Сломанные судьбы

      Рабастан спешно одевался. Белла и Рудольфус уже бежали через сад за антиаппарационный барьер. Меда чувствовала, что в эти мгновенья решается их дальнейшая жизнь, сердце сжималось от боли и безысходности. Она ничего не могла сделать…       — Не уходи, — жалобно попросила Андромеда, обнимая на прощанье мужа. — Прошу, останься дома.       Рабастан тепло улыбнулся и поцеловал дрожащую ладонь.       — Это не имеет смысла. Тёмный Лорд пропал, его метка исчезла. Если мы не сумеем отыскать его, то для меня всё потеряно. Нас всех посадят в Азкабан пропустив через показательный суд, лишённый любых разбирательств. Малфои уже в министерстве, ведут переговоры и раздают взятки, сделав ставку что Лорд не вернётся. Снейп прикрывается шпионажем и подмазывается к Дамблдору. Крысы бегут с коробля.       Меда прижалась к его груди жалобно всхлипывая.       — Бежать бесполезно, — с обречённой тоской в голосе сообщил он как что-то само собой разумеющееся. — Прости, у меня нет запасного варианта. Только попытаться отыскать Тёмного Лорда. Поттеры мертвы, значит он отправился к Лонгботтомам. Белла права, мы должны допросить их и, возможно, это даст нам шанс спастись.       — Он помешался на этом дурацком пророчестве. Я не верю, что настолько одарённый и разумный маг мог поддаться на такую чушь. Если Снейп предатель, то возможно этого пророчества вообще не существует. А возможно, он не сообщил его целиком, утаив самое важное.       — Это уже не имеет значения. Главное — вы будете в безопасности. Вас не в чем будет обвинить. Не приходи в суд…       Рабастан сжал в крепких объятьях свою жену послений раз и отстранил её от себя. Он азартно подмигнул ей на прощанье и покинул поместье. Андромеда до последнего наблюдала как он торопится за братом и Беллой, как надевает маску пожирателей и растворяется в предрассветной тьме серым смерчем.       Наверху мирно спала их восьмилетняя дочь, ещё не зная, что с этого дня вся её жизнь необратимо изменится и она больше никогда не увидит отца.       В зале суда заседало полное собрание визенгомота. Большинство участников было одето в алые мантии авроров и в мрачном подвальном помещении, где даже освещение казалось лишь нагоняло тьму, они выглядели особенно зловеще.       Тесные ступенчатые ряды скамей были почти все заняты людьми. Андромеда не пыталась занять место поближе или удобнее. Кресла с цепями было видно одинакого хорошо отовсюду.       Несмотря на обилие зрителей царила гробовая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами леди Крауч. Меда, глядя на неё пообещала себе, что не будет плакать. Ни кто здесь не достоин был видеть её слёз.       Входная дверь распахнулась и зал наполнился пробирающим до костей холодом и страхом. Шестеро дементоров ввели четверых пленников и усадили их на кресла. Из-под плащей были видны их костлявые нечеловеческие руки в струпьях, держащие подсудимых.       Рабастан сильно похудел и выглядел нервным и дёрганным. Его всегда такие озорные лучащиеся светом глаза казались потухшими, словно из него выпили всё желание жить.       Рудольфус и Белла сидели гордо вздёрнув головы. Крепко сбитый зять смотрел прямо на председателя суда, но глаза его были совершенно пустыми.       Андромеда знала, что на днях, незадолго до того, как взяли самих Лестрейнджей, погиб его любовник — Эван Розье. Он не захотел сдаваться властям и оказал ожесточённое сопротивление. В этой схватке серьёзно пострадал Аластор Грюмм и слушанья пришлось отложить, пока он полностью не будет здоров, чтобы выступать на стороне обвинения.       В глазах сестры плескалось безумие и ненависть ко всем присутствующим. Андромеда поёжилась, то ли от влияния дементоров, то ли от этой неприкрытой злости, источаемой Беллатрисой. Словно с той наконец сковырнули оболочку приличий, выставив на всеобщее обозрение её истинную суть. Белла не сомневалась, что заключение их скоро закончится. Она была такой же безумной, как и сам Том Реддл, в которого она была по уши влюбленна. Сестра не сомневалась в его возвращении и том, что он освободит её, как только посчитает это возможным.       Крауча младшего Андромеда не знала и ей было плевать на весь развернувшийся вокруг сына председателя визенгомота спектакль. Она смотрела только на мужа. А тот, наконец заметив её, смотрел на неё.       Цепи, сверкнув золотом, словно змеи обвили пленников, приковывая к сиденьям, а дементоры по требованию министерского работника покинули зал.       Обвинительные речи и выступления свидетелей длились, казалось, бесконечно. Крики Крауча младшего прерывались рыданиями его матери и резкими голосами остальных выступающих на собрании. Меда ждала, когда слово предоставят защите, но список обвинений казался чудовищно бесконечным.       — Папа, я же твой сын! — звенело в ушах, отражаясь гулом от голых каменных стен. — Мамочка, нет. Я этого не делал, не делал, я не знал!       И рыдания леди Крауч, приглушённые прижатым ко рту платком. Та раскачивалась взад-вперёд на своём месте, словно метроном.       — Есть в зале те, кто может что-то сказать в защиту обвиняемых? — скорее для порядка спросил Барти Крауч старший, готовый тут же продолжить обвинительную речь и прервать суд для вынесения окончательного приговора.       Меда поднялась с места и уверенно спустилась вниз.       — Свидетель защиты — Андромеда Лестрейндж, урождённая Блэк. Жена Рабастана Лестрейнджа, — в полной тишине абсолютно спокойно произнесла она. — Я требую допроса под веритасерумом для моего мужа. И утверждаю, что он никогда не был причастен к убийствам, не использовал заклинания подчинения, а все пыточные проклятья, которые он применял, были использованы им вынужденно под давлением обстоятельств. Мой муж никогда не поддерживал идеи Тёмного Лорда и лишь находился под влиянием собственной семьи.       Шёпот в зале превратился в настоящий гомон, но Меда не слышала его. Она не отрываясь смотрела в глаза собственного мужа.       — Подсудимый Рабастан Лестрейндж, вы подтверждаете данное заявление? — недовольно осведомился у него Крауч старший.       И Рабастан, знакомо улыбнувшись, словно затеял какую-то шутку, едва заметно покачал Меде головой.       — Нет, я требую вывести мою жену из зала. Она находится под заклятием Империус. Все девять лет нашего брака. И не отдаёт себе отчёт в сказанном.       Крик ужаса застрял у неё в горле. Андромеда лишь молча мотала головой, не веря, что муж сделал это — оговорил себя. Этого просто не могло быть, он не должен был бросать её вот так.       Чужие руки обхватили её за талию и выволокли из зала. Ноги не слушались.       — Это не правда, — снова и снова шептала она, бесцельно блуждая пустым взглядом по тёмному коридору. — Зачем он оговорил себя?       Эдвард Тонкс в красной форме аврора молча прижимал её к себе, боясь, что она может снова броситься в зал. И пытался осмыслить всё только что услышанное. Меда, его Меда, не бросала его. Она была под проклятьем. Как он мог не подумать об этом ещё тогда? Тэд успокаивающе огладил её по голове, приглаживая растрепавшиеся волосы. Но Андромеда по прежнему не смотрела на него. Внутри всё сжималось от тоски по прожитым в разлуке годам.       Дементоры скользнули по коридору в зал, и через какое-то время покинули его уже в сопровождении подсудимых.       — Пустоголовая дура! — взвизгнула Беллатриса. — Предательница крови! Мать выжжет тебя с гобелена! — Её глаза полыхали огнём безумия, Тэд видел, что та готова была броситься на него прямо здесь.       Он с сожалением разжал свои объятья и отпустил разом подобравшуюся Андромеду. Та вздёрнула голову и не обронив ни слова удалилась вперёд, мимо дементоров и поливающей её оскорблениями сестры. Высокая и красивая, как все Блэки. Она так и не оглянулась на Тэда, будто именно сейчас демонстрируя, что он навсегда остался для неё в прошлом.       Перед её глазами застыл образ Рабастана, дёрганного и погасшего, с бездумно бегающим взглядом в руках дементоров. Она не могла бросить его в Азкабане…