Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Сознание возвращалось медленно, словно загрузка старой игры на слабом ПК, который вот-вот выдаст синий экран. Первое, что она почувствовала — мягкость. Невероятную, абсурдную мягкость. Никаких холодных камней Элинаса, никаких продавленных больничных коек из прошлой жизни. Она лежала на чем-то, подозрительно напоминающем бархатный диван, укрытая теплым, пахнущим чистотой пледом. Второе — приглушенные голоса. — ...её жизненные показатели нестабильны, месье Нёвиллет. Она впитала сырую энергию прародителя, будучи в критическом истощении. Чудо, что её тело не разорвало на части. Голосок был тонким, девичьим, но очень профессиональным. — Я понимаю, Сиджвин. Но я не мог оставить её там или доверить обычным врачам. Обычные врачи не знают анатомию мелюзин, — голос мужчины звучал глухо, напряженно и... как-то виновато? — Она такая крошечная. И абсолютно новая. Как это вообще возможно? Героиня под пледом мысленно сжалась в комочек. Ей стало до одури страшно. В прошлой жизни, когда она болела и сидела на домашнем обучении, всем было, в общем-то, всё равно. Мать злилась из-за пропущенных уроков, отец просто храпел после смены, а в универе даже не заметили, как Артём ушел в академ. Никто никогда над ней так не трясся. «О господи, — запаниковала она. — Какого черта? Зачем столько суеты? Положите меня обратно в пещеру, я просто баг в матрице, я не хочу быть центром внимания, я вообще с людьми общаться разучилась!» Она попыталась забиться глубже под плед, но случайно дернула слабой лапкой и тихонько пискнула. Разговоры мгновенно стихли. Раздались быстрые шаги, и край пледа осторожно приподняли. Она зажмурилась, ожидая чего угодно — насмешки, удара, крика. Как тогда, в младших классах, когда лезешь дружить, а получаешь по лицу. Но на её лоб легла маленькая, прохладная и очень нежная ладошка в медицинской перчатке. Героиня приоткрыла один глаз. Над ней склонилась Сиджвин — старшая медсестра крепости Меропид. Её ушки-антенны тревожно подрагивали, но на лице была теплая, ободряющая улыбка. А за её спиной возвышался Нёвиллет. Верховный судья Фонтейна выглядел так, будто сам только что пережил сердечный приступ. Его волосы были слегка растрепаны, а в глазах-крестах плескалась такая густая смесь тревоги, надежды и отцовской заботы, что героине стало физически не по себе. Она не заслужила такого взгляда. Она ведь просто жалкий затворник в теле волшебного существа. — Тише, маленькая, тише, — ласково проворковала Сиджвин, поглаживая её по голове. — Ты в безопасности. Никто тебя не обидит. Тебе больно? Героиня сглотнула. В горле пересохло. Она уставилась на них огромными, перепуганными глазами. Её тело дрожало от стресса. Хотелось натянуть одеяло на голову и сказать: «Я в домике, отстаньте, вы ошиблись, я не та, кто вам нужен». Нёвиллет, заметив её панику, сделал шаг назад, стараясь выглядеть менее пугающим, хотя с его ростом это было сложно. — Мы не причиним тебе зла, — тихо, почти бархатно произнес дракон, слегка склонив голову. — Я Нёвиллет. А это Сиджвин, она врач. Ты во дворце Мермония. Как ты себя чувствуешь, дитя? Героиня смотрела на них, прижав к груди синие лапки, и понимала, что ей нужно как-то реагировать. Но социальные навыки Артёма были где-то на уровне плинтуса еще до смерти, а уж сейчас...