Любовник без сердца

Зимняя локация. Идеально чистый снег искрился под фальшивым солнцем. Джекс стоял у окна и смотрел на кружку в своей руке: горячий шоколад с пышной шапкой взбитых сливок, щедро посыпанных корицей и с кусочками зефира. Пар медленно поднимался вверх. Всё выглядело так реалистично, словно в той, настоящей жизни, которую он начал забывать. Из размышлений его вырвал оглушительный, задорный голос Кейна. — МОИ МАЛЕНЬКИЕ СЫРНЫЕ БОМБОЧКИ УСПЕШНО ПРОШЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЕ! — конферансье радостно кружил под деревянным потолком. — ЭТОТ КУРОРТНЫЙ ДОМ В ЗИМНЕМ ЛЕСУ — ВАША ЗАСЛУЖЕННАЯ НАГРАДА! Наслаждайтесь бесконечным горячим шоколадом, укутывайтесь в клетчатые пледы и грейте свои цифровые попки у камина! Королёр, Рагата, Риббит, Кауфмо, он сам — все были в сборе. Старая команда. Это было ещё до появления раздражительной Зубл и паникёрши Помни. Обстановка в домике дышала теплом и каким-то нездешним комфортом. Огонь в каменном камине приятно потрескивал, отбрасывая мягкие блики на деревянные стены. Все выглядели такими расслабленными и счастливыми. Никто из них даже не догадывался, что этот уютный вечер вскоре превратится в крики и ругань. Можно ли хотя бы на один миг забыть, в каком кошмаре они оказались, и просто пожить? — Чего ты стоишь там в углу, Джекс? Присоединяйся к нам! — послышался знакомый звонкий голос. Он повернулся. Это была Риббит — та самая искренняя улыбка, розовый румянец на зелёных щеках и весёлые глаза. Взгляд кролика смягчился, он неспешно подошёл к камину и сел в мягкое кресло рядом с подругой. — Знаешь, о чём я задумался, Риббит? — начал Джекс с внезапной, тихой прямотой, совершенно не присущей ему нынешнему. Это были слова старого Джекса, который ещё не успел обрасти бронёй из сарказма и издевательств. — Мы хоть и застряли тут… но эти локации начали казаться уже такими реальными, что я, кажется, просто привык. Мы живы. Разве это не та же самая жизнь? Искусственная, да. Но зато без забот. Не надо пахать на дядю за жалкие гроши, пытаясь свести концы с концами к концу месяца, никаких налогов и медицинской страховки. — Ты прав, — она тепло улыбнулась ему. — Нужно думать только о хорошем. Нет смысла беспокоиться о том, чего не можешь изменить. Просто чувствуй момент и… расслабься. Мы же на отдыхе. Джекс хмыкнул, прикрыл глаза и отпил из кружки. Ощущение горячего напитка приятно согрело горло. Пусть всё это состояло из нулей и единиц, но это было по-своему комфортно. Горячий шоколад в кружке тут же пополнился сам по себе. — Знаете, — начала Рагата, почувствовав душевную обстановку, и подняла свою кружку, как бокал для тоста. — Я рада, что мы познакомились друг с другом. Здесь не так уж и плохо, если приключения нас так сближают. И я особенно рада, что встретилась с Королёром, — она с искренней теплотой посмотрела на старика. — Он помог мне приспособиться к Цирку в первые дни, и я очень благодарна ему за это. — Что? Какие насекомые? — Королёр вздрогнул, явно не понимая, о чём речь, его разум привычно блуждал где-то далеко. — А я-то как благодарен вам, мои любимые сырнички! — неожиданно материализовался Кейн, вклинившись прямо в центр компании, и обнял всех сразу своими растянувшимися длинными руками. — Благодарен, что вы у меня есть! Без вас этот Цирк был бы просто набором пустых текстур! — Кейн? Ты тоже хочешь посидеть с нами? — искренне обрадовалась Риббит, её глаза засветились. — Как же я могу покинуть своих любимых гостей?! Я рад, когда ВЫ рады! — завопил конферансье. — Хотите, я расскажу вам сказку, или мы просто потравим друг другу байки из жизни? — А какая у тебя есть история из жизни? — с любопытством поинтересовалась лягушка. — У меня…? — Кейн озадаченно завис. Его глаза вдруг увеличились в выражении истинного, почти детского восхищения. — Ты хочешь узнать историю из… моей жизни? — он смахнул гигантскую мультяшную слезу. — У меня никогда никто из людей такого не спрашивал! Ох, ну слушайте! В общем, как-то я пошёл в цифровой кабак на краю Пустоты. Заказываю пинту машинного масла, а бармен мне и говорит: «Извините, мы не обслуживаем сущности без пищеварительного тракта!». А я ему отвечаю: «Друг мой, мне не нужно переваривать, мне нужно просто смазать шарниры моей безупречной харизмы!». И тогда он налил мне… та-дам… чистый антифриз! Ха-ха-ха! Мы смеялись до синего экрана! — Кейн залился металлическим хохотом, хотя шутка была абсолютно бессмысленной, но Риббит единственная кто с неё хохотал не меньше Кейна. Отсмеявшись, он ткнул тростью в Королёра. — А что до тебя, Ваше Величество? Какая у тебя история? Королёр лишь часто-часто заморгал глазами по очереди и тихо пробормотал: — Я… не помню. Кажется, там была гусеница… Рагата поспешила сгладить неловкость: — Хорошо, эмм… Моя самая забавная история! Когда я была маленькой, мы тогда жили рядом с ранчо. Там были лошадки, курочки. Мне было десять, я пошла вычёсывать Мэнси — нашего старого жеребца. Я тогда отвлеклась, так он меня ка-а-к пнул копытом, прям под в зад! А я полетела лицом ПРЯМ в навоз! — радостно рассказывала она будто речь была о чём-то прикольном — Что я этим неделю минимум провоняла, боялась к ранчо приближаться! — Рагата звонко рассмеялась, вспоминая это и настольгически выдохнула — Эх, скучаю по ранчо… — Очень забавно… — саркастично протянул Джекс, лениво болтая ногой. Очередная ванильная история про лошадок его не впечатлила. — А я вот однажды тоже чуть не сдох. Я жил на ферме, убирал навоз за пару долларов в день. Но моей единственной мечтой был большой город… — он мечтательно вытянул руку в перчатке, глядя на огонь, но Риббит вдруг перебила его: — Это было уже после того, как ты перестал мочиться в постель? — хихикнув, подстебнула его Риббит. Тон её был шутливым, как бы «невзначай», словно это была невинная дружеская подколка. Кауфмо на диване тихо прыснул от смеха. Остальные неловко замолчали. Джекс мгновенно замолк. Это была его самая больная, самая постыдная тема из реальной жизни, тайна, которой он в минуту слабости поделился только с Риббит. И теперь она вывалила это перед всеми. Жёлтые зрачки кролика сузились до точек. Его расслабленная поза исчезла, а лёгкую улыбку мгновенно сменила маска глухой, ледяной ярости. Он медленно, очень медленно повернул голову к лягушке. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже Риббит перестала улыбаться, увидев его перекошенное лицо. Она явно не ожидала такой реакции на свою «шутку». — ДА ЧТО С ТОБОЙ ТАКОЕ!? — взорвался Джекс, его голос сорвался на агрессивный крик. Кружка с горячим шоколадом полетела на пол, с противным хлюпаньем залив пушистый ковёр какао. — ТЕБЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО БЫЛО ЭТО ПРИ ВСЕХ ЛЯПНУТЬ!? — Я… я не хотела, прости! Я не знала… — Риббит испуганно вжалась в кресло, прикрывая рот ладонями. — Всё ты знала! — прорычал он, нависая над ней. — Ты просто хотела меня унизить перед всеми! — Нет! Прости, прости! Я сказала не подумав! Правда! — Ты не первый раз так делаешь! — прошипел он. Его огромные жёлтые глаза против его воли наполнились горячими слезами обиды. — Да ты просто всё испортила! Весь момент! — Я ничего такого не хотела, пожалуйста, Джекс! — лягушка едва не плакала сама. — Ребята, давайте успокоимся… — попыталась встрять Рагата, испуганно встав с дивана. — Я думал, что мы ДРУЗЬЯ! Но тебе просто НУЖНО было окунуть меня головой в грязь! — кричал кролик, не обращая внимания на куклу. — Мы и есть друзья! — искренне недоумевала Риббит, протягивая к нему дрожащую руку. — Эй, дружеская ссора во время отдыха? Мне такое не нравится! — поучительно возмутился Кейн, погрозив пальцем в перчатке. Джекс мельком взглянул на зубастика, а затем перевёл полный ярости взгляд на Риббит. — Я же не говорил всем… что ты В КЕЙНА втюрилась! Робофилка! — с ядовитой, истеричной усмешкой выкрикнул он, ткнув пальцем в конферансье. Все ахнули. Особенно Кейн. Его челюсти с громким лязгом ударились друг о друга. «Вот это поворот!» — замигали его глаза. — З-зачем ты…? — Риббит замерла, позеленев ещё сильнее. — А что, неприятно, да!? — выплюнул Джекс с жестокой улыбкой. Развернувшись на пятках, он стремительно удалился из гостиной. Лягушка смотрела в пол, не сумев выдавить ни слова. По её щекам полились крупные, беззвучные слёзы.

***

За углом домика Джекс прислонился к холодной стене. Вдох. Выдох. Руки всё ещё противно дрожали. Морозный воздух остужал его пылающую резиновую шкуру, но не гасил злость внутри. Он зажмурился, пытаясь переварить произошедшее. Вскоре послышался хруст скрипучего снега и обеспокоенный голос Рагаты. — Эй, Джекс… — она подошла ближе, кутаясь в тонкую шаль. — Я просто хотела сказать, что… ты не виноват в том, что произошло. Никто не будет над тобой смеяться. У нас всех так или иначе есть что-то, что мы скрываем из прошлой жизни. То, о чём не хочется рассказывать… — Да… это было неприятно, конечно… — хрипловато ответил кролик, отводя взгляд. — Эй, Джекс! — подошёл Кауфмо, неуклюже переминаясь в снегу. — Чего ты убежал? Ну, подумаешь, кто из нас в детстве никогда в штанишки не писался? Чего тут скрывать-то? Джекс резко, как хищник, зыркнул на него. Ну это уж точно не его дело. — Я не хотел, чтобы это кто-то знал… — процедил он сквозь сжатые зубы. — Но Риббит ведь знает… — неловко продолжил клоун, нарываясь. Кролик сжал кулаки так, что перчатки хрустнули. Ещё лучше… — Эй, Джекс, послушай, мне жаль за то, что сказала Риббит, — мягко перебила Рагата. — Это было действительно некрасиво с её стороны. Друзья должны хранить секреты, на то они и друзья… Но я надеюсь, что вы помиритесь. Тот ничего не ответил. Лишь презрительно фыркнул. — Но если тебе нужно побыть одному, я не буду настаивать. Если тебе нужна помощь — всегда обращайся, — добавила кукла и медленно ушла к дому. — Да, давай, Джекс, не держи на Риббит обиду… — бросил Кауфмо напоследок и поплёлся вслед. Джекс тяжело выдохнул и осторожно выглянул из-за угла. Риббит уже играла с Кейном в снежки, смеясь сквозь остатки слёз. Кауфмо и Рагата вскоре тоже подключились к игре. В мысли закрался противный, ядовитый червь обиды. Конечно. Рагата пойдёт туда. Конечно, она никогда не выберет конкретную сторону конфликта! Будет играть в Швейцарию, чтобы остаться в самом выгодном положении, ни с кем не ссорясь. Это так в её духе. Всегда притворяется, что всё «в порядке». Вдруг воспоминание из хрустального шара погасло, и вспыхнуло другое — уже не чужое, а вынырнувшее из собственных глубин памяти Джекса. Похороны Риббит в тускло освещённом шатре. Все в сборе, чтобы проводить её в последний путь. Они стояли кругом, держали тонкие свечи. Да, привычного деревянного гроба с мертвецом тут быть не могло. Риббит уже была заперта в подвале в виде жуткой Абстракции, ради безопасности остальных. Но ритуал прощания был необходим, чтобы не сойти с ума окончательно. — Риббит, бедняжка. Почему именно ты? Как так получилось? Ты же такая весёлая, такая позитивная… Искренне смеялась с моих шуток…! — громко рыдал Кауфмо, размазывая слёзы. — Риббит… мне так жаль… Ты мне была как сестра… — это было всё, что тогда смог выдавить из себя Джекс. После церемонии он сидел один на деревянном сундуке в дальнем углу шатра. Все уже разошлись. Кроме него и Кауфмо. — Джекс… — клоун подошёл к нему вплотную. Его нарисованная улыбка казалась зловещей в полумраке. Кролик тяжело выдохнул и холодно спросил: — Чего тебе…? — Я знаю, из-за чего она умерла… — прошипел Кауфмо. — Кейн причастен к этому. — Что? Бред, ты уже с ума сходишь… — отмахнулся Джекс. — НО ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — вдруг вспыхнул клоун. — АХ! — возмутился Джекс, вскакивая с сундука. — То есть, я ещё и виноват!? Как это вообще связано!? — Помнишь, что ты сказал в последний раз…? — прошипел он, больно ткнув кролика пальцем в грудь. — Ты рассказал её секрет… — ТАК ЖЕ, КАК И ОНА — МОЙ!? — взорвался Джекс. — То есть, виноват всегда только тот, кто не рассеялся!? Ты обвиняешь в этом меня, потому что изначально меня невзлюбил, правда!? Зачем Кейну вообще это делать!? — Ты сказал, что она влюблена в Кейна. А он псих. Я не могу вспомнить деталей, но я ЗНАЮ, что это сделал ОН! — Да на[Sproing!]ать ему на это! Он ИИ! Ему нет смысла этого делать! Ты думаешь, что он серьёзно может «убить из любви»?! — перекривил его Джекс с истеричным смешком. — Ты псих, ты это понимаешь?! — Ты что-то путаешь, я работал в «C&A» а не ты! Я вижу закономерность между твоими словами и её смертью! — заорал Кауфмо, продолжая тыкать в кролика пальцем. — И знаешь что? Я согласен с ней. Если ты не можешь взять на себя ответственность за свои слова — то ты реальное ССЫКЛО! Вот кто ты! — Да как ты… — рассвирепел Джекс, его глаза налились кровью. — СМЕЕШЬ! Он с силой толкнул клоуна. Кауфмо рухнул на пол. В ту же секунду пространство воспоминания покрылось липкой тьмой. Сцена исказилась. Кауфмо, лежащий на полу, был уже наполовину рассеявшимся — чёрная масса, поглощающая его цвета. Звуки стали вязкими, как в худшем кошмаре. Клоун-Абстракция маниакально рассмеялся своим забагованным, скрежещущим голосом и начал медленно вставать, надвигаясь на Джекса. Тот в животном ужасе попятился назад. —̯ Я̬ зна͜л̭… Я п̭р̙осто̪ н͜е̬ м͢ог вс̣п͜о̠м̙н̞и͚ть.̜ К͜еͅйн за͍став͍и̘л͖ Риббит͜ ра͢сͅс͢е͢я͖т̬ьс̯я̮.̖ Э̞то͙ Т̙В0Я В͢NН̬А͢! Абстракция наступала. Джекс споткнулся и упал, больно ударившись спиной о стену шатра. — Т̵ы̷ ̵п̶р̶о̵с̶т̵о̶ ̵т̸р̷у̴с̵л̵и̵в̶ы̶й̷ ̵к̶р̵о̴л̸и̵к̵,̵ ̸к̷о̴т̶о̸р̸ы̶й̸ ̶в̴з̸я̸л̵ ̶н̴а̷ ̷с̵е̷б̸я̴ ̵с̸л̴и̸ш̷к̵о̵м̴ ̶м̴н̴о̵г̸о̷!̶ ̴П̴р̵о̶с̸т̴о̸ ̷П̶Р̶И̶З̵Н̷АЙ!̴ ̴Тебе ведь плевать, не так ли…? — Нет… — кролик задыхался, у него началась паническая гипервентиляция. — Нет, нет. Мне НЕ плевать!

***

Его резко вырвали из кошмара. Помни и Рагата изо всех сил трясли его за плечи, пытаясь докричаться. Когда Джекс наконец распахнул глаза, они лихорадочно переливались различными цветами и формами — как у рассеявшихся. Но он сильно встряхнул головой, и зрачки снова стали обычными жёлтыми. Все стояли над ним, глядя со смесью страха и облегчения. — Что случилось? — встревоженно спросила Помни. — Ты как будто был готов рассеяться прямо здесь… Мы так волновались. Джекс жадно хватал воздух ртом, пытаясь перевести дух и спрятать дрожь в руках. — Всё нормально… — выдавил он, стараясь звучать как обычно. — Цифры, запишите: S, I, Y. Помни быстро нацарапала буквы на обрывке бумаги. — Джекс… слушай, я… — тихо проговорила Рагата, протянув к нему руку, но так и не решилась дотронуться. Тот лишь мельком, почти враждебно глянул на неё, но ничего не ответил. Она тяжело выдохнула. — Остался только Королёр… Она махнула рукой в сторону старика. Тот уже неподвижно стоял у стены и, не моргая, смотрел в последний, красный шар. И на этот раз его взгляд казался пугающе осмысленным.