Without a Witness

      Приближающиеся звуки сирен означали, что опасность миновала. Лидия вышла в спальню. На полу что-то лежало — крошечный драгоценный металл, выброшенный, словно мусор. Это был ключ, который Джексон так отчаянно хотел вернуть, что это сводило его с ума. Лидия забрала его, когда выходила из дома, где был бардак. На лужайке стояли Скотт, Стайлз и Эллисон, а Джексона всё ещё не было видно, но почему-то неподалёку стоял Дерек с Верноном Бойдом (с каких пор у Хейла появились друзья?). Эти двое поторопились забрать Эрику и Айзека до приезда полиции. Ребята не могли идти сами. Конечно, всё это выглядело подозрительно.       Наверное, это Эрика тогда разговаривала с Эллисон — Лидия слышала её голос. Теперь, когда всё позади, никто не разговаривал с ней. И на этот раз никто не сказал ей «заткнись и уйди», что уже можно было считать за тёплый приём.       Эллисон настойчиво предлагала подвезти её до дома, так что Лидии ничего не оставалось, кроме как согласиться. Да, Эллисон не объясняла, что произошло на самом деле, но, раз уж она лучшая подруга Лидии, кажется, сейчас была прекрасная возможность поговорить. Однако разговора не случилось — это стало понятно, когда подруги подъехали к её дому. Эллисон просто хотела убедиться, что Лидия никому ничего не расскажет о произошедшем.       — Это всё так сложно, — сказала она, словно это что-то объясняло.       Именно потому что «сложно», Лидия и хотела знать правду. В противном случае ей придется докапываться до истины самостоятельно.       — Может, начнёшь с того, почему там был Дерек? Или куда пропал Джексон? И что не так с Эрикой? Или тебе нужна минутка, чтобы придумать хорошую ложь?       Эллисон выглядела раздражённой, словно не понимала, зачем Лидия усложняет ситуацию, а затем выдала менее важное признание: они со Скоттом не должны были видеться, но все же виделись. Будто Лидия об этом не знала и будто это имело какое-то отношение к сегодняшним событиям. В доме Скотта все вели себя как сумасшедшие. Лидии было плевать на секреты личной жизни Эллисон.       — Будет лучше, если ты удержишь язык за зубами, — заключила Эллисон.       Кому, по её мнению, Лидия могла бы об этом рассказать? У неё не было приятелей, кроме маленькой компании друзей Эллисон. Даже Джексон теперь с ними.       — Ладно, я оставлю при себе всё, что поняла касаемо тебя и Скотта, — то есть ничего.       Лидия собиралась уйти, когда Эллисон схватила её за руку, из-за чего у рыжеволосой по телу прошла волна паники.       — Ты же понимаешь, что для меня он не просто парень, да?       В глубине души Лидия вопила, звала на помощь, но никак не могла выбраться из воображаемой машины — Питер Хейл не давал ей это сделать.       — Отпусти меня… — с трудом выдавила она из себя.       — Прошу, попробуй хоть на секунду вспомнить…       — Вспомнить что?! — несмотря на то, что Лидия старалась сохранять спокойствие, её голос сорвался на крик.       — Вспомни, что ты чувствовала. Как видела Джексона в конце коридора, и у тебя перехватывало дыхание и не отпускало, пока ты не подойдёшь ближе. Или на уроках не могла перестать смотреть на часы, потому что знала: он ждёт тебя там, за дверью. Помнишь, каково это?       Всё было не так, как говорила Эллисон.       — Нет.       — Как это «нет»? У тебя же были парни!       — «Таких» — не было.       Эллисон больше не стала её удерживать. Лидия пошла к дому — сердце её было словно свинцом налито, но в глубине души (она боялась признаться самой себе) Мартин была рада, что ей удалось сбежать в целости и сохранности. Только вот Лидия даже дома не могла почувствовать себя в безопасности.

***

      Лидия оттягивала момент, когда ей придётся подняться в свою комнату, и осталась в гостиной на диване делать домашние задания. Прада нежилась рядом, даря спокойствие и утешение. Лидия поглаживала её мягкие ушки. Втайне она надеялась, что Джексон перезвонит, но зря.       Лидия выпустила Праду на вечернюю прогулку позже обычного, но вопросов матери всё же удалось избежать. За окном было заметно прохладнее, и она пожалела, что вышла из дома без обуви. На самом деле это беспокоило куда меньше, чем чувство одиночества.       У Эллисон всегда находился повод избежать разговора с ней. В отличие от Лидии, Арджент всё ещё вела социальную жизнь. Единственный способ её подловить — заглянуть к ней домой в ближайший вечер и настоять на разговоре. Скотт и Стайлз, наверное, не теряли времени зря и уже рассказали о срыве Лидии на уроке экономики. Может быть, Эллисон думает, что защищает Лидию, отталкивает её ради её же блага — из-за хрупкости девичей натуры, — не понимая, что Лидия достаточно сильна, чтобы выдержать всю правду. Должен же быть способ убедить её.       Прада уже должна была вернуться. Лидия звала её несколько раз, но без толку. Обычно она не отвлекалась. Может, она нашла что-то интересное? Или мёртвое?       Ступая босыми ногами по холодной плитке в сторону калитки заднего двора — которая всегда была открыта, потому что у них не было соседей, — Лидия поняла, что ей стало сложнее звать собаку. Она знала, как это бывает: ничем не примечательная сцена превращается в сущий кошмар, душераздирающий ужас. И когда она услышала чужие шаги и приближающуюся тень, Мартин уже знала, кто появится перед нею — человек, держащий на руках её мёртвую собачку, или тот, кто убьёт Праду у неё на глазах, или…       Но во двор вошёл тот самый парень из очереди к психологу, бережно держа Праду на руках. Это было так неожиданно, что поначалу показалось сном. На этот раз хорошим.       Конечно, Лидия относилась к нему с настороженностью, всё-таки он был незнакомцем, оказавшимся у неё во дворе, но она не испугалась. Ему бы только немного улучшить навык соблюдения личных границ…       — Ты отходишь.       — Ты же подходишь.       — Может, я хочу тебя поцеловать.       — А может, я этого не хочу.       С его стороны было нелепо дарить ей цветок с её же шпалеры, но Лидия восхитилась дерзостью парня в ухаживаниях — словно в наши дни кто-то действительно так ещё делает. Было видно, что у него мало опыта. Словесная дуэль с незнакомцем была яркой полосой в череде мрачных дней — сегодняшний ужасный вечер закончился чем-то приятным, так что у Лидии вышло ему улыбнуться и пофлиртовать.       Она поднялась к себе в комнату и по привычке улеглась на кровати, но перед сном мысленно прокручивала фрагменты их разговора.       — Если завтра я спрошу у тебя, где этот цветок, и ты скажешь, что его нет, мне будет очень больно.       — Ну, если его не будет, я совру.       Она продолжала его видеть мельком в школе (кажется, у них не совпадали классы), но с нетерпением ждала этих коротких встреч и постепенно привыкала к его внешности. Может, он и не был её типажом («стероидным качком», как однажды грубо выразилась Эллисон), потому что был почти тощим… Но он был высоким и странно красивым, к тому же раньше она никогда не говорила такого о парнях. Незнакомец был с утончёнными чертами лица и нежными глазами. Он поинтересовался, всё ли с ней в порядке, и Лидия ответила:       — Я не сумасшедшая.       Парень поверил ей. Это утешало. Она выискивала его лицо в толпе, забыв про Джексона и про страх от предвидения очередной галлюцинации. Кто-то по-прежнему дорожил ею, смотрел на неё так, как она заслуживала, — взгляд знакомых светлых глаз говорил, что она важна, словно Лидия единственная в помещении. Он улыбался, когда Мартин говорила, что готова ударить его по морде. Это обожание помогало ей забыть тот факт, что Лидия не знала его имени.

***

      Лидия остановилась на парковке и заглушила двигатель. Она была вымотана: пять страниц древней латыни и час ожидания возвращения Эллисон после драгоценного сеанса поцелуев со Скоттом. Она ожидала обмена информацией, как только покончит с текстом. Эллисон утверждала, что причина, по которой им нужен перевод, заключалась в том, что они были «геймерами-задротами». Наверное, именно поэтому в доме Скотта произошла драка, поэтому Эллисон всегда носила в своей сумке арбалет, о котором Лидия будто бы не знала, и поэтому все они говорили загадками.       Она сидела в машине, размышляя, как Эллисон могла подумать, что она идиотка.       — Почему ты не объяснишь мне всё сразу?       — Потому что не могу.       Лидия в отчаянии забарабанила ладонью по рулю. Всё? Да хотя бы что-нибудь!       — А план был хорош, — сказал Питер Хейл, и не имело значения, поднялась она к себе в комнату или нет, зашла ли вообще в дом. Он развалился на заднем сиденье, сложив руки на груди. — Очень хороший план. Ты собиралась помочь им. И помогла. Хотела доказать, что ты способна на что-то, чтобы они взяли тебя в свою маленькую команду, чтобы к тебе относились серьёзно. А потом… — Он внезапно оказался рядом с ней, вытянув руку вдоль подголовника. — У тебя появилась бы возможность как бы невзначай проговориться. Попросить о помощи так, чтобы я не заметил. Неплохая попытка. Но ты ведь читала про каниму? Думаю, волна убийств — единственный крик о помощи, который твои друзья поймут.       Лидия не была уверена, что поняла, о чём он говорит. Только нащупала ручку двери, а он уже стоял снаружи машины.       — Не стоит начинать убивать людей, — добавил Питер, встревоженный тем, что невольно подтолкнул её к этой мысли. — Ты очень милая девушка, Лидия.

***

      Мартин не могла найти цветок, который парень подарил ей. Невероятно. Она проверила все места, куда могла его положить, даже сходила к живой изгороди — растущие там цветы оказались совсем не похожи. Наверное, он нашёл какой-то редкий побег, и Лидия не смогла найти такой же.       Лидия ждала его у калитки — там, где незнакомец обещал встретиться с ней после школы, — но всё же решила пройтись по тропинке: наверняка они пересекутся. Лишь зайдя в лес, она поняла, что забыла надеть обувь. Хоть за два дня гуляния нагишом репутация и пошла прахом, но был и плюс — её ступни огрубели, а опавшие листья не причиняли дискомфорта.       Мартин думала, что здесь, в лесу, никто не живёт, и ворота всегда были открыты только поэтому. Лидия оглянулась: наползал туман. Она зашла слишком глубоко. Парень не придёт к ней на свидание. Всё снова шло не так.       Её внимание отвлёк дом, возникший будто из ниоткуда. Здание даже домом назвать нельзя было — это было трёхэтажное поместье с извилистой подъездной дорожкой. Такие места точно не могли пустовать. Приближаясь, Лидия ощутила необъяснимую скорбь. Здесь должны были жить люди — большая семья с маленькими детьми и гости.       Входная дверь была не заперта. Внутри всё было усыпано листьями. Она не знала, зачем подала голос, ведь этот парень не мог тут жить — в доме вообще не было мебели. Может, она зашла не в тот дом? Она бродила по пустым комнатам, пока не увидела шкаф, что хозяева оставили вместе с портьерами. В шкафу было зеркало, в которое Лидия старалась не смотреть. У неё не должны появиться галлюцинации. Их никогда не было, когда парень был рядом.       — Я здесь.       Он стоял в проёме, будто всё вокруг было совершенно нормально. Почему-то Лидия никогда не спрашивала у него о причинах походов к мисс Моррелл.       — Это твой дом?       — Был им когда-то, — ответил он, оглядываясь. — Я расскажу тебе обо всём, но сначала скажи: ты принесла цветок?       Из-за того, что она была босиком, парень казался выше, чем обычно. Вдруг ей пришла в голову мысль, что она одна в заброшенном доме с незнакомцем и никому ничего не сказала, потому что шла сюда в эмоциональном порыве. Он подошёл к ней сзади, как делал Джексон, когда злился. Неприятности повторялись — она забыла обувь, забыла, где его цветок, а из-за того, что все считали Лидию ненормальной, вся её уверенность рухнула.       — Я не смогла его найти, — почти шёпотом призналась она.       — Ничего страшного, — сказал он, будто предвидел это. Лидия развернулась лицом к нему. Парень стоял к ней неожиданно близко. — Но раз его у тебя нет, мне придётся поцеловать тебя.       Они стояли в пустой комнате, поэтому Лидия могла бы отойти, если бы захотела. Мартин почти сделала это, но незнакомец был осторожен с ней, не торопил, а Лидия жаждала этого утешения, которое юноша предлагал. Она закрыла глаза и сдалась.       Первые поцелуи всегда были неловкими. Пробными, разминочными перед главным, по мнению Лидии, событием в жизни — вторым поцелуем. Идеальными они были только в кино, но это результат постановки и репетиций, ведь зрители видят только лучший дубль. Прекрасный обман.       Но этот первый поцелуй действительно был идеальным. Он обнимал её, не сковывая движений, был сосредоточен на ней, а не на себе (что было редкостью для парней), а первый поцелуй быстро перетёк во второй, и третий, и четвёртый, пока она не сбилась со счёта. Лидия потерялась в пространстве от облегчения, что наконец-то хоть что-то идёт как надо, её хотят, и это взаимно, несмотря на то, что единственным логичным вариантом продолжения было упасть на листья у них под ногами.       Почему там были листья?       Позволь себе это, Лидия. Не нужно сопротивляться.       Она бы и не сопротивлялась, если бы в этом всём был смысл, если бы все вокруг не скрывали от неё правду неделями. Может быть, если бы она могла убедить себя, что обнимающие её руки не кажутся такими знакомыми и если бы за спиной парня не было зеркала…       В отражении виднелось сгоревшее здание и человек, который не мог быть в живых. Вдруг комната почернела, а стены обуглились. В панике Лидия подняла глаза и увидела изуродованное, окровавленное и обожжённое лицо Питера Хейла, в котором узнать его можно было только благодаря бледно-голубым глазам.       Когда она перестала кричать и пришла в себя, вся в саже и без сил прижимаясь к стене, на улице уже стемнело. Питер присоединился к ней на полу, перебирая её волосы мёртвыми пальцами, вдыхая запах её кожи и говоря, как же умно он поступил, когда использовал Лидию в качестве запасного плана. Девушка зажмурилась, чтобы не видеть его и чтобы легче представить, что всё это — лишь плод её воображения. Не получилось. Лидия чувствовала, как Питер поворачивает её лицо к себе, и тут тело пронзила дрожь, стоило прийти осознанию, что парня из очереди к психологу никогда не было, а мужчина — призрак в её голове, чьё тело было похоронено под полом.       Но теперь она знала самое худшее и могла больше не строить догадок. Она не сошла с ума, просто в её голове были чужие мысли. Лидия открыла глаза и взяла в руки синий цветок, у которого теперь было название. Волчий аконит.

***

      Скотт и Стайлз, как обычно, шли вместе по коридору. Они оживлённо перешёптывались, планируя что-то бессмысленное и, скорее всего, незаконное, пока их оценки падали. Лидия не собиралась обращать на них внимание, но теперь у неё в голове обитал призрак. Может быть, они действительно имели дело с чем-то сверхъестественным? От этой мысли подслушивать стало интереснее.       Стайлз, видимо, рассказывал о своей предполагаемой карьере фэнтези-геймера и о том, как круто у него что-то получилось. Она слышала обрывки разговора:       — Я правда верил, что всё получится. Так и вышло.       Лидия подошла на шаг ближе.       — Пепел рябины, — сказал он. — Он и правда удержал…       Что?       Перед Лидией возникла фигура в чёрном, и, забыв о подслушивании, она сжалась в комок. Мужчина приближался к ней, пока Мартин напоминала себе, что всё это нереально. Однако когда Питер схватил дверцу шкафчика и сорвал её с петель, она бросилась бежать, сама не зная куда. На этот раз он хотел, чтобы Лидия уносила ноги, будто это сможет её спасти. Не в силах оторваться от него, Лидия убегала всё дальше и дальше от Скотта и Стайлза, а Питер швырял в нее всё, что попадалось под руку, пока она пробивалась сквозь толпу учеников, умоляя кого-нибудь помочь.       За поворотом она столкнулась с высоким парнем, которого уже не надеялась увидеть, и он тут же заключил её в свои объятия, защищая.       — Что-то не так? Чего ты испугалась?       — Тебя. — Она отстранилась, выворачиваясь из его рук, и Хейл улыбнулся, словно её холодность была милым проявлением характера, словно на самом деле у неё не было причин вести себя так. Лидия оглянулась посмотреть, откуда он пришёл. Скорее всего, Питер не мог находиться в двух местах одновременно, но рисковать не стоило. — Ты снова ведёшь себя пугающе.       — Я всего-то пытался быть милым, — сказал он, нарочито не замечая странности своего поведения.       — В следующий раз скажи это с цветами в руках. Это же твоя фишка.       — Ты дрожишь.       — Ты швырял в меня мебель.       — Если хочешь, я могу тебя поцеловать.       — Только в своих мечтах.       — Мои мечты… Хорошо, половина меня согласна.       — А половина меня должна дать тебе по морде.       В её возрасте он выглядел не таким устрашающим.       — Даже если ты забудешь, что только что произошло? — неожиданно спросил он.       — Потому что это всё сказка или потому что ты такой хороший?       Ну конечно, а кто захочет помнить всё это?       — Уйди из моей головы.       Я что, должна помнить каждый кошмар? Разве я не могу забыть хотя бы некоторые из них?       Мысли ощущались предательскими. Если Питер Хейл предлагал ей что-то забыть, это вряд ли было для её же блага. Он шагнул вперёд, прижимая Лидию к стене и игнорируя всё что она говорит. Тело Мартин напрягалось от ужаса и удивления. Она позволила ему себя поцеловать только потому, что была уверена: знание того, кто он на самом деле, спасёт её от стыда за возможную ответную реакцию. И всё же она закрыла глаза, пытаясь представить того парня, который казался ей спасением от ужасной реальности. Каждое его бережное движение расслабляло её, из-за чего самодовольная ухмылка на лице Хейла становилась всё шире. И это было заслуженно. Можно даже записать это в список его достоинств перед другими молодыми парнями. Не то чтобы он был молодым.       Он откинул её волосы в сторону, обнажив шею, и начал ласкать её. Лидия почувствовала резкую боль, и губы сами собой приоткрылись в испуганном вздохе, чем Питер и воспользовался. Она обвила руками его шею, чтобы не упасть и прижалась к нему, убеждая себя, что не отвечает ему и это только из-за боли…       Лидия опоздала на урок химии. Скотт и Стайлз, как обычно, смотрели на неё, будто она была какой-то чудилой, которую сложно было понять, но это было не так. Девушка была великолепна и статна, и никакая из их реплик не заинтересовала бы её, ведь Лидия была умнее их всех вместе взятых. И что с того, что она не могла вспомнить, почему опоздала?

***

      Кошмары остановились страшнее, события переплетались и менялись, пока во сне нападение Питера не произошло на глазах у всей толпы, жаждущей жестокого развлечения. Всё начиналось именно так, как помнила Лидия, но разум вытесняли воспоминания об остальном, чем Питер и пользовался. Без необходимости быстро кусать, чтобы сработал главный план. Все её попытки выбраться из-под него были безуспешны. Хейл собирался прижать её руки к земле так же, как ему удалось прижать всё её тело. Ставшие на мгновение человеческие зубы задели её шею. У него было много времени, и он готов был потратить его, чтобы получить то, чего хотел.       Лидия подорвалась в постели, чувствуя облегчение от пробуждения, но всё испортило ощущение песчаной кладбищенской земли под ней. Она отбросила одеяло, пытаясь успокоиться.       — Оставь меня в покое.       Питер, кажется, всерьёз обдумывал эту просьбу.       — К сожалению, пока что не могу.       Чёрт бы побрал его за то, что он ничего не объясняет.       — Ты настоящий?       Он сел рядом с ней, как всегда, бесцеремонно.       — Интересно, что на оба вопроса можно ответить «пока что нет». Обещаю, Лидия, всё вернётся на круги своя. Всё, что тебе нужно… — Он погладил её лицо, и всё его дружелюбие (которое Лидия в моменты слабости хотела принять за сочувствие) исчезло. — Это делать абсолютно всё, о чём я прошу.       Для убедительности Питер впился когтями в её кожу, оставляя кровавые подтёки. Она вскрикнула, но раны уже затянулись.       — Любопытно наблюдать за тем, что происходит, ведь ты не одна из нас. Наслаждайся, Лидия, это всего лишь сон. А теперь пойдём со мной. — Он взял её руку, помог встать с кровати и спуститься по лестнице. — Время играет решающую роль, Лидия. Всё должно случиться не позже следующего полнолуния. Знаешь, как называется полнолуние в марте? Оно называется «червивая луна».       — Это всего лишь сон, — повторил он, когда её ноги покрылись этими отвратительными существами, и продолжил рассказ, словно вёл программу на Discovery Channel: — Её так называют, потому что это последнее зимнее полнолуние. В это время земля оттаивает, и все черви выползают из неё. В этом есть что-то животворящее, как думаешь?       Он снова был мёртв, но в этот раз ненадолго, потому что день рождения Лидии приходился как раз на полнолуние, и он хотел, чтобы она увидела своими глазами как всё это будет. Лидия стояла во дворе и примеряла на себя роль идеальной хозяйки — смеющейся и держащей всё под контролем, — попутно восхищаясь собой, а потом Мартин увидела, что произойдёт, если она не согласится помочь Питеру. Кровавая баня.       — Думаю, будет лучше, если мы составим план действий и будем его придерживаться. Тогда никто не пострадает.       Гости уже не выглядели друзьями. Все они смотрели на неё как на изгоя.       — Почему я?       — Потому что Лидия Мартин не только красива и невероятно умна. У неё иммунитет.       — Иммунитет к чему?       — А, точно. Они тебе не сказали, да? Готов поспорить, ты чувствуешь себя последней, кто обо всём узнаёт. Неприятно, правда?       «Да, действительно неприятно», — подумала она, позволив гневу завладеть собой, словно это был единственный доступный для неё щит. Её друзья были частью сверхъестественного мира. А вот сама она не представляла никакой загадки, которую хотелось бы разгадать.       — Ты заслуживаешь знать всё, — рассеянно сказал Питер, даже не смотря на неё. Почему-то это звучало ещё оскорбительнее. — Наверное, будет лучше, если я просто покажу тебе.       И он исчез. Ещё одна попытка запугивания с его стороны, и Лидия ненавидела, что она работала. Без него пустой дом казался ещё страшнее — именно этого он добивался. В конце концов, если она не видит его поблизости, она ещё беспомощнее, чем обычно. За окном сверкнули красные глаза. Лидия думала, что видела Питера во всех обликах, но поле для лакросса оказалось не первой их встречей. Она видела его ещё раньше: он вылетел из видеопроката прямо перед ней, и сейчас Мартин закричала так же, как тогда. Она не смогла бы придумать более ужасного поворота судьбы.       Даже когда он ворвался внутрь через окно, повалил её на пол и, казалось, был готов раздавить её своим весом или разорвать на куски, даже когда она поняла, что это тактика запугивания, Лидия погрузилась в научную потребность классифицировать неизвестное, что в принципе считала невозможным. Такое ощущение возникло у неё и в первую их встречу, когда чудовищный образ запечатлелся на фотографии в её телефоне, и, как бы ей ни хотелось, Лидия не могла отвести от него взгляда.       «Это не волк».       Атака тут же прекратилась: мутировавшее существо исчезло, отпрянув от этой её мысли. Лидия лежала в безопасности в своей постели, словно и не покидала её. Вдруг она снова резко приподнялась, но вокруг уже не было кладбищенской земли. В комнате не было ни единого следа присутствия существа. Её охватило ошеломляющее чувство, что она только что унизила Питера Хейла.

***

      Лидия хотела, чтобы всё было понятно, как в школьном учебнике, который она сейчас листала, сидя в одиночестве в библиотеке. Непереведённый бестиарий Эллисон или её семейная история, которую она прочла за обедом, сотворили бы чудо, но её друзья перестали поднимать определённые темы для разговора, да и вообще начали её избегать. Не хотели, чтобы она спрашивала, как идут дела с их фэнтези-игрой. Лидия делала вид, что ей всё равно. Она всё ещё была не промах в учёбе, у неё не было приступов и она держалась с достоинством. С ней нельзя было сделать ничего, что оставило бы на ней след, и даже её худшие периоды в жизни не влияли на её высокие оценки. Она это переживёт. Найдёт выход.       Лидия сидела за пустым столом, сопоставляла данные и делала заметки для своего последнего задания, оживлённо перелистывая страницы, пока не увидела картинку, которую слишком хорошо знала. Чудовище из книги Эллисон. Всё ещё причина её кошмаров. Эллисон никогда бы не одолжила ей эту книгу, но вот она перед ней, словно по волшебству. Настоящая информация. Лидия наклонилась вперёд, напряжённо глядя на страницы.       Слова распадались на дюжину языков отказываясь складываться во что-то понятное. Она бегло просмотрела текст, чувствуя злость и отчаяние. Слова начинались на французском, в середине были на латыни и заканчивались английским, будто сама книга была против того, чтобы она знала правду. Лидия ударила ладонью по раскрытым страницам, словно пыталась вонзить ногти в неё, чтобы пролить кровь.       — Хватит, — приказала она.       Подняв руку, она увидела, что слова аккуратно сложились в абзацы. Лидия жадно читала, погружаясь в историю оборотней и охотников — конкретных оборотней с фамилией Хейл. Оборотней, погибших страшной смертью, и одного выжившего: он восстанавливался медленно, клетка за клеткой, после пожара, который чуть не убил его. Это была история Питера. Лидия продолжала листать, уходя от гнетущей истории к преданиям, способностям и практикам: улучшенная память, влияние луны в разных фазах, многочисленные виды аконита и их применение. Материала было слишком много, чтобы запомнить всё это без подробного изучения. Иногда она натыкалась на спирали и понимала без объяснений — это знак мести.       — Полезно? — спросил Питер, опираясь на её стул сзади.       — Пока не знаю. Я вспомню это, когда проснусь? — Она листала дальше, стараясь ничего не забыть и быстро строча заметки.       Он наклонился ближе, утыкаясь носом в её шею, и Лидия замерла с ручкой в руке. У Питера была привычка тереться о её шею. Наверное, это был какой-то глупый ритуал доминирования у оборотней или какой-нибудь охотничий инстинкт, связанный с яремной веной. Это было неприятно в любом случае.       — Ты сейчас не спишь. Это сложный процесс, Лидия. Два разума накладываются друг на друга, но, я уверен, ты запомнишь то, что важно.       Она заметила фразу «иммунитет к укусу» и подалась вперёд, но Питер положил ладонь на страницу, и буквы исчезли.       — Оставим на другой раз.       Лидия собрала учебники в сумку, туда же положила рецепт особого фруктового пунша. С глаз долой, из сердца вон. Она встала, чтобы уйти, но почему-то несколько учеников пристально смотрели на неё. Она опустила взгляд вниз, где у её ног лежали разорванные страницы. Её тщательно накрашенные ногти были сколоты.       С высоко поднятой головой она вышла в коридор.       Никому не надо было напоминать о предстоящей вечеринке — эту дату никто никогда не забывал.

***

      Лидия села в машину, собираясь уехать домой, но на школьной парковке было не протолкнуться. Гудели клаксоны, все хотели протиснуться вперёд, дабы занять место в ряду. Уставшая и раздражённая, Лидия машинально потянулась к зеркалу заднего вида. Там вспыхнули красные глаза. Она ахнула и схватилась за дверцу, но когти за её спиной оказались проворнее и схватили её за горло до того, как она успела отстегнуться и выйти. Она не могла ни кричать, ни дышать, ни шевелиться. Её руки безвольно упали на колени. Лидия была способна видеть брызги крови на лобовом стекле и слышать, как злостно сигналят водители, пытаясь объехать эту надоедливую суку, из-за которой все стоят в пробке.       Она села на кровать, держась за горло.       «Что это было?»       — Прости, — искренне сказал Питер. — Знаешь же, мне тоже нелегко.       — Ты убьёшь меня, как только вернёшься к жизни, да?       — Нет. — У него хватило наглости изобразить раздражение. — Лидия, неужели ты хочешь сказать, что за всё время отношений с Джексоном, за все те страдания, которые ты испытала, ты ни разу не хотела дать пощёчину этому докучливому мальчишке?       Едва ли это подходящее сравнение с жестоким убийством.       — Я бы этого не сделала.       — Достаточно было одной лишь мысли. Я отвлёкся. Прости, что так вышло. Этого не должно было произойти.       Он погладил её по спине — успокаивающий жест, который не вызывал вопросов, если бы это делал не Хейл. Лидия рискнула бросить на него взгляд и тут же пожалела. Рядом лежал обугленный труп.       — Ты меня ненавидишь.       — Нисколечко.       — Тогда зачем всё это?       — Это ты научила их делать горючую смесь. Конечно, я понимаю, что всё произошедшее — не твоя вина и, в конце концов, ты вернёшь меня к жизни, что вроде как равноценно… Но из-за тебя я выгляжу сейчас так. Даже во второй раз меня это расстраивает.       Он обхватил её подбородок и губами коснулся её волос. Лидия с закрытыми глазами желала, чтобы он принял менее уродливую форму. Питер был пугающим и безумным, и эту часть его безумия она могла понять. Сгореть заживо, наверное, невероятное мучение, а он прошёл через это дважды. С неохотой Мартин положила руку поверх его ладони, уверенная, что ощутит под пальцами твёрдую здоровую плоть. Всё же это было в её голове. У неё должно быть какое-то право голоса в происходящем.       Его кожа была гладкая, из-за чего по её телу прошла дрожь. Лидии не нужно было проверять, изменился ли его облик. Поскольку это давало ей хоть немного ощущения контроля, она не отпускала его руку. Лидия не была уверена, что имела отношение к изменению в его внешности, пока он не прошептал:       — Спасибо.

***

      Кухня, как обычно, была в распоряжении Лидии. Она готовила на обед фруктовый салат: нарезала кубиками дыню, слизнула сладкий сок с пальцев и порадовалась, что у неё не появилось странных пристрастий в еде. Или появилось? От этой мысли пропал аппетит, и она застыла в ужасе, глядя на нарезанные фрукты и гадая, не мерещится ли ей всё это и не стояла ли она на самом деле перед сырым стейком. Лидия оглянулась в поисках Питера. Он сидел за столом с таким выражением лица, будто надеялся, что она шутит.       — Это отвратительно.       — Это ты меня укусил.       — Я передавал силы, это немного другое.       — Ну конечно. А моя рука?       — Формально ничего не было. — Он встал из-за стола и провёл пальцем по её костяшкам. — Если ты захочешь попробовать односолодовый виски, я буду рад, вот только вкусы твоей матери касательно спиртного немного отличаются от моих, так что вряд ли это когда-нибудь случится. В любом случае, если бы я хотел изменить твои пристрастия, я бы начинал не с еды.       Он снова погладил её по волосам, откидывая их с плеч. Теперь аппетит пропал по другой причине. Его постоянное присутствие изматывало.       — Почему ты не остановишься? — прошептала она.       — Я сосредоточен на этом. Почти медитирую.       — Поэтому ты притворялся моим ровесником?       — Да, — сказал он без раскаяния. — Но это не главная причина. Это наше общее дело. Мне нужно было, чтобы ты увидела во мне человека, а мы изначально начали не с того. И тебе нравилось моё внимание.       — Не твоё.       — Даже если бы я не был в твоей голове, мы оба знаем, что это не совсем так.       — По тебе тюрьма плачет, — с горечью сказала она.       — Вообще-то, как только я вернусь, я исчезну из твоей жизни. И да, в данный момент не совершается никакого преступления. Меня здесь даже нет. — Питер стоял так близко за её спиной, что она чувствовала его дыхание, а его ладонь лежала на её животе. Ей казалось, что он здесь, и это было чертовски приятно. — Это помогает мне больше, чем ты думаешь. Ты должна благодарить меня за сдержанность. Всего одна мысль, Лидия. Представь, что могло бы быть.       — Что могло бы…       — Я шесть лет провёл в ожоговом отделении, а у тебя после расставания с Джексоном потребности толком не удовлетворялись… на самом деле, всё было плохо ещё до расставания, как правило, обычно так и бывает. А я мог бы помочь. Тогда между нами всё казалось идеальным.       Она втянула воздух в лёгкие, ненавидя исходящее от него тепло. Да, она скучала по физическому утешению и прижалась к нему вопреки своим желаниям, списывая это на стресс и усталость. И что с того, что она не могла нормально ответить? Она всё равно попыталась:       — Потому что… я не знала правду.       — Потому что нам нужно было одно и то же, — возразил он. — Мы в очень уникальном положении. Никаких последствий. Этого даже не будет на самом деле. Просто мимолётная мысль.       Её бытие становилось хуже с каждой секундой. Она задумалась, поможет ли холодный душ изгнать назойливого призрака. По крайней мере, ледяная вода подействовала бы на неё.       Он поцеловал её плечо и вздохнул:       — Ты можешь сказать «нет».       — Нет.       — Понял. — Он исчез так быстро, что она пошатнулась и схватилась за столешницу. — Приятного аппетита. Наслаждайся фруктовым салатом.