Сломанные судьбы

      Вечерний Хогвартс отзывался гулким эхом тихих шагов. После отбоя был высок риск нарваться на преподавателей, но Рабастана это не пугало. Профессор Слизнорт, декан их факультета, всегда был слишком ленив для совершения доброссовестных обходов. Да и к членам именитых семей, особенно таким талантливым как он, Рабастан Лестрейндж, тот относился весьма благосклонно, позволяя некоторые вольности. Тем более в его вылазке не было никакого преднамеренного злого умысла. Он просто искал свою расстроенную подругу.       Меда выбежала из гостиной Слизерина после очередной ссоры с Беллой, и Рабастан просто не мог заставить себя остаться в стороне. Он не мог бы объяснить почему так трепетно относился к Андромеде даже самому себе, но Рудольфус с Беллой были обручённой парочкой с самого детства, а они с Медой как бы объединились впротивовес старшим своим брату и сестре. Поддерживали друг друга, играли на заднем дворе в парке — парочка Руди с Беллой и парочка Рабастан с Медой.       Они были очень близки. Наверное, даже ближе чем будущие наречённые супруги. Их объединяло недовольство собственными семьями, внутренний бунт против сложившейся системы и чувство какой-то собственной неважности, ущербности по сравнению со старшими детьми — наследниками и примерами для подражания. Сколько себя Рабастан помнил его всегда держали «запасным» и тыкали в лицо успехами старшего брата. Для Меды, средней из трёх девочек, всё было ещё сложнее. Беллатриса была идеалом чистокровной наследницы для своих родителей, опорой и надеждой. Младшая Цисси была красавицей, их отрадой и любимицей, которую баловали, холили и лелеяли. А Андромеда была их разочарованием. Недостаточно амбициозна, недостаточно ревностно придерживается идеалов семьи, недостаточно хорошо учится. Она во всём была хуже и не такая. Впрочем, как и сам Рабастан, которого часто упрекали в несерьёзности и несоответствии его поведения благородной фамилии рода Лестрейнджей.       — Меда, — наконец отыскал он подругу на одном из подоконников за тяжёлой портьерой и упав рядом приобнял за плечи. — Не обращай на Беллу внимания. Она напыщенная высокомерная дура. С чего ты вдруг так завелась?       Андромеда лишь молча положила голову ему на плечо и слёзы, стекавшие по её щекам, почти сразу оставили мокрое пятно на дорогой ткани мантии.       — Да плевать на Беллу, — всхлипнула она, собираясь с духом.       Нужно было сказать это. С Рабастаном она могла поделиться. Было бы правильным, если бы он узнал всё от неё самой, а не от кого-то другого. Ведь всё равно правда рано или поздно всплывёт и родители узнают. А за ними и Белла с Рудольфусом будут поставлены в известность, чтобы клеймить её позором и выставлять как дурной пример всем на порицание.       — Я беременна, — едва слышно прошептала она. А затем повторила уже громче и уверенней: — Я беременна от Теда. Мы были вместе несколько раз…       Рабастан откинулся на стекло, ударяясь затылком и простонал:       — Меда! Ладно он — безродный нищий и совершенно никчёмный идиот, воспитанный маглами! Но ты-то должна была знать о последствиях. Где была твоя голова?!       Меда попыталась отстраниться, но он только крепче прижал её к себе, затаскивая на колени с холодного каменного подоконника. В январе по замку всегда гуляли сквозняки. Хотя он понимал, что дрожь её была вызвана отнюдь не холодом. Было даже страшно представить что устроят Блэки, когда узнают…       Эта молчаливая поддержка и забота что-то окончательно надломили в ней.       — Я не хотела! Тед забавный и милый. Он был всегда влюблён в меня и его внимание очень льстило. Ко мне никто и никогда так не относился. Но я просто хотела позлить родителей. Не знаю как всё это зашло так далеко.       — Он взял тебя силой? — напрягся Рабастан.       Заморышный пуфендуец сам себе на уме никогда ему не нравился. Он был слишком отстранённым и закрытым. Хотя насилия было сложно ожидать даже от него.       — Нет, — испуганно вскинулась Андромеда, зная что Рабастан легко может отомстить за неё. И скорее всего методы возмездия не понравятся ей.       После того, как Лестрейнджи связались с Томом Реддлом, они стали совершенно безбашенными.       — Я, — Андромеда густо покраснела, — не была против. Мне было любопытно, каково это. А Тед, он такой внимательный и заботливый. Я хотела, чтобы всё произошло с ним, а не с каким-то напыщенным снобом, которого выберут мне родители. Циси этим летом обручили с Люциусом. Меня бы стошнило от одной мысли, что нужно было бы лечь с ним в постель. Хотелось узнать как вообще это бывает с тем, кто тебе нравится, кого ты выбрал по собственной воле.       Рабастан погладил её по голове, но не смог удержаться от смешка. Да, Люциус был тем ещё говнюком и высокомерной задницей. Было сложно представить как живая и яркая Андромеда могла бы сойтись с таким.       — И что, понравилось? — хохотнул он. — Настолько, что совсем потеряла голову и забыла обо всём на свете?       Меда насупилась, слёзы разом просохли на её хорошеньком личике.       — Да ничего особенного. Не знаю, что все в этом находят. Но Тед от меня просто не отлипал после первого раза. Постоянно утаскивал в укромные места. Было как-то неловко ему отказывать и строить невинность после того, как всё уже случилось, а расстаться всерьёз не было повода. — Девушка с надеждой посмотрела на своего друга, расчитывая на его понимание и поддержку. — А потом всё вышло из-под контроля.       Рабастан уткнулся носом в шелковистые каштановые кудри и хрюкнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.       — Неужели Тед настолько плох? — расхохотался он, тиская подругу и пытаясь её расшевелить, но лишь заставляя снова разрыдаться.       — Наверное, это со мной что-то не так. Мама совершенно права, я ненормальная. И теперь опозорю всю семью. Кому я буду нужна такая?! Меня отдадут в жёны какому-нибудь старику или вдовцу, как залежалый не оправдавший надежд товар.       — Глупости, всё с тобой в порядке. Просто этот твой Эдвард Тонкс простофиля, не способный доставить женщине удовольствие. И настоящий тупица. — Рабастан, не зная как ещё утешить подругу, увлёк её в глубокий поцелуй. Властный и по-взрослому настоящий.       Бедная Меда. Отдалась какому-то тюфяку, который о сексе, небось, даже не слышал ни от кого. Такие всегда считают, что если у тебя есть член, то в целом этого достаточно и девушки уже должны быть тобой довольны. Теперь будет думать, что это со всеми парнями так и вырастит фригидной сукой вроде матери самого Рабастана.       Руки его тут же заскользили по тонкой девичьей спине, успокаивая и даря тепло такой нужной сейчас поддержки. Андромеда утонула в этом поцелуе. Всё остальное вдруг показалось не важным, а тревога за будущее отступила.       Рабастан провёл ладонью по округлым ягодицам и чуть сжал их, усаживая Меду на себя верхом, тесно вжимаясь в неё пахом, позволяя почувствовать мужское возбуждение. Если бы она отстранилась, всего один намёк на то, что ей этого не хочется — и он бы остановился, но она не оттолкнула его. Только подалась ближе, подставляя шею под жадные умелые поцелуи. Рабастан охотно продолжил ласкать её, расстёгивая пуговицы на декольте и добираясь до маленькой по-девичьи крепкой и упругой груди. Терять Меде действительно было больше нечего, да и бояться беременности уже было поздно. Пусть хоть узнает как это бывает с настоящими мужчинами.       Рабастан задрал подол её платья и пальцами нащупал сквозь кружево трусиков маленький бугорок, сильно сжимая его. Меда охнула и выгнулась, чуть шире разводя ноги. Доверяя ему и отдаваясь. Позволяя все эти вольности.       Они целовались, шалея от этой близости. Дыхание девушки сбилось, а голова кружилась, словно ей не хватало воздуха. Рабастан был поджарым и крепким, уже сформировавшимся мужчиной. Она хваталась за него, как утопающий и ощущала твёрдость и жар его тела. Он задевал в ней что-то такое, что заставляло её скулить и ёрзать на нём, желая большего.       Внизу живота словно разгорался огонь, вновь заставляя её задрожать от переизбытка эмоций и ощущений. Пальцы, проникшие внутрь быстро двигаясь раз от раза словно высекали искры удовольствия, расходящегося по всему телу. Когда их сменил горячий член, тут же растянувший её до предела, подаривший чувство наполненности, она только могла подаваться на встречу, совершенно переставая понимать что и с кем делает. Сильные мужские руки придерживали её за бёдра, помогая не сбиться с темпа и не замереть от разрывающего изнутри удовольствия.       Оргазм был яркий и короткий, словно удар тока. Стон её потонул в поцелуе, которым Рабастан зажал ей рот, буквально вжимая в себя в объятьях. Она упёрлась ему в лоб и словно рыба, выброшенная на берег, ловила ртом воздух, чувствуя как его член внутри опадает, выскальзывая из неё и оставляя чувство холода и пустоты.       — Давай поженимся. Я скажу родителям, что это мой ребёнок, — отдышавшись и поправив на груди Андромеды мантию с улыбкой предложил он. — Я по крайней мере способен заставить тебя почувствовать себя женщиной, не то что этот твой… пуфендуец.       Девушка удивлённо посмотрела на друга. Его идеальная укладка чуть растрепалась и чёрные кудряшки в беспорядке вылезли из причёски, обрамляя лицо с озорной улыбкой. Он всегда много шутил и подкалывал её, но сейчас она верила, что он был абсолютно серьёзен.       — Ты же меня не любишь… А вдруг найдётся такая, с кем бы ты захотел быть вместе?       — Не говори ерунды. Родители тоже вскоре выберут мне невесту. И я, как и ты, не хотел бы что бы она была такой отмороженной зазнайкой как Циси или напыщеной самовлюблённой дурой вроде Беллы. Я сам расскажу твоим родителям о беременности, — нежно погладил он Меду по щеке. — Нельзя чтобы кто-то узнал о том что этот ребёнок от грязнокровки. Вот-вот начнётся настоящая война. Том — он гений. И он сплотил вокруг себя целую армию радикально настроенных соратников. Гриндевальду никогда не снилась подобная поддержка. Даже главы очень солидных семейств готовы идти за ним, включая Блэков. Скоро власть будет в его руках.       Андромеда сжала руку друга и с надеждой заглянула ему в глаза.       — Это останется навсегда нашей тайной? Ты никогда не пожалеешь что взял меня в жёны, обещаю, — по щекам её снова побежали слёзы.       Рабастан рассмеялся и прижал подругу к себе, укачивая, словно маленькую.       — Мы пройдём через всё это вместе. И у нас всё будет хорошо. Ты ведь никому не рассказывала про беременность и отца ребёнка?       — Нет, — всхлипнула куда-то ему в грудь Андромеда. — Только тебе. Даже Тэд не знает.       Утром по дороге на завтрак Эдвард Тонкс поджидал её в холле. Андромеда окинула его строгим холодным взглядом, заставляя сбиться с шага и не подходить слишком близко.       — Меда, что-то случилось? — встревоженно спросил он.       Руки его потянулись к ней, словно по инерции стремясь привычно обнять. Вечно худой и мелкий мальчишка за последний год неожиданно вытянулся, обогнав в росте почти всех своих ровесников. Ладони его стали крупными, плечи раздались в ширь, но весь он был какой-то маслатый и нескладный. Девушка удивилась как мог он нравиться ей. Как она решилась встречаться с кем-то подобным. Простоватое лицо без тени аристократичного благородства выражало недоумение. А в широко распахнутых глазах затаились понимание и страх.       — Прости, мы не можем больше встречаться. Я выхожу замуж, — сухо ответила она и продолжила свой путь в столовую.       Эдвард растерянно смотрел ей в след не в силах осмыслить услышанное. Он словно в замедленной съёмке наблюдал как его Меда, любовь всей его жизни и девушка, с которой он был так счастлив, подходит к своему другу. Как руки Рабастана Лестрейнджа смыкаются на её талии, притягивают к себе и как он что-то шепчет ей. А Меда откидывает голову и смеётся. Кудри её волос взвиваются вверх, когда он кружит её, приподняв за талию. А затем их лица сближаются и Рабастан целует его Меду. Медленно. Словно в дурном сне. Андромеда расплывается в улыбке и отвечает на поцелуй лучать счастьем.       Эдвард не мог в это поверить. Это был кошмар. Нужно было проснуться, но он отчего-то не мог, снова и снова видя перед глазами как его Меда, которая только недавно льнула к нему и с такой нежностью смотрела, отдаваясь, теперь целует другого.