Сердце растревожилось

Обычный весенний день. Солнце пускает свои лучи в окна. В кабинете душно, приходится расстегнуть пару пуговиц рубашки.  Студенты медленно и лениво подтягиваются в кабинет. Как я их понимаю, в такой день хорошо бы отдохнуть где-нибудь, на даче, например...  Но и учёбу им никто не отменял, а мне работу. Звенит звонок, пара начинается, больше в кабинет никто не войдёт. И я начинаю объяснять тему.  Кажется, там что-то про революцию или права человека... Пара пролетела быстро, студенты сбежали так быстро, что я и моргнуть не успел. Что ж, мне же лучше.  Большая перемена, а значит, больше отдыху и перекусить можно. Только одному скучновато, поэтому размышляю, кому мне можно наведаться, чтобы потревожить покой.  Выбор быстро делается. Я выхожу из кабинета, не забыв захватить с собой лоточек с едой. Закрываю дверь и спускаюсь по лестнице вниз, мимолётом здороваюсь с кем-то из коллег и студентов.  Сворачиваю, и вот стою уже у кабинета физрука. Воровато оглядываюсь, чтобы никого не было, стучусь в кабинет и захожу. Андрей Саныч сидит за столом, лениво заполняет журнал, что-то пишет с очень недовольным лицом.  Я здороваюсь, замечаю как он кивает мне, присаживаюсь за первую парту и чувствую ужасную неловкость.  — Здравствуй, — здоровается он, когда откладывает журналы.  В его глазах немой вопрос на моё неожиданное вторжение. Я ёжусь от его взгляда, но взяв себя в руки, говорю: — Скучно стало, предлагаю отрапезничать вместе, — Я хмыкаю, достаю лоток с едой.  — О, это здорово! А то я как-то забылся, ничего не ел, честно, — он улыбается, потирает ладони и направляется ко мне.  Я поправляю очки на носу и улыбаюсь тоже. Открываю лоток и из него такой вкусный аромат доносится. Что я вижу, как он прикусывает губу.  В лотке две куриных ножки и макароны. Просто, но зато очень вкусно. Он садится рядом и мы начинаем кушать и тихонько болтать в перерыве от поглощения пищи.  ***  Я складываю лоток в пакет. И попрощавшись, от чего мне снова становится неловко и грустно расставаться. Но в миг тяжелое, сильное тело вжимает меня в парту. Я охаю от неожиданности, пакет выпадает из моих рук. Я цепляюсь руками за мощные плечи коллеги.  — Сколько до начала пары? — горячо шепчет он мне на ухо, от чего по коже моей идут приятные мурашки.  — Ещё двадцать минут, — шепчу я, глядя на настенные часы.  — Успеем.  Его руки скользят по моему пухлому телу. В отличии от него, я не пытаюсь держать себя в форме. Мне не для кого красоваться. А ему есть чем похвастаться. Он прижимается ко мне сильнее, стискивая мои бока. Я шумно выдыхаю. Наверное, я сейчас в раю. Андрей целует мою шею, оставляет на ней влажные следы от его губ.  Он отстраняется, чтобы поцеловать меня. Я тону в его объятиях, поцелуях, то, как он снял с меня очки и аккуратно их положил на стол — свело с ума. Я люблю, когда к моим вещам относятся бережно. Внутри все запорхало, а потом болезненно ухнуло вниз, когда дверь со скрипом открылась и студентка, кажется, второго курса, спросила:  — Андрей Саныч, можно войт... — она прервалась, уставившись на нас и густо покраснела.  Мы отлипли от друг друга, я поднял пакет, надел очки и вылетел так резко из кабинета, что чуть не сбил бедную девочку с ног.  Было стыдно. И за то, что теперь с большей вероятностью будут слухи по университету, так и оставил Андрея разбираться с этой девчонкой один на один.  Войдя в кабинет, я сел за стол. Хотелось башкой биться об стены с бешеной силой, чтобы штукатурка посыпалась. Но и сделать я это не успел, начали подтягиваться студенты.  Это последняя пара у них и у меня, так что смогу отпустить их пораньше и заняться собственным философским разложением.  Пара шла скучно, большая часть студентов не отвечала на мои вопросы, которые я задавал. Некоторые занимались всем, чем угодно, но не моим предметом. Я ругался на них и обещал поставить плохую оценку.  Благо были и те, кто слушал меня, кто отвечал на все заданные мною вопросы. Это радовало.  — Юрий Геннадьевич, а вы вот, на прошлой паре... — начал студент, но его остановил стук в дверь и вошедший Андрей Саныч.  Студенты, оторвавшись от своих дел, поднялись, здороваясь. На что получили холодное: «садитесь». Будь я смазливым мальчиком, а не серьёзным мужчиной, я бы свалился на пол.  Его глаза были наполнены злостью, а тело было напряжено, словно струна. Он метал искры и молнии, студенты поежились.  — Можно я украду у вас преподавателя? — он не спрашивал, он требовал.  Студенты кивнули, кто хихикал, кто вообще не понимал сути происходящего. Я дал домашнее задание к следующей паре и сказал, чтобы посидели до звонка.  Вышел из кабинета вместе с Андреем. Он молчал.  — Надо поговорить, Юр. И потащил меня, резко схватив за запястье, от чего я поджал губы. Ввалились мы в какую-то маленькую подсобку. Тут стояли швабра, ведра, средства мытья всего.  Он развернул меня, буквально лицом впечатывая в стену и прижался сзади. Грубо, но это он скорее всего так мстит мне за произошедшее.  Что-то шептал мне на ухо, но я не смог разобрать, что именно. Укусил за шею, запустил руки под рубашку и возбуждённо гладил мое тело.  — Знаешь, что теперь будет? Эта девка всем распиздит, нас... — он замолк, расстёгиваягивая на себе брюки.  Андрюшины брюки спали до щиколоток, он прижался привставшим членом к моей заднице. Он заскулил мне в ухо снова что-то шепча, а потом расстегнул брюки и мне.  — Нас с тобой либо уволят, либо...  Он, задыхаясь от возбуждения, уткнулся мне в шею, вдыхая мой запах. Схватился за резинку моих боксёров и потянул вниз. Успел даже ноги мне расставить.  Я почувствовал, как внизу нарастает возбуждение от его быстрых и резких действий. Потянулся к двери и защёлкнул её на замок, а после притёрся к Андрюше.  О, да, он застонал. Схватил мою шею и легонько сжал, снова зашептал, приятным, низким голосом: — Нас с тобой накажут и выговором тут не отделаешься, Юрочка...  Я усмехнулся, немного повернул к нему голову. Я был уверен, что мои глаза сверкнули в темноте даже через очки.  — Так может не будем лишать их такой возможности и начнём? — Я закусил губу, ощущая, как голый член скользит по моему бедру. — Только подготовь сначала... Стар я для игр без подготовки.  Андрей сплюнул на пальцы, и наклонив моё тело для удобного проникновения, аккуратно вошёл первым пальцем. Я выгнулся и простонал. За первым пальцем пошёл второй.  Андрюша трахал меня пальцами, кусал за шею и жарко шептал мне. Его горячее тело прижималось ко мне, свободной рукой он сжимал мне бедро.  Что бы не застонать громче, пришлось закусить губу. Чувствуя, как узел внизу живота стягивает сильнее, я попросил Андрюшу заменить пальцы на член. Он долго не раздумывал, его член вошёл в меня. Заставив меня прогнуться и тихо заскулить.  — Тише, тише, Юрочка... услышат.  — Какой адреналин трахаться в подсобке уборщицы, да? Как будто мальчишки... — я тихо рассмеялся и Андрюша начал задавать ритм.  Его движения были острыми, при этом такие нежные. Я стонал, сжимал ладони в кулаки, жевал губы. Андрюшенька ускорился, начал сильнее сжимать мои бёдра, фрикции стали грубее.  Его голос, его горячее, сильное тело доводило меня до пика. Ещё немного и я готов кончить. Он, видимо, чует это, потому что рука обхватывает основание моего члена и стал двигать рукой.  ***  Я положил голову на плечо Андрюше. Он обнял меня, прижимая к себе.  — Устал? — спросил он, улыбаясь.  Я поднял голову, смотря на него. В его красивые, изумрудные глаза. Он наклонил ко мне голову и поцеловал. Нежно, с любовью.  — Теперь нам надо поговорить, Юра, — Андрюша серьёзно посмотрел на меня, отстраняясь.  Я напрягся. Этот его взгляд пугает, заставляет внутри всё дрожать. Он продолжил.  — Мы должны... — ему тяжело давались слова. Он замолк, подбирая слова так, чтобы не задеть меня. — мы должны прекратить всё это.  Он сочувственно потрепал меня по плечу и вышел из каморки, оставив меня одного. Что ж, всё, что произошло должно было так закончиться. Никто не должен пытаться шантажировать за то, что было в кабинете Андрюши.  Я вышел из подсобки. Зашёл к себе в кабинет. Тут было пусто, студенты давно разошлись по домам и общежитиям. Я взял дипломат и покинул кабинет.  Завтра новый день. Завтра всё будет по-другому.