Сладкий запах алкоголя

Машина плавно затормозила у ворот жилого комплекса, который больше напоминал декорации к фильму о будущем, чем реальное место в этом сером городе. Миша прильнул к тонированному стеклу, и его челюсть медленно поползла вниз. Здесь всё было... вызывающе чистым. Никаких окурков на тротуарах, ни одного криво припаркованного корыта, никакой облупившейся краски. Газоны выглядели так, будто их каждое утро причесывали расческой, а воздух — Миша едва приоткрыл окно — был настолько стерильным, что в носу закололо. Ни запаха выхлопных газов, ни привычного амбре от мусорных баков. — Блять, — выдохнул Миша, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый комок. — Тут так чисто, что меня сейчас вырвет. Это же ненормально. Люди здесь вообще живут или это выставка достижений ебанутых перфекционистов? Даниэль, сидевший рядом, негромко рассмеялся. Его запах сладкого ликера в замкнутом пространстве машины стал гуще, почти липким, окутывая Мишу успокаивающим коконом. — Привыкай, Лепесточек. Это «Вершина». Здесь живут те, кто ценит тишину и отсутствие… лишних элементов. Машина заехала в подземный паркинг, где стояли авто стоимостью в десять Мишиных жизней. Лифт с зеркальными стенами поднял их на самый верхний этаж с такой скоростью, что у Миши заложило уши. Когда двери открылись, Миша замер. Это была не квартира. Это был грёбаный стадион, замаскированный под жилье. Три этажа. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на город, который отсюда казался игрушечным и жалким. Потолки уходили куда-то в бесконечность. Миша огляделся: минимализм, мрамор, стекло, хром. Ни одной лишней детали. Собственная лестница, ведущая наверх, матовые двери, за которыми, как пояснил Даня, скрывались спортзал, бассейн и даже личный кинотеатр. Миша посмотрел на свои старые кеды, которые на фоне этого сияющего великолепия выглядели как куски грязи на операционном столе. Он почувствовал себя настоящим бомжом, которого случайно занесло во дворец. — Проходи, не стесняйся, — Даниэль бросил ключи на консоль и обернулся к Мише. — Теперь это твой дом. На ближайшие... ну, ты понял. — Мой дом — это комната с клопами и скрипучим полом, — огрызнулся Миша, хотя голос его дрогнул. — А это — операционная. Тут даже пукнуть страшно, эхо замучает. Даниэль подошел ближе, его взгляд стал оценивающим. Он поморщился, принюхиваясь. — От тебя несет старым районом, Мих. Пылью, дешевым стиральным порошком и… безнадегой. Мне это не нравится. Иди сюда. Он схватил Мишу за локоть и потащил в сторону одной из дверей на первом этаже. — Э! Куда погнал, мудила?! Отпусти! — Миша пытался вырваться, но Даня держал крепко. Они оказались в ванной комнате размером с половину Мишиной квартиры. Посередине стояла огромная чаша ванны, из которой можно было наблюдать за облаками через окно. Даниэль включил воду, и комната быстро начала наполняться паром. — Сначала мы тебя отмоем, — заявил Даня, начиная расстегивать пуговицы на своей рубашке. — В смысле «мы»?! — Миша отшатнулся к стене, прижимая руки к груди. — Ты совсем ебу дал, Ломбарди? Я сам в состоянии помыться! Свали из ванной! — Ты сейчас еле на ногах стоишь, Лепесточек. У тебя токсикоз и стресс. Если ты грохнешься в обморок и расшибешь голову о мой итальянский мрамор, мне придется долго объясняться с твоим врачом. Раздевайся. Или я сам это сделаю. В голосе Даниэля прозвучала та самая сталь, которая обычно затыкала рот даже самым дерзким альфам в колледже. Миша сглотнул. Он знал, что спорить бесполезно. С матами, проклятиями и обещаниями кастрировать Ломбарди при первой же возможности, он стянул с себя одежду. Даниэль не пялился похотливо, хотя его взгляд был тяжелым. Он действительно вел себя как… хозяин, который приводит в порядок ценную, но запущенную вещь. Когда Миша залез в теплую воду, Даня взял губку и начал методично смывать с него «запах старого района». Миша сидел, зажмурившись, чувствуя, как руки альфы касаются его плеч, шеи, спины. Запах ликера смешивался с дорогим мылом, создавая странную, дурманящую смесь. На мгновение Мише стало так спокойно, что он почти перестал ненавидеть этого придурка. Почти. — На, — Даниэль протянул ему пушистое полотенце, когда всё было кончено. — И вот это надень. Твои обноски я выкинул. — Что?! Мои любимые футболки?! Ты охренел, Ломбарди?! — Миша выскочил из ванны, едва не поскользнувшись. На тумбе лежала стопка новой одежды. Тончайший хлопок, шелк, брендовое нижнее белье, которое стоило больше, чем вся Мишина мебель. Всё было идеально чистое, белое или светло-серое. — Они были грязные, — отрезал Даня. — Теперь ты будешь носить нормальные вещи. Миша быстро оделся, чувствуя, как мягкая ткань ласкает кожу. Это было непривычно и… приятно, что бесило еще больше. — Ладно, — буркнул он, поправляя воротник. — Где моя комната? Я хочу лечь и сдохнуть в тишине. Даниэль странно улыбнулся. Он подошел к Мише, положил руки ему на талию и притянул к себе. — Твоя комната? Миш, ты, видимо, не понял. У нас три этажа, но спальня здесь только одна. Самая большая. На третьем уровне. Миша застыл. — И что? Ты хочешь сказать, что я буду спать в гостевой? — У меня нет гостевых спален, — Даня наклонился к его уху, обжигая дыханием. — Ты будешь спать со мной. В моей кровати. Под моим присмотром. — Пошел ты нахуй! — Миша резко оттолкнул его. — Я не буду спать с тобой! Ты маньяк, Ломбарди! Ты меня запер в этой золотой клетке, заставил мыться, а теперь хочешь в постель затащить?! — Я хочу, чтобы ты был в безопасности, — спокойно ответил Даниэль, направляясь к лестнице. — Твой запах сакуры должен пропитаться моим ликером, чтобы ни одна сука в этом городе не посмела даже подумать, что ты «ничей». Иди за мной. Миша стоял внизу, глядя на широкую спину альфы. Его трясло от злости и бессилия. Он понимал, что сегодня он проиграл всё: свою независимость, свои старые вещи и даже свое право спать в одиночестве. — Ну хорошо, — прошипел Миша себе под нос, начиная подниматься по ступеням. — Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? Окей, мудила. Но клянусь, ты этой ночью глаза не сомкнешь. Я тебе устрою такую «симфонию», что ты сам меня в подвал переселишь. Третий этаж встретил их огромной кроватью, которая могла бы вместить человек пять. Панорамное окно здесь открывало вид на ночные огни города. Даниэль уже скинул пальто и лег поверх покрывала, похлопав рукой рядом с собой. — Иди сюда, Лепесточек. Пора спать. Миша со злостью плюхнулся на край кровати, стараясь быть как можно дальше от Дани. — Не называй меня так, — буркнул он, натягивая на себя одеяло. — Как скажешь, — хмыкнул Даня, выключая свет с пульта. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мерным дыханием Даниэля. Но Миша не собирался сдаваться. Как только он почувствовал, что альфа начал проваливаться в сон, он начал действовать. Сначала он «случайно» лягнул Даню ногой в голень. — Ай! — шикнул Ломбарди. — Миш? — Извини, — фальшиво-сонным голосом отозвался Миша. — Нога затекла. Через пять минут Миша резко перевернулся, забирая себе всё одеяло и оставляя Даню на холодном воздухе. — Миша, блять, верни одеяло, — пробормотал Даня, пытаясь потянуть край на себя. — Мне холодно! У тебя тут кондиционер на всю ебашит! — огрызнулся Миша, сворачиваясь в кокон. Еще через десять минут Миша начал громко вздыхать, ворочаться и что-то бормотать про «черничное мороженое» и «грёбаную Александру». Когда Даня попытался его успокоить, положив руку на плечо, Миша резко «проснулся» и чуть не заехал ему локтем в глаз. — Ой, кошмар приснился! Ломбарди, ты чего лапаешь?! Я напугался! Даниэль сел в кровати, тяжело дыша. В темноте его глаза казались двумя тлеющими угольками. Запах ликера стал резким, раздраженным. — Ты издеваешься, да? — тихо спросил он. — Я? Ни в коем случае, — Миша нагло улыбнулся в темноте. — Просто условия здесь… не годятся. Воздух слишком чистый, спать не могу. Хочу есть. Принеси мне… э-э… соленых огурцов с медом. Прямо сейчас. Даниэль замер. Он смотрел на Мишу долгих тридцать секунд. Миша уже приготовился к новой порции угроз или шантажа, но Даня вдруг выдохнул, встал с кровати и пошел к выходу. — Ладно, Лепесточек. Огурцы так огурцы. Но если ты их не съешь — я тебя защекочу до икоты. Миша остался один в огромной спальне. Он смотрел на огни города и чувствовал странную смесь торжества и паники. Он был в самом центре «Д.Л.» — территории своего тайного фаната и явного врага. И, кажется, эта ночь действительно обещала быть очень длинной. «Ничего, Ломбарди, — подумал Миша, обнимая подушку, пахнущую ликером. — Ты еще пожалеешь, что притащил меня сюда. Я — твоя личная катастрофа в обертке из сакуры».