Философская выскочка

На следующее утро университет выглядел по-обычному — слишком яркий, слишком шумный. Солнечный свет лился в окна, заставляя Михаила щуриться. Он шёл по коридору с чашкой кофе и пытался не думать о вчерашнем вечере. Но мысли всё равно возвращались к библиотеке. К тихому голосу Тамихиро. К его взгляду. К теплу его руки. Он вздохнул и уже собирался зайти в аудиторию, когда услышал звонкий смех. Незнакомый голос, но рядом с ним — знакомое хрипловатое «да ладно тебе». — Михаил Евгеньевич! — окликнул его Тамихиро, появляясь из-за угла. На этот раз он был не один. Рядом стоял парень — ниже Тамихиро, с кудрявыми каштановыми волосами и большими зелёными глазами. На нём был объёмный свитер мягкого оливкового оттенка и кулон в форме крестика, который тот машинально теребил пальцами. — Это Саша, — сказал Тамихиро, широко улыбаясь. — Мой друг. — Доброе утро, — вежливо произнёс Михаил. — Студент вашего курса? — Нет, — покачал головой Саша. Голос у него был тихий, немного неуверенный. — Я учусь на религиоведении. — И, к сожалению, — вставил Тамихиро, — каждый раз пытается обратить меня в свою веру. — Я просто хочу, чтобы ты перестал смеяться над тем, что для других свято, — с лёгким раздражением ответил Саша, но в голосе звучала усталость, не злость. Михаил почувствовал лёгкое напряжение между ними. Тамихиро привычно отшучивался, но Саша смотрел на него с таким выражением, будто за каждым словом пряталась боль. — Мы… познакомились пару лет назад, — сказал Тамихиро, заметив, как Михаил смотрит на Сашу. — В то время, когда я сам был… не в лучшей форме. — Он помог мне тогда, — неожиданно сказал Саша, опуская взгляд. — Хотя сам вряд ли это помнит. Михаил с интересом перевёл взгляд на Тамихиро. Тот лишь пожал плечами, как будто не хотел вдаваться в подробности. — Ну, я просто был собой, — сказал он. — А он тогда был… совсем не собой. Саша усмехнулся — горько, без радости. — Да. Меня тогда, знаете, все ненавидели. Смеялись из-за волос, одежды, манеры говорить. Я решил, что если стану похож на других, всё изменится. И изменилось… но не так, как я думал. Он на мгновение замолчал, потом добавил: — Теперь я просто не знаю, кто я. Разве что вера осталась. Она хотя бы даёт мне иллюзию, что есть смысл. Тамихиро покачал головой. — Иллюзия — не смысл. — А без иллюзий ты бы давно сгорел, — тихо парировал Саша. Михаил чувствовал, что стоит между двумя мирами. Между человеком, который не верит ни во что, кроме себя, и тем, кто держится за веру, чтобы не развалиться. — Вы оба ищете одно и то же, — наконец сказал он спокойно. — Просто разными путями. Они оба удивлённо посмотрели на него. — Что ищем? — спросил Тамихиро. — Спокойствие, — ответил Михаил. — Или, может быть, прощение. Саша слегка улыбнулся, но глаза его оставались грустными. — Если бы всё было так просто… Тамихиро хлопнул его по плечу. — Эй, не начинай. Мы живы — уже неплохо. Саша посмотрел на него — в этом взгляде было странное сочетание благодарности и боли. Михаил понял: этот парень многое пережил и привык притворяться, что всё хорошо. Когда ребята ушли, Михаил остался стоять в коридоре. Ему показалось, что впервые он увидел другую сторону Тамихиро — не дерзкого студента, а человека, который умеет быть опорой для кого-то. И почему-то от этого стало немного *** После лекции друзья выбрались на улицу. Осень уже вступила в свои права — воздух был прохладным, листья липли к ботинкам, а небо, затянутое облаками, казалось низким и мягким. — Ну и тип, твой философ, — сказал Саша, натягивая рукава своего светло-зелёного свитера до самых пальцев. — Строгий, как будто тот чел с игры. — Михаил Евгеньевич? — усмехнулся Тамихиро, подкидывая в воздух жёлтый лист. — Он просто такой… правильный. Иногда даже слишком. — А ты, значит, неправильный? — прищурился Саша. — Я просто другой, — ответил Тамихиро и пожал плечами. — Он — порядок, я — хаос. Отличная комбинация, если подумать. Саша фыркнул. — Ты слишком много думаешь о нём. — И ты слишком много думаешь о Боге, — парировал Тамихиро с улыбкой. — Потому что Он — мой друг, — серьёзно сказал Саша и ткнул пальцем в его плечо. — А ты — мой крест. Тамихиро расхохотался. — Вот уж спасибо. Я, значит, твой крест, а ты — мой маленький святой с нервами на пределе. — Святой — не то слово, — буркнул Саша, но уголки его губ всё же дрогнули. — Просто… мне нравится думать, что всё не зря. Что у всего есть смысл. — А я думаю, что смысла нет, — сказал Тамихиро, глядя куда-то вдаль. — Есть только мы. Люди. Ошибки. И хорошие моменты между ними. Саша замолчал. Ветер тронул его кудри, и кулон на шее блеснул в сером свете. — Иногда завидую тебе, — тихо произнёс он. — Твоей лёгкости. Я пытаюсь быть… «нормальным», подстраиваюсь под всех, молюсь, как учили, улыбаюсь — и всё равно чувствую, что фальшивлю. — Потому что фальш — не твоё, — ответил Тамихиро. — Ты был настоящим, когда все были против тебя. Тогда ты и был Сашей. Саша усмехнулся. — А потом я понял, что настоящего Сашу никто не любит. — Я люблю, — просто сказал Тамихиро. — Настоящего. Даже если ты опять начнёшь спорить со мной про ад и грех. Он сказал это спокойно, без пафоса. И Саша, кажется, впервые за долгое время просто поверил. Они остановились у старой лавочки под каштаном. Сели. Долгое время молчали. — Знаешь, — сказал Саша, покручивая кулон, — если бы Бог был человеком, думаю, Он бы хотел, чтобы мы просто не теряли себя. — А если Его нет? — спросил Тамихиро, не глядя на него. — Тогда… — Саша улыбнулся, — значит, всё зависит только от нас. Тамихиро усмехнулся и ткнул его локтем в бок. — Ну вот, наконец-то ты говоришь как атеист. — Это ты на меня плохо влияешь, — ответил Саша, и впервые за день в его голосе прозвучал смех. *** Они сидели на лавочке у университета, пинали ногами листья и делили на двоих бумажный стаканчик какао. — Ты опять не спал, да? — спросил Саша, прищурившись. — Глаза такие, будто ты месяц не спал,как у панды что ли?…. — Почти, — хмыкнул Тамихиро. — Только вместо панды — контрольная философии . — И кто идеально написал? — Не я, — честно признался он и сделал глоток. — Зато я поставил подпись под листом как «анонимный философ». Саша прыснул. — Серьёзно? — Да! И преподаватель ещё написал рядом: «анонимный двоечник». Оба рассмеялись. Несколько прохожих обернулись, но им было всё равно. — Знаешь, — сказал Саша, подбирая с земли жёлтый лист и крутя его в руках, — я вчера решил испечь пирог. — Опять твои эксперименты с духовкой? — насторожился Тамихиро. — Что на этот раз, уголь или сожженная кухня? — Эй! На этот раз получилось почти нормально, — возмутился Саша. — Только немного подгорело… ну, сверху… и по бокам… и изнутри. Тамихиро фыркнул. — Звучит, как пирог, который прошёл 5 кругов ада. — Ха-ха. Не хочешь — не получишь кусок, — Саша обиженно отвернулся, но потом добавил: — хотя ладно, всё равно я его выкинул. — Классика, — сказал Тамихиро. — Ты и готовка — это как я и дедлайны: встречаемся, страдаем и расходимся. Саша смеялся так, что даже кулон у него подпрыгивал. — Ладно Тами а ты вообще когда в последний раз ел нормальную еду, а не энергетик с чипсами? — Э-э, вчера, — ответил тот. — А что именно? — Чипсы были со вкусом стейка, это считается?( Саша закатил глаза. — Ты невозможен. Вот женишься — и жена тебя заставит есть суп. — Да кто ж на мне женится, — фыркнул Тамихиро. — Разве что ты, если надоест молиться. Саша рассмеялся и шлёпнул его по плечу. — Молись сам, грешник. Они сидели ещё долго. Обсуждали глупости — от странных преподавателей до того, почему в столовой чай всегда горячее, чем солнце. Иногда перебивали друг друга, иногда просто смеялись, пока живот не начинал болеть. Всё было просто. Без мыслей, без тяжести, без лишних слов. Просто два друга, у которых за плечами слишком много, но прямо сейчас — лёгкость, смех и какао с привкусом осени.