НЕ ТВОЕ ДЕЛО

Шейн отправил сообщение почти не глядя на экран — короткое, сухое, без деталей, будто речь шла не о нём, а о ком-то постороннем: что плохо себя чувствует и не выйдет на тренировку. Ответ пришёл быстро, ожидаемо нейтральный, с пожеланием выздоравливать, но он даже не стал дочитывать — уже открывал сайт с билетами, прокручивал ближайшие рейсы, выбирал первый возможный, не давая себе времени подумать, потому что мысль, если её оставить без движения, начинала разворачиваться в ту сторону, куда он не хотел смотреть. Монреаль — Нью-Йорк. Вылет через два часа. Он забронировал билет, ввёл данные автоматически, и, закончив, на секунду замер, глядя на подтверждение, словно ожидал, что оно отменится само собой, если он ничего не предпримет. Не отменилось. Он встал, прошёлся по квартире, взял куртку, потом положил её обратно, снова взял, проверил карманы, вернулся за телефоном, снова посмотрел на переписку. Лили: Нужно поговорить. Джейн: Скоро буду. Через десять минут он уже выходил из дома. —— Хейден оказался у его двери почти в то же время, когда самолёт Шейна начал набор высоты. Он постучал сначала один раз, потом ещё, сильнее, потом нажал на звонок и отступил на шаг, прислушиваясь к тишине внутри. Ничего. Ни движения, ни шагов, ни звука телевизора — только пустота, которая не выглядела как “болеет и спит”. Он достал телефон, набрал номер. Гудки. Длинные. Один за другим. Хейден нахмурился, подождал ещё несколько секунд, сбросил и снова посмотрел на дверь, будто она могла что-то объяснить сама по себе. В голове мелькнула короткая, неприятная мысль, которую он сразу же отогнал, но она не ушла окончательно, только отступила на задний план, оставив после себя ощущение, что что-то не сходится. Он убрал телефон в карман, постоял ещё секунду, потом покачал головой и развернулся, уходя, но уже через несколько шагов снова достал телефон и открыл переписку, как будто собирался написать ещё раз, и не написал. —— Самолёт шёл ровно. Шейн сидел у окна, но не смотрел наружу — там не было ничего, кроме серого слоя облаков, который тянулся бесконечно и не менялся, сколько бы он ни смотрел. Он держал телефон в руке, не включая экран, чувствуя его вес, как будто это было что-то большее, чем просто устройство, и в какой-то момент поймал себя на том, что сжимает его сильнее, чем нужно. Он ослабил хватку, положил телефон на колени, сделал медленный вдох и выдох, пытаясь выровнять дыхание, но это не помогло. Мысли складывались в одну линию — чёткую, от которой нельзя было отмахнуться. Илья в больнице. Нож. Кровь. И между этим — всё, что было между ними. Он закрыл глаза — и сразу всплыло другое: рука на его запястье, короткий смешок в темноте, голос рядом, будто расстояния между ними никогда не существовало. Он резко открыл глаза. — Чёрт, — тихо сказал он. Он не мог это убрать. И поэтому понимал, что должен. Если это из-за него — он не имеет права продолжать. Он не знал, кто это сделал. Не знал, почему. Но знал: после того матча, после взгляда, после всего, что стало реальным, Илья оказался в больнице. Этого было достаточно. Когда самолёт начал снижаться, он уже не пытался спорить с собой. Решение было не про него. Именно поэтому оно и было таким тяжёлым. Такси двигалось по утреннему Нью-Йорку, и город жил своей обычной жизнью — люди спешили, кто-то стоял у кофеен, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, и всё это казалось странно далёким, как будто происходило в другом слое реальности, к которому он сейчас не имел отношения. Шейн смотрел в окно, не цепляясь взглядом ни за что конкретное, и в какой-то момент опустил глаза на свои руки. Они дрожали. Он сжал пальцы в кулак, потом разжал, провёл ладонью по колену, словно это могло убрать напряжение, и отвернулся обратно к окну. Больница появилась почти внезапно — белое здание, ровное, без лишних деталей, как будто специально созданное, чтобы не давать никаких эмоций. Машина остановилась. Он не вышел сразу. Сидел, глядя на вход, и в голове впервые за всё это время появилась простая мысль, почти детская: Ещё можно не заходить.  Он закрыл глаза. Открыл. Расплатился. Вышел. Стеклянные двери больницы закрылись за ним с тихим щелчком. Назад дороги не было. —— Илья не чувствовал времени. Оно как будто распалось на отдельные куски, между которыми не было связи: шаги в коридоре, приглушённые голоса, звонки, которые он сбрасывал один за другим, не читая имён, потому что все они сейчас были лишними. Телефон лежал рядом. Экран загорался снова и снова. Он не брал. Не потому что не мог. Потому что не хотел. Он уже сделал всё, что нужно. Остальное было неважно. Он лежал, глядя в потолок, и возвращался к одному и тому же — не к самому сну, а к ощущению после него. К тому, как спокойно это прозвучало, без намёка на сомнение, как будто всё уже давно было решено без него. *Мы бы поладили.* Он усмехнулся едва заметно, почти без движения губ. — Поздновато, — тихо сказал он, но в голосе не было ни иронии, ни привычной защиты. Только признание. Он провёл рукой по лицу, задержал её на подбородке, как делал это, когда собирался с мыслями, и выдохнул. Если раньше он мог отступить, отшутиться, сделать вид, что это не имеет значения, сейчас это выглядело почти абсурдно. Он не собирался это отпускать. Не в этот раз. Шаги у двери он услышал сразу. Не потому что они были громкими. Потому что ждал. Он повернул голову ещё до того, как щёлкнул замок, и в этот момент внутри всё сжалось — не от боли, не от страха, а от того, что ожидание наконец закончилось. Дверь открылась. Шейн остановился на пороге на долю секунды, как будто давая себе время, которого у него уже не было, потом сделал шаг внутрь. Илья смотрел на него. И улыбнулся. Почти незаметно, но достаточно, чтобы это нельзя было спутать ни с чем другим. — Ты всё-таки пришёл, — сказал он спокойно. И в этих словах не было вопроса. Шейн кивнул. Довольно быстро. Как будто это движение могло заменить всё остальное. Он прошёл дальше, остановился у кровати, не подходя вплотную, и только тогда поднял взгляд. — Как ты? Илья усмехнулся. — Жив. Пауза повисла между ними сразу. Та самая, в которой раньше всегда находилось что-то — слово, жест, взгляд, который снимал напряжение. Сейчас — нет. Илья заметил это первым. И улыбка исчезла так же спокойно, как появилась. — Что случилось? — спросил он, чуть прищурившись. Шейн не ответил сразу. Он смотрел на него, как будто пытался удержать что-то внутри, не дать этому выйти наружу раньше времени. — Ничего, — сказал он наконец. И это прозвучало неправдой. Настолько очевидной, что даже не требовало уточнений. Илья чуть склонил голову, изучая его. — Ты отменил тренировку. Это не был вопрос. Шейн моргнул. — Откуда ты— — У меня есть интернет. Пауза. Короткая. — И ты прилетел. Шейн выдохнул. Медленно. — Да. — Значит, ничего не случилось. Он не знал, что ответить. И это было ответом. Илья смотрел на него ещё несколько секунд, потом медленно сел, не отрывая взгляда. Боль отозвалась где-то под рёбрами, но он её проигнорировал. — Не тяни, — сказал он тихо. Шейн опустил взгляд на секунду, потом снова посмотрел на него. И впервые за всё это время в его взгляде не было защиты. Только напряжение. — Я не знаю, как это сказать, — произнёс он. Илья чуть усмехнулся. — Попробуй словами. Шейн выдохнул. Сделал шаг ближе. И остановился. — Если это из-за меня… Он не договорил. И не нужно было. Илья замер. На долю секунды. Потом медленно выдохнул. — Ты сейчас серьёзно? Шейн не отвёл взгляд. — Я не знаю, кто это сделал, — сказал он тихо. — Но я знаю, что после всего… это не выглядит как совпадение. Пауза. Илья смотрел на него, и в этом взгляде сначала было непонимание, потом — раздражение, а потом что-то ещё, более тихое и опасное. — И что ты предлагаешь? Шейн сжал пальцы. — Я предлагаю… — он замолчал, как будто слово, которое должно было прозвучать, не проходило дальше, — остановиться. И вот тогда всё стало на свои места. Не так, как он ожидал. Но достаточно ясно. Илья коротко усмехнулся. Без радости. — Понятно. Он отвёл взгляд на секунду, словно давая себе время, потом снова посмотрел на него. — Ты прилетел, чтобы это сказать? — Я прилетел, потому что— — Потому что испугался. Шейн замолчал. Илья кивнул сам себе. — Логично. Он откинулся на подушку, не отводя взгляда. — Только ты немного опоздал. Шейн нахмурился. — В смысле? Илья смотрел на него спокойно. — Я не собираюсь это останавливать. Пауза. Тишина стала плотной. — Это не только про тебя, — добавил он тише. — Так что ты можешь решать за себя. За меня — не надо. Шейн замер. И впервые за всё это время не знал, что сказать. Илья смотрел на него ещё секунду. Потом чуть склонил голову. — Всё? Шейн не двинулся сразу. Потом всё-таки сделал шаг назад — короткий, почти незаметный, но достаточный, чтобы между ними снова появилось расстояние, которого секунду назад не было. — Прости, — сказал он тихо. Телефоны Ильи и Шейна одновременно завибрировали. Новое сообщение. С одного и того же номера.