднимала конверт. Пальцы не слушались, ломая печать. Внутри оказалась записка — всего одна фраза, выведенная изящным, старомодным почерком: «Загляни ко мне после завтрака. У нас есть о чём поговорить. — Л.Б.Х.» Ничего больше. Ни угроз, ни намёков. Но от этой простой фразы кровь отхлынула от лица Кэсси так стремительно, что перед глазами поплыли тёмные круги. У нас есть о чём поговорить. Это значило только одно: вчерашнее было не закончено. Это было только начало. Приглашение. Предвкушение. Госпожа будет играть дальше. Кэсси прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. В груди снова разрастался страх — липкий, всепоглощающий, заполняющий каждую клетку. — Не могу, — прошептала она. — Я не могу. Но она знала, что пойдёт. Потому что Леди Блэк Хэт не принимает отказов. Потому что бессмертие не спасает от боли. Потому что выбора нет. --- Деменций нашёл её через полчаса. Он сидел на корточках рядом с ней, разглядывая с любопытством ребёнка, изучающего жука. — Ты чего тут сидишь? — спросил он, склонив голову. Змеиный глаз блестел. — Пол холодный. Кэсси даже не пошевелилась. Она сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и смотрела в пустоту. Записка лежала рядом — она выронила её, когда ноги перестали держать. Деменций подобрал конверт, понюхал, прочитал вслух: — «Загляни ко мне после завтрака»... О! Тебя Госпожа зовёт! — он расплылся в восторженной улыбке. — Повезло! Я тоже хочу, чтобы меня звали! — Заткнись, — голос Кэсси звучал мёртво. — Чего ты боишься? — Деменций наклонился ещё ближе, его дыхание пахло сырым мясом. — Она же не убивает сразу. Сначала играет. Это же весело! — Для тебя — весело. — Для всех весело! — он всплеснул руками. — Госпожа — это праздник! Это боль и страх и ужас, но это же её боль и страх и ужас! Разве можно не любить? Кэсси медленно повернула голову и посмотрела на него. В её синих глазах не было ничего, кроме усталости и бездонного страха. — Ты больной, — сказала она. — Конечно! — радостно согласился Деменций. — А ты — нет? Ты сидишь на полу и ждёшь, когда тебя позовут на казнь. И ты пойдёшь. Потому что боишься не пойти. Это не болезнь? Он вскочил, покрутился на месте и вдруг замер, глядя на неё сверху вниз с неожиданной серьёзностью. — Знаешь, в чём разница между нами, доктор? Я люблю её и поэтому готов на всё. А ты боишься её и поэтому готова на всё. А результат один. Он улыбнулся — остро, жутко, четырьмя клыками. — Мы оба её. Просто по-разному. И ускакал по коридору, оставив Кэсси одну. --- Часы тикали. Кэсси смотрела на них, сидя в лаборатории, и чувствовала, как время неумолимо приближает её к двери кабинета. Завтрак давно закончился. Она не ела — кусок в горло не лез. Надо идти. Не надо. Надо. Она поднялась, машинально натянула новые перчатки — зелёные, как всегда. Поправила футболку. Пригладила волосы, хотя это было бесполезно — кудри всё равно торчали в разные стороны. В груди не было ничего. Только страх. Такой сильный, что он вытеснил всё остальное. Я бессмертна, — напомнила она себе. — Она не убьёт меня. Но это не утешало. Потому что Леди Блэк Хэт умела делать так, что смерть казалась подарком. --- Дверь кабинета была приоткрыта. Кэсси стояла перед ней, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Изнутри доносился тихий голос — Госпожа говорила с кем-то по старомодному телефону, что стоял на её столе. — ...да, я в курсе. Нет, меня это не волнует. Герои есть герои, они будут проигрывать, потому что такова природа вещей. Если твои люди не справляются — это твоя проблема, не моя. Я даю вам ресурсы, оружие, убежище. Взамен я требую результатов. Пока что я их не вижу. Пауза. — Мне плевать на сложности. Реши их или умри. Выбор за тобой. Трубка с грохотом опустилась на рычаг. — Заходи уже, доктор Флюг. Не стой под дверью, как нашкодивший енот. Кэсси вздрогнула, но ноги послушались. Она толкнула дверь и вошла. Кабинет утопал в полумраке, несмотря на день. Тяжёлые портьеры были задёрнуты, лишь несколько свечей давали тусклый свет. Леди Блэк Хэт сидела в своём кресле за массивным столом, и даже в этой позе чувствовалась её власть — расслабленная, хищная, абсолютная. На ней было то же, что и вчера? Другое? Кэсси не могла сосредоточиться. Она видела только глаза — чёрные, бездонные, смотрящие прямо в душу. — Подойди. Кэсси подошла. Остановилась в двух метрах от стола, вцепившись пальцами в подол футболки. — Ближе. Ещё шаг. Теперь она стояла у самого края стола, отделённая от Госпожи только полированной поверхностью красного дерева. Леди Блэк Хэт медленно поднялась. Даже сидя она возвышалась, но сейчас, в полный рост, её фигура нависала над Кэсси, как тёмная башня. Два метра три сантиметра идеальной, пугающей грации. Пышные формы под чёрным платьем, тонкая талия, длинная юбка — и это лицо, прекрасное и чудовищное одновременно. — Ты получила мою записку, — это не было вопросом. — Да, Госпожа. — И? Кэсси сглотнула. — Я... я пришла. — Вижу. — Леди Блэк Хэт обошла стол, и каждое её движение было плавным, как у большой кошки. — Вопрос в другом: зачем ты пришла? Кэсси молчала. Она не знала правильного ответа. — Ты пришла, потому что боишься, — продолжила Госпожа, останавливаясь прямо перед ней. Теперь их разделяло меньше метра. Кэсси чувствовала жар, исходящий от её тела, и этот запах — тот самый, от которого её выворачивало наизнанку. — Ты боишься меня. Боишься наказания. Боишься боли. Ты приползла сюда на дрожащих ногах, потому что страх сильнее твоего жалкого чувства собственного достоинства. Каждое слово было ударом. — Я права, доктор Флюг? — Да, — прошептала Кэсси. — Громче. — ДА, ГОСПОЖА. Леди Блэк Хэт улыбнулась — медленно, хищно, обнажив голубые клыки. От этой улыбки у Кэсси похолодело внутри. — Хорошая девочка, — промурлыкала Госпожа, и в этом «хорошая» было больше яда, чем в любой угрозе. — Признавать свой страх — уже достойно. Хотя бы минимальной похвалы. Она протянула руку в серой перчатке и коснулась подбородка Кэсси, заставляя поднять голову. Коготь царапнул кожу. — Ты боишься, и это правильно. Но знаешь, чего я не вижу в твоих глазах? Кэсси не могла ответить. Горло перехватило. — Ненависти, — прошептала Леди Блэк, наклоняясь ближе. Её раздвоенный язык скользнул по воздуху, почти касаясь губ Кэсси. — Ты должна меня ненавидеть. Должна мечтать о моей смерти. Должна искать способы избавиться от меня. Но ты не ищешь. Ты просто терпишь. Просто дрожишь. Просто подчиняешься. Она отстранилась, разглядывая Кэсси, как интересный эксперимент. — Почему? Ты же умная. Учёная. Бессмертная, в конце концов. У тебя была бы вечность, чтобы придумать, как меня уничтожить. Но ты даже не пробуешь. Кэсси молчала. Потому что ответ был слишком страшным, чтобы произносить вслух. Потому что ты сломала меня. Потому что после каждой ночи, после каждого унижения во мне остаётся всё меньше себя. Потому что я забываю, каково это — не бояться. Леди Блэк Хэт смотрела на неё и видела всё. Она видела каждую мысль, каждый страх, каждую трещину в этой сломленной душе. — Ты даже не представляешь, какое это удовольствие — наблюдать за тобой, доктор, — прошептала она. — Ты как идеальный механизм страдания. Нажимаешь на рычаг — и получаешь ровно ту реакцию, которую ожидаешь. Предсказуемая. Хрупкая. Бессмертная. Она провела когтем по щеке Кэсси, оставляя тонкую царапину. Та даже не вздрогнула. — Сегодня вечером ты снова придёшь ко мне, — приказ, не просьба. — Мы продолжим наш... разговор. А сейчас иди. У тебя есть работа. Помни: новый штамм должен быть готов к завтрашнему утру. Или наш вечер будет очень долгим. Кэсси кивнула. Развернулась. На негнущихся ногах пошла к двери. — Доктор Флюг. Она замерла. — Ты даже не спросила, зачем я тебя звала. Кэсси обернулась. В её глазах был только страх. — Затем, чтобы посмотреть, как ты войдёшь, — улыбнулась Леди Блэк. — И посмотреть, как выйдешь. Спектакль удался. Можешь идти. --- В коридоре Кэсси прислонилась к стене и закрыла глаза. Спектакль. Всё это было спектаклем. Её вызвали не для дела, не для поручения, не для науки — просто чтобы поиграть. Чтобы насладиться её страхом. Чтобы напомнить, кто здесь хозяйка, а кто — игрушка. — Тварь, — прошептала Кэсси, и это слово не принесло облегчения. — Чудовищная тварь. Где-то в конце коридора засмеялся Деменций. Жизнь продолжалась. --- Вечером Кэсси придёт снова. Потому что выбора нет. Потому что страх сильнее. Потому что она — игрушка, а игрушки лежат на полке и ждут.