Глава 4: Ошибка загрузки диалога
15 марта 2026 г., 03:21
Внимание этих двоих давило сильнее, чем гравитация. В голове билась только одна паническая мысль: «На меня смотрят. От меня чего-то ждут. Я сейчас опять всё испорчу».
Движимая чистым инстинктом бывшего затворника, она вцепилась маленькими синими лапками в края пледа. Резко дернувшись назад, она попятилась по широкому бархатному дивану, волоча за собой тяжелую ткань. Добравшись до самого дальнего угла, где спинка дивана сходилась с подлокотником, она вжалась туда всем своим крошечным телом и натянула плед на самую голову, соорудив вокруг себя подобие крепости.
Из-под шерстяного укрытия торчал только кончик нервно подрагивающего хвоста.
В кабинете повисла звенящая тишина. Нёвиллет замер, словно каменная статуя, боясь даже вздохнуть, чтобы не напугать её еще больше. В его глазах читалась настоящая боль от того, что он вызвал у ребенка такой ужас.
«Всё, — думала она, сидя в темноте под пледом и зажмурившись. — План надежный, как швейцарские часы. Я глупая, новорожденная зверушка. Я не знаю человеческих слов. Я вообще не разумная. Потыкают палочкой и отстанут. Главное — молчать и притворяться ветошью».
Она издала тонкий, жалобный писк, призванный убедить этих двоих в её полной неразумности.
Послышались легкие шаги. Матрас дивана чуть прогнулся — это Сиджвин осторожно забралась с ногами на край, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Эй, малышка... — предельно мягко позвала медсестра. — Я знаю, что мир сейчас кажется очень большим и страшным. Ты устала и напугана. Но здесь тебя никто не тронет пальцем, клянусь. Вылезай, мы не кусаемся. Месье Нёвиллет вообще самый добрый дракон на свете.
Услышав слово «дракон», она невольно вспомнила свою воображаемую драконицу из прошлой жизни, которая перед сном крыла её матом и называла ничтожеством. Триггер сработал моментально. Социальная батарейка, и без того пустая, ушла в жесткий минус. Мозг, перегруженный стрессом и остатками старых травм, выдал критическую ошибку.
План «молчать» с треском провалился.
Из-под плотно свернутого пледа раздался сдавленный, хриплый, но абсолютно четкий голос, говорящий на смеси отчаяния и геймерского сленга из прошлой жизни:
— Скипните катсцену, пожалуйста... Я просто НПС. У меня нет для вас квестов. Чур, я в домике. Идите в рейд без меня, я всё равно всё заруиню.
Тишина в кабинете стала такой плотной, что её можно было резать ножом.
Нёвиллет, который до этого момента был уверен, что новорожденная мелюзина даже ходить толком не умеет, медленно моргнул. Его брови поползли вверх, разрушая образ холодного и невозмутимого Верховного судьи.
— «Скип-ните... кат-сцену»? — по слогам, с полным непониманием повторил он своим глубоким голосом, глядя на Сиджвин. — Что это значит? Это какой-то древний диалект Элинаса?
Сиджвин озадаченно почесала ушко-антенну.
— Я... я не уверена, месье. «Эн-пи-си»? Звучит как название какой-то редкой болезни. Возможно, это побочный эффект от поглощения кристалла? Бедный ребенок бредит!
Осознав, какую дичь она только что ляпнула, героиня под пледом мысленно ударила себя лапкой по лицу. «Господи, Артём, ты даже в другой вселенной умудряешься быть кринжовым дурачком», — с тоской подумала она.
В этот момент её живот, который не получал нормальной еды с момента перерождения, издал громкое, раскатистое урчание, похожее на брачный зов кита. Это урчание было отлично слышно даже сквозь толстый шерстяной плед.
Сиджвин тихонько ахнула, а затем тепло рассмеялась: — Ох, ну конечно! Диалекты диалектами, а ребенок просто умирает с голоду. Месье Нёвиллет, нам срочно нужно что-то питательное. И сладкое.
