Острые ощущения

      Йеджи любила порядок и придерживалась его в своей жизни, которая каждый раз старательно пыталась его разрушить. Частью этого порядка была её привычка: раз в несколько недель, по средам, она посещала одну и ту же парикмахерскую. Здесь уже знали текстуру её волос, капризный оттенок блонда и безупречную геометрию её каре. Но в этот раз даже этот порядок дал сбой.       — Мисс Хван, примите наши извинения, Чжинсу заболела, — лепетала администратор, пока Йеджи недовольно поджимала губы, глядя на пустое кресло своего мастера. — Но вы не волнуйтесь, вас примет другой мастер. Она очень талантлива.       Йеджи равнодушно скользнула взглядом по девушке, которая уже стояла у соседнего кресла, ожидая клиентку. Достаточно высокая, в простой чëрной футболке и тëмных свободных джинсах. Фартук был ещё не завязан, но в руках уже была расчёска. Лицо показалось Йеджи смазанным и неважным. Главное — чтобы она умела работать и качественно выполнять свои обязанности, как специалиста.       — Мне нужно освежить блонд у корней, но чтобы никакой желтизны, убрать длину и поправить форму, — приказным тоном произнесла Йеджи, усаживаясь в кресло. — И укладку, естественно. Только без лишнего объема на макушке.       — Конечно, — раздался тихий, но от этого не менее уверенный голос за спиной. — Я всё поняла.       Девушка взяла пульверизатор и начала смачивать идеально уложенные пряди Йеджи. От скуки и лëгкого разочарования, смешенного с раздражением Йеджи уставилась в одну точку в зеркале, но краем глаза продолжала следить за руками мастера. И тут произошло то, что заставило её моргнуть и сфокусировать зрение.       Девушка взяла ножницы, но она взяла их не так, как обычно это делала Чжинсу. Она задумчиво склонила голову к плечу, оценивая структуру мокрых волос и линию будущего среза. Её взгляд вдруг стал цепким и изучающим, а потом, словно делая разминку или следуя давней привычке, она прокрутила ножницы вокруг пальца. Лезвия мелькнули в воздухе, блеснули сталью и снова легли в ладонь.       Это движение было настолько лёгким, настолько профессионально-небрежным, что Йеджи поймала себя на том, что засмотрелась. Раздался тихий щелчок и длинная прядь у виска отделилась от основной массы и упала на пол. Парикмахер снова чуть склонила голову, проверяя линию, и Йеджи, наконец, позволила себе поднять взгляд и рассмотреть ту, что стояла так близко.       Девушка оказалась не просто гармонична или мила, она была невероятно красива. Еë лицо не было идеально-кукольным, подходящим под общепринятые бредовые стандарты. Острые скулы, которые при движении челюсти чуть заметно играли под тонкой кожей, пухлые губы идеальной формы, о которой мечтали миллионы девушек и глаза… Тёмные, глубокие, в которых, казалось, не было ни капли суеты, только абсолютная концентрация на работе. Волосы, стянутые в небрежный малюсенький пучок на затылке, открывали длинную тонкую шею. Йеджи проследила взглядом линию её плеча, то, как двигались её руки — плавно, скромно, но с какой-то скрытой силой. От девушки пахло кофе и едва уловимым свежим парфюмом, который терялся на фоне химического запаха краски для волос и шампуней.       — Не двигайтесь, пожалуйста, — тихо попросила мастер, и её голос, прозвучавший так близко, заставил Йеджи внутренне вздрогнуть.       Она поняла, что в какой-то момент перестала следить за качеством стрижки и просто смотрела. Она смотрела, как пальцы незнакомки ловко отделяли прядь за прядью, как ножницы со звонкими щелчками входили в волосы, создавая идеальную линию. Она смотрела, как девушка, закончив один участок, проводила ладонью по самому краю щеки Йеджи, убирая срезанные волоски. Прикосновение было мимолетным и абсолютно профессиональным, но от него по коже побежали мурашки.       Йеджи поймала в зеркале отражение своих собственных широко распахнутых глаз. Она пришла сюда с чёткими указаниями для незнакомого мастера, а обнаружила, что её волосы оказались в руках самой прекрасной девушки, которую она когда-либо видела. И теперь её волновал вовсе не оттенок блонда (она тут же для себя решила, пусть он будет хоть зелëным), а то, как зовут этого мастера, сколько ей лет и есть ли у неё кто-то. Она не решалась спросить имя, молча не сводя взгляда с отражения в зеркале.       В кресле было удивительно удобно. Йеджи никогда не замечала этого раньше, потому что всегда сидела прямо, контролируя процесс, следя за руками мастера, за длиной, за цветом, за тем, чтобы Чжинсу, при всем доверии Йеджи, не отстригла ей лишний миллиметр. Контроль был её способом выживать в мире, где тело принадлежало не столько ей, сколько бесконечным репетициям, изматывающим концертам, вспышкам камер, музыкальному агентству и фанатам. Но сейчас веки наливались тяжестью с пугающей скоростью.       Голова уже была запрокинута в раковину, тёплая вода приятно стекала по коже, а пальцы мастера двигались в волосах с каким-то завораживающим ритмом. Йеджи боролась из последних сил. Она кусала губу, пыталась считать про себя, думала о предстоящем выступлении, о хореографе, который вечно недоволен, о бессонных ночах, когда тело ломит от усталости, а сон не приходит, оставляя её в липком плену тревоги.       — Чёрт, — мысленно выругалась она, чувствуя, как реальность начала плыть.       Голос парикмахера, которая что-то тихо спрашивала про температуру воды, долетел до неё словно сквозь толщу воды. Йеджи попыталась ответить, но вместо слов вырвался только невнятный выдох. Сопротивление сну было бесполезно. Усталость, копившаяся месяцами, накрыла её с головой, и Хван Йеджи провалилась в темноту. Бессонница отступила перед лицом новогт парикмахера.       Йеджи не знала, сколько прошло времени. Может, минута, может, вечность. Сквозь плотную пелену сна пробилось странное ощущение — лёгкое, почти невесомое прикосновение к плечу. Йеджи не пошевелилась. Потом что-то тёплое скользнуло по её виску, убирая выбившуюся влажную прядь. Прикосновение было таким бережным, словно её боялись разбудить. Но Йеджи всё ещё спала, улыбаясь чему-то во сне.       Парикмахер замерла над креслом. Она стояла, опираясь рукой на спинку, и с трудом сдерживала смех. Клиентка, которая пришла с таким суровым, деловым видом, которая диктовала ей указания как чëртова командирша, теперь напоминала ребёнка. Голова чуть склонилась набок, губы сложились в легкую расслабленную улыбку, ресницы беззащитно дрожали.       — Милая, — едва слышно выдохнула девушка. Она осторожно коснулась плеча клиентки, чуть сжимая пальцы. — Просыпайтесь.       Не было никакой реакции. Парикмахер прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Она провела ладонью по волосам спящей девушки, но та спала так крепко, что будить её было почти жаль.       — Эй, — шепнула она, наклоняясь ближе. — Мы закончили.       Ответом была тишина. Тогда девушка сделала то, на что решился бы не каждый мастер. Она осторожно, стараясь не напугать, опустила свою ладонь на расслабленную кисть клиентки и мягко сжала её пальцы. Тёплая кожа и тонкие пальцы с очаровательными кольцами на фалангах. А потом, склонившись почти к самому уху, она прошептала:       — Просыпайтесь… Соня, — она почти хихикнула.       Йеджи дёрнулась так резко, словно её ударило током. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она распахнула глаза и едва не столкнулась лбом со лбом склонившейся над ней девушки. В последний момент та успела отшатнуться, но Йеджи уже ничего не соображала. Инстинктивно, повинуясь какому-то рефлексу, она сжала свои пальцы и обнаружила, что сжимает чужую руку.       — Ох, — выдохнула Йеджи, глядя на их переплетённые пальцы своими испуганными глазами.       Парикмахер мягко высвободила руку, и на её губах расцвела широкая очаровательная улыбка. Та самая, от которой у Йеджи внутри что-то перевернулось. Господи, что за бред.       — Простите, что напугала, — в голосе девушки слышалась улыбка из-за которой Йеджи хотелось провалиться сквозь землю со стыда.       Йеджи моргнула, пытаясь собрать реальность воедино. Она спала. В парикмахерской. При постороннем человеке. Её тело так нагло предало её. Краска стыда и смущения залила щёки, шею и уши. Йеджи чувствовала, как горит лицо.       — Боже, — выдохнула она, прижимая ладони к пылающим щекам. — Простите, пожалуйста… Я не знаю, как… Это так неловко. Я не хотела… У меня просто бессонница, репетиции, концерты…       Она тараторила, сбиваясь, и не могла остановиться, пока не заметила, что парикмахер смотрит на неё с теплой и мягкой улыбкой, в которой не было ни капли осуждения. Только доброта и какое-то уютное понимание.       — Всё в порядке, — просто сказала девушка, пожимая плечами. Этот жест вышел удивительно естественным и милым. — Это даже комплимент. Значит, я делаю расслабляющий массаж головы.       Она подмигнула, и Йеджи почувствовала, что краснеет ещё сильнее, если это вообще было возможно.       — Но вообще, — продолжила девушка, отступая на шаг и поправляя фартук, — у нас можно взять бесплатный кофе на ресепшене.       Йеджи подняла на неё взгляд, всё ещё смущённо кусая губу. Действительно, что же ещё можно было предложить той, которая позорно уснула прямо в твоих руках.       — Правда?       — Ага, — девушка снова улыбнулась. — А если скажете, что стриглись у меня, то ещё и пирожное дадут в подарок.       Она подняла руки, словно сдаваясь, подтверждая серьёзность своих слов, и Йеджи не выдержала — улыбнулась в ответ, хоть и смущённо, хоть и чувствуя, как сердце колотилось где-то в районе горла.       — Спасибо, — выдохнула она, поднимаясь с кресла.       Ноги слушались плохо. Йеджи сделала шаг, потом второй, зацепилась носом кроссовка за ножку кресла и едва не полетела на пол, чудом удержав равновесие в последний момент. Она услышала за спиной тихий смешок и окончательно сгорела со стыда.       — Осторожнее, — донеслось вслед.       Йеджи обернулась уже от стойки ресепшена, чтобы поблагодарить ещё раз, и тут её взгляд упал на бейдж, приколотый к фартуку девушки. Белый пластик с жирными чёрными буквами: Шин Рюджин. Йеджи вдруг поняла, что будет помнить его всегда.       Воздух на улице казался удивительно свежим, хотя Йеджи прекрасно знала, что в Сеуле понятие свежести весьма относительно. Просто внутри неё всё пело.       Она шла пешком. Это само по себе было странно — обычно она вызывала такси или её подвозил кто-то из знакомых, но сейчас ей хотелось продлить это странное состояние, в котором она пребывала после визита в парикмахерскую. Ноги сами несли её в сторону дома, но мысли витали где-то далеко.       Йеджи достала телефон. Экран засветился, и она нажала на фронтальную камеру, поворачивая голову то влево, то вправо, рассматривая себя под разными углами. Волосы струились мягкими волнами, идеально обрамляя лицо. Блонд сиял — не жутко-жёлтый, не мертвенно-белый, а какой-то тёплый, благородный, словно выбеленное солнцем золото. Линия каре была безупречной, она подчёркивала скулы и делала взгляд более открытым.       — Боже, — выдохнула Йеджи, разглядывая себя.       Она остановилась посреди тротуара, пропуская спешащих куда-то прохожих, и снова провела пальцами по волосам. Они были мягкими, почти шёлковыми, пахли чем-то дорогим и уютным — наверное, тем шампунем, который использовала та девушка. Та самая девушка с бейджем «Шин Рюджин».       Йеджи поймала своё отражение в витрине какого-то магазина и снова замерла. Неужели это она? Обычно после парикмахерских она чувствовала лёгкое разочарование — вечно находились какие-то мелочи, которые хотелось переделать, но сейчас… Сейчас она себе нравилась. Очень.       Она продолжила путь, но телефон так и не убрала. Фотографировала волосы на ходу, ловя ракурсы, пытаясь поймать тот самый блеск, который видела в зеркале салона. Потом снова селфи, потом видео, где она поворачивает голову, демонстрируя укладку. Прохожие, наверное, думали, что какая-то странная девушка помешана на себе, но Йеджи было всё равно. Ей хотелось запечатлеть это состояние. Состояние, когда ты чувствуешь себя красивой.       Наконец она остановилась у светофора и открыла Инстаграм. Пальцы шустро забегали по экрану, выбирая фото. Первое — где она слегка наклонила голову, и волосы коснулись щеки, свет падал так удачно, что блонд переливался жемчугом. Второе — крупный план, видна идеальная линия среза у щеки. Третье — видео длиной в несколько секунд, где она проводит рукой по волосам, и они послушно струятся сквозь пальцы. Она задумалась над подписью. Обычно Йеджи не была слишком эмоциональна в соцсетях — сдержанные комментарии, редкие сторис, всё по делу и касаемо работы. Но сейчас хотелось написать что-то особенное.       @hwangji: «Обычно я редко меняю мастеров, но сегодня судьба (или болезнь моего мастера) завела меня в кресло к новому человеку. И это была любовь с первого касания. Волосы сияют, лежат идеально, цвет — просто мечта. Если вы ищете своего мастера, бегите в этот салон. Человек с золотыми руками (и ангельским терпением, потому что я ещё и уснула в процессе от усталости, кошмар!). Мастер просто восхитительный».       Она перечитала написанное и почувствовала, как щёки снова вспыхнули. Упоминание про «любовь с первого касания» вышло немного двусмысленным, но Йеджи решила не переписывать. В конце концов, это правда — в том смысле, что касания были профессиональными и приятными. Нажала «опубликовать».       И продолжила путь, то и дело касаясь волос, вдыхая их аромат и ловя своё отражение в каждой витрине, каждой зеркальной поверхности. Прохожие оборачивались — высокая, стильная девушка с сияющим блондом и счастливой улыбкой притягивала взгляды. Йеджи ловила их и улыбалась ещё шире. Она не знала, увидит ли этот пост та девушка. Не знала, поставит ли лайк, напишет ли что-то в комментарии, но почему-то очень надеялась, что да.       Внутри разрасталось тёплое, щекочущее чувство, похожее на предвкушение. И Йеджи поймала себя на мысли, что уже хочет, чтобы волосы отросли побыстрее. Чтобы была причина вернуться.

      Дома она ещё долго крутилась перед зеркалом, изучая укладку под разным освещением. Достала даже профессиональную лампу для макияжа, чтобы рассмотреть цвет у корней — идеально, ни единого пятнышка, плавный градиент, словно так и было задумано природой и блонд был её родным цветом.       Телефон завибрировал уведомлениями. Лайки посыпались один за другим — подписчики оценили новую стрижку. Кто-то писал комплименты, кто-то спрашивал контакты мастера, кто-то просто ставил сердечки. Йеджи пролистывала комментарии, улыбаясь. Её сердце витало где-то вне тела, при каждой мысли о том, пальцы какой красотки сегодня творили на её голове этот шедевр.       Ох, Рюджин.