Баг при респауне, или История сломанной шестеренки

Нёвиллет, который обычно решал судьбы целой нации одним ударом трости, сейчас выглядел совершенно растерянным. Он кивнул Сиджвин, развернулся и стремительным шагом покинул кабинет. Буквально через две минуты он вернулся, неся в руках изящную серебряную тарелочку. На ней покоились свежайшие фонтейнские десерты: пара воздушных макарунов и пышное пирожное «Мадлен», источающее божественный аромат ванили, сливочного масла и ягод. Верховный судья подошел к дивану, ступая так осторожно, словно пол был усеян минами. Он поставил тарелочку на журнальный столик прямо перед «крепостью» из пледа. — Дитя, — его голос звучал так мягко, будто он боялся спугнуть бабочку. — Здесь есть немного сладостей. Это безопасно. Тебе нужно восстановить силы. Под пледом стояла абсолютная тишина. Героиня сидела в темноте, обняв колени. В прошлой жизни Артём всегда ел у себя в комнате. Мать накладывала еду, он молча забирал тарелку и уходил в свою берлогу, чтобы не слушать упреки и не ловить разочарованные взгляды. Жевать под какой-нибудь лорный видосик или летсплей было единственным спокойным моментом за день. Но сейчас запах, пробившийся сквозь шерстяную ткань, был просто невыносимо прекрасен. Это пахло не дешевыми пельменями и не остывшим супом. Это пахло... счастьем. Животные инстинкты мелюзины взяли верх над социальным параличом. Сиджвин и Нёвиллет, затаив дыхание, наблюдали за диваном. Сначала край пледа в самом низу чуть-чуть приподнялся. В образовавшуюся щель высунулся крошечный синий носик с белой полоской. Носик смешно дернулся раз, другой. Нюх-нюх. Он повернулся в сторону тарелки, словно локатор, настраивающийся на цель. Аромат ванили был подтвержден. Цель захвачена. В следующую секунду из-под пледа молниеносно выскользнула пухлая синяя лапка с мягкими подушечками. Она слепо пошарила по воздуху, нащупала край столика, затем край тарелки... Пальчики сомкнулись на самом большом пирожном. Вжух! Лапка вместе с пирожным мгновенно исчезла под пледом, а край ткани плотно захлопнулся, отрезая путь к отступлению. Из темных недр бархатного дивана раздалось тихое, торопливое чавканье и довольное урчание, похожее на мурлыканье очень голодного котенка. Вкус был просто отвалом башки — сладкий крем таял на языке, смывая остатки горечи из прошлой жизни. В кабинете снова повисла тишина, прерываемая только уютным чавканьем из-под пледа. Сиджвин зажала рот ладошками, чтобы не завизжать от умиления. Её антенны радостно закрутились. Нёвиллет моргнул. Он медленно перевел взгляд с пустующего места на тарелке на шевелящийся бугорок под пледом. Лицо Верховного судьи, обычно напоминающее мраморную статую, дрогнуло. Уголки его губ едва заметно поползли вверх, выдавая совершенно неконтролируемую, отцовскую нежность. — Она... забрала пирожное, — констатировал гидро дракон полушепотом, словно сообщал о величайшем чуде в истории Тейвата. — Ага, — так же шепотом, лучась от счастья, ответила Сиджвин. — У неё отличный аппетит, месье Нёвиллет. Аппетит — признак здоровья! Под пледом героиня дожевала последнюю крошку. Ей стало тепло, желудок перестал скручиваться от боли, а паника немного отступила. «Ладно, — подумала она, облизывая сладкие пальчики. — Кажется, бить меня тут реально не собираются. И пирожные у них зачетные. Жить можно».