Принять себя.

Ему было противно. Джон давно заметил, как часто Линч с Фоксом начал общаться. Они устраивали частые встречи, Линч же старался не говорить приятелю, так как знал, что Джону Фокс далеко не приятен. При этом, Линч не понимал, как у Джона может быть ненависть к человеку, который его спас. Но все-же, это его старый вспыльчивый приятель, которого он знает уже несколько лет, чуть ли не с десяток, поэтому держать злость на него было просто нечестно.  Их дружба была очень крепка. Уже на втором году общения, Линч понял, что это самый надежный человек в его жизни. Этот человек - был единственный, с кем журналист проводил так много времени, и кому мог довериться. Сначала Линч считал его очень близким приятелем, потом лучшим другом, но все начало меняться. Лет 5 назад, после события перевала Дятлова, острова проклятых, после этих многочисленных пропаж любимого друга, Линч осознал, что его чувства к нему очень странные. Такого не бывает. Человек не испытывает таких чувств к друзьям. Это было что-то новенькое.  С детства у Егора не складывалось с девушками. Ему они никогда не симпатизировали, да и на него никто не обращал внимания. Журналист даже смирился с этим, ссылаясь, мол он ароэйс (он не знал, как называется ориентация, но предполагал, что не может иметь чувства к кому-либо в любовном плане). Да и работа, так сказать, не позволяла. Это слишком опасно, девушка может не понять, мешать, отвлекать. Да и где, собственно, в его положении ему найти девушку? Он все время на заданиях, а мысли только о ВГМ и Лэмптоне.  Конечно же, его друг Джон, обаятельный очаровашка для многих девушек (кстати, которого Линч никак не понимал, писатель всегда так легко флиртовал с девушками, а потом как ни в чем не бывало отшивал, так как, все же, его главной целью, будто была Лили), спрашивал Линча, как там с любовным фронтом. У журналиста никогда не клеилось. Джон часто пытался найти ему пару, помогал, но все было тщетно. Наверное, самым ужасающим открытием для журналиста было то, что он начал смотреть на приятеля совсем другим взглядом. Он невзначай начал засматриваться на того, не отводя взгляд минутами. Ему стало некомфортно от близких объятий, а особенно от моментов, когда приходилось спать на одной кровати. В такой обстановке, он сразу старался отвернуться, и иногда боготворил богов за то, что его друг часто конфликтами доводил персонал, которые по итогу давали им номера с двумя кроватями. Не то чтобы Линч не хотел с ним «спать», он просто находил это очень смущающим и неправильным.  Все это походило на чувство, которое раньше ему не доводилось испытывать. Он понял, что очень дорожит другом, и это дошло в конечном итоге до поиска..:  «Почему я в таком странном ключе думаю о своем друге? Смотря на него я испытываю очень странные чувства. Я правда его очень люблю и ценю, но со мной что-то не так..» Увиденный ответ, Линч конечно же отказывался его принимать. «Скорее всего, вы испытываете симпатию, или даже сильные любовные чувства к своему другу. Часто это бывает влюбленность. Это нечто большее, чем дружба и чувство любви, как к другу, вам следует это понять и принять. Чтобы понять, нравится ли вам на самом деле ваш друг, вспомните, не начинали ли вы чаще заострять внимание на каких-то деталях? Может вы больше начали переживать за него, хотите провести с ним больше времени? Скорее всего, вы не поняли чувств из-за страха и нового ощущения. Это не странность - это нормально, что такое может пугать. Может быть, дело кроется в влечении к своему полу» После прочитанного, Линч долго смотрел в экран не отводя взгляда. Он не хотел в это верить, он до конца пытался отрицать, звучит слишком бредово, может это ошибка? Может у него другая причина?  После этого случая он закрылся дома и в себе на месяц. Не выходил в свет, старался даже не контактировать с Джоном, точнее, особенно с ним, он пытался понять, неужели он из этих? А ведь все сходится, его никогда не привлекали девушки. Хотя, кто знает, может это просто сильная любовь, как к другу? У Егора же раньше никогда не было настоящих друзей. Или же это потому что у них слишком разные характеры, и это даже.. возбуждает журналиста? Естественно Егор понимал, что это всего-лишь отмазки и оправдания, и если он реально хочет понять, что это такое, то ему нужно принять себя таким, какой он есть. Он, естественно, очень долго все это отрицал. Ведь.. что на счёт традиционных ценностей? Узнай это кто, его бы не правильно поняли, и приравняли бы к больному. Да он бы и сам так посчитал месяца два назад. Но все случилось так неожиданно.  Неужели он все это время был не ароэйс, а геем? Он отказывался в это верить. Не может быть, что всё всего-лишь из-за первого встречного. Точнее наоборот, как раз из-за того, что он буквально ПЕРВЫЙ встречный.  Принятие себя, как гея, давалось сложно. Он боялся первые недели даже говорить это слово в мыслях, старался найти способ как «излечиться», но с этими мыслями он все больше вспоминал Джона, с которым так и хотел поскорей встретиться. Но нельзя. Он строго решил, что пока это странное чувство не пройдет, он не выйдет в «свет». И знаете что? Конечно же, это только усугубило ситуацию. Линч начал думать о нем еще больше с каждым днем. В конечном счете, он смирился. Почему он должен подавлять свои чувства к такому прекрасному человеку, как Джон? Почему он должен стыдиться своей ориентации? Почему он вообще должен бояться любить кого-то? Но и эти размышления прервал один факт.. Джон гомофоб.  Линч был в этом уверен. Он знает, что его привлекают ТОЛЬКО девушки. А геев, так сказать педиков, Джон ужасно осуждает. Он же.. не из «этих». Радость о том, что Линч наконец принял свою ориентацию погасла быстро. Ему даже и думать ни о чем подобным с Джоном - нельзя было.. Но как же он хотел.. Хотел просто прижать любимого человека очень близко к себе, рассказать, как он его ценит, да и в принципе защитить от всего мира, обозначив, что этот очкарик принадлежит только ему..  Даже у его сестры было больше шансов. Как минимум вспоминать, что Джону симпатизировала Линча же сестра, было больно, очень. Ну почему она, а не он? Это ведь ему Джон был не безразличен, это ведь он готов был на все ради него. А Лили? Честно говоря, журналист знал, что Лили не нравятся такие. Он знал ее типаж, а также знал, что хорошим парнем Джон для нее - стать не сможет.  Всё это - лишь многочисленные темы, о которых вспоминал Линч, он понял наверняка, ему ничего не светит. Сначала он даже впал в депрессию. У него была ненависть, нет, не к Джону, а к тому, что Линч вообще способен любить кого-то, к тому, что Линч не как «все», к тому, что Линч настолько жалок, к тому, что он правда хочет любить Джона.. Джон был прекрасным другом, человеком, партнером, парнем. Но как только дело заходило о его влюбленности, тот сразу же старался вбить себе в голову, что его не поймут, что это на время, и что вообще, с его хобби - это лишь та самая подростковая влюбленность. Хоть он и не подросток.  Но время уходило, шли годы, а чувства так и возрастали. Джон стал более желанным счастьем в его жизни. Линч не мог и думать о том, что может провести месяц, не увидя Джона. Сколько же они вместе пережили, сколько же Линч ловил себя на мысли, как любит этого человека, сколько же Линч пытался разлюбить его.  Егор не пытался признаться приятелю, не хотел, да и не решился бы. Он знал, что просто напросто разрушит «дружбу». Это меньшее, что он хотел. Пусть, пусть он будет страдать от не взаимной любви, но за-то рядом с близким человеком.  В конечном итоге, Линч сдался, он научился так жить, он не пытался подавить чувства, а обозначил их как совершенно нормальное явление. Он просто очень любит своего друга, да, не как друга. Но всё же, это нормально, по крайней мере пока никто об этом не знает. Хотя, иногда он пропускал мысли, что Лили о чем-то догадывается, что она специально не дает надежды Джону. Но Егору лишь казалось. Это его, так скажем, паранойя. И всё-таки, не смотря на то, что Линч «решил» остаться друзьями, после той ужасной правды и укуса вампира, Линч очень испугался. Он наконец вспомнил, как сильно любит Джона, ему было так страшно, что он не успел все рассказать, так страшно. Он винил себя в том, что стараясь подавить чувства к Джону, не заметил, как тому было плохо. Как тот до ужаса все это время боялся будущего. К счастью, ему на помощь пришел Фокс. Удивительный человек, который способен понять с полу слова. Линч до сих пор удивляется, как их свела судьба. Фокс помог справиться журналисту с переживаниями. Наконец он смог вывалить тяжелый груз с плеч, и Фокс даже посоветовал несколько советов. Линч стал чаще устраивать встречи с Джеем. У него появился еще один настоящий друг, которому он может доверять.  Чем больше встреч было, тем больше Джон начал возмущаться.  — Привет, Линч, прости, что не предупредил, прежде чем объявиться, но я тут с пиццей, давай устроим вечер просмотра кино, как в старые добрые? — Дверь в дом была как всегда открыта. Поэтому Джон сразу же с порога прокричал это в дом, где все комнаты были освещены. Почему-то Линч вообще не экономный, походу. — Джон? Это ты? — Я, я, а кто-ж еще? Тебя кстати двери не учили закрывать? — Джон, ты не вовремя, я сейчас на встречу. — донёсся голос из спальни, а потом вовсе и объект вышел из комнаты в красивом официальном костюме. — Какую встречу? Куда это? Не смеши, девушку чтоли нашел. — Джон посмеялся, и изобразил, будто смахивает слезу. — Очень смешно. Я на встречу с Фоксом. — Что?! Опять этот Фокс?! — Джон явно был в ярости, — Линч, тебе не кажется, что ты слишком часто стал пропадать с этим Фоксом? — Да ладно, Джон, тебе кажется. — Ага! Променял меня на другого очкарика. Линч не хотел говорить, с кем идет на встречу, так как это всегда заканчивалось одним и тем же. И все-же, обманывать Джона не хотелось. Тогда, Линч вспомнил один разговор. *** — Не могу, прости, что задержался, это все опять Джон.. — Ох, и что же на этот раз? — Да опять устроил конфликт, не нравишься ты ему. — Так это очевидная ревность..  — Ревность?.. Да нет, быть такого не может.. Чтобы Джон, меня? — Линч искренне удивился, не веря ушам. — А ты спроси в следующий раз при конфликте.  — Да ну, это максимум страх за «потерю» места лучшего друга, не более. — Просто попробуй спросить, вот увидишь, Линч. *** — Погоди.. Ты что, ревнуешь? — Я?! Пф, еще чего, — Джону не хватило смелости признать это, поэтому тот закатил глаза, — Я то знаю, что незаменим, такого, как я ты не найдешь, а если и попытаешься, то очень пожалеешь. Линча умиляли его выходки. Он усмехнулся. — Не беспокойся, никто не собирается тебя заменять. Ты и так сам сказал, что незаменим, — Линч устало вздохнул и положил руку на плечо Джона, — Приятель, обещаю, я быстро, туда и обратно, а потом вместе посмотрим телевизор, как ты и хотел. Джон дернул плечом, сбрасывая руку Линча, в его глазах не было агрессии, только недовольство. — Ладно, — процедил сквозь зубы Джон, падая в кресло и включая телевизор. — Беги уже к своему Фоксу. А я тут посижу. Тебя, милого, ждать буду. Пицца остынет, поэтому не надейся, что я её оставлю. Линч замер с телефонах в руках. Он не мог уйти. Слишком уж долго те не проводили время вместе. Журналист даже не понял, как до такого дошёл. Писатель же был всегда на первом месте.. — Джон…  — Да иди ты! — крикнул писатель, — Чего встал? Опоздаешь. Быстрее уйдёшь - быстрее прийдёшь. Линч медленно сел рядом. Телефон в кармане завибрировал — сообщение от Фокса: «Ты где? Все в порядке?» — Я никуда не поеду. — Чего? — Джон поднял на него глаза. — Пицца правда остынет, а отдавать тебе ее я не собираюсь. — попытался Линч отшутиться. — Да и ты прав, давно мы не проводил время вместе. Фокс подождет. — Вот и правильно! А то собрался.. Как не знаю, на свидание! — Джон опешил. — Очень смешно, Фокс просто помогает мне с одним делом.. Эм, личного характера. — Личного характера? Эт чё? А что насчет моей компании? Или ты что.. Больше не доверяешь мне? — Да что ты. Конечно не.. Линча перебили. — Всё-таки ты его на дело хочешь позвать вместо меня, да? — Что?! Нет, конечно. Хватит нести чушь! Я просто.. — Что, просто? Ну давай, придумай оправдание, Егор Линч! — Я.. я.., — ожидающий ответа взгляд Джона напрягал. — Влюбился! — выпалил Линч. — ЧТО?! — Джон аж подскочил в кресле. — Да ладно! Серьезно? И кто же эта счастливица? — Не счастливица, — голос Линча прозвучал глупо. Он сам не понимал, зачем это говорит. Наверное, просто устал. Устал врать, может быть пора? После стольких лет. — В смысле? — Джон замер, непонимающе хлопая ресницами. Линч поднял на него глаза. Джон инстинктивно отшатнулся. — Я влюбился в одного человека, Джон. И это… это не девушка. Повисла звенящая тишина. Джон смотрел на Линча, с таким выражением лица.. Это надо было видеть. — Линч.. Ты наверное шутишь.., — Джон с ужасом отшатнулся дальше, — Ты.. чтоли из этих..? Ком в горле Линча появился сам собой. «Из этих». То самое слово, которого он так боялся. То самое, что Джон всегда произносил с презрением. Вот оно. Момент потери друга. Зачем он только заикнулся? — Из этих, — кивнул Линч, чувствуя, как внутри все обрывается. — Прости. Я понимаю, если.. я тебе буду противен.. Просто, может ты помнишь, что девушки меня никогда не привлекали?.. Да и я не выбирал, родиться ли мне.. хах.. педиком..  — Ты конченный придурок. — выдохнул Джон. — Будь это рандомный человек, то я бы точно посмотрел на него с осуждением.. Но мы.. Мы столько пережили.. Я бы не бросил тебя из-за твоей.. болезни.. Точнее, господи, Линч, я не знаю.. Это довольно странно.. — Джон развел руки, — Мне прийдется подумать над этим и свыкнуться, но всё-же, конечно нет! Я не откажусь от тебя, мы прошли большой путь, и бросать тебя из-за этого.. Я.. я просто надеюсь, что ты одумаешься в конечном итоге и поменяешь свое мнение. — Джон вздохнул, жестикулируя. Линч увидел в его глазах нотку грусти. Видимо другу пришлось сильно сдерживать себя, тому явно не понравилось его заявление. А «болезнь»? Линч был готов к этому, поэтому сильно не обиделся. — Ты только скажи.. Парень, про которого ты сейчас сказал.. это случаем не Фокс? — Что? Фокс?! — вдруг зазвонил телефон, это был Фокс. Линч ответил на звонок. — Да да, прости, у меня нарисовались проблемки, да, не сможем, хорошо. Спасибо, спасибо за понимание. — Егор сбросил трубку.  — Слушай, Линч, я не уверен, что смогу провести этот день с тобой в обсуждениях, поэтому давай просто посмотрим фильм? Мне надо смириться, я.. я не знаю как реагировать. *** Утро встретило Джона головной болью. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Твою ж... — простонал Джон, растирая лицо ладонями, вспоминая вчерашний вечер. Стоя под ледяными струями, Джон пытался анализировать. Линч — гей. Линч, его лучший друг, с которым они только что не прошли — оказался одним из этих. Джон вздрогнул от собственной мысли. «Одним из этих». Так говорил его отец. Так говорили парни в школе. Так говорил он сам еще пару лет назад, когда тема геев всплывала в разговорах. — Пидорасы, — вслух прошептал Джон, и слово обожгло язык. — Больные. Извращенцы. Он вспомнил, как два года назад они с Линчем сидели в баре, и мимо прошла пара парней, держась за руки. Джон тогда скривился и сказал что-то вроде: «Вот чего им дома не сидится, на людях позориться». Линч ничего не ответил.  Но ведь.. Линч не плохой человек. Да что он, мать его, несет. Линч самый прекрасный человек в его жизни, то что он гей, никак же не повлияло на его натуру.. — Так стоп. Ты уже мыслишь, как один из них,— мысль пробила удар в сердце Джона, тот «опомнился».  — Ты гомофоб, — сказал он своему отражению. — Ты самый настоящий гомофоб. И Линч об этом знает. Внутри все перевернулось. Потому что это была правда. Он ненавидел геев. Ненавидел так, как учат ненавидеть в детстве, когда папа говорит, что «настоящие мужики» так себя не ведут, когда в школе бьют «педиков», когда в компаниях это слово — самое страшное оскорбление. Но Линч... Линч не был «педиком». Линч был его другом. Человеком, который прикрывал его спину. Который никогда не предавал. Который смотрел на него своими грустными глазами, полными боли, и молчал годами, потому что знал: его лучший друг — гомофоб. Он не примет. Он пошлет. Он может кинуть.. Стоп? Кинуть? Это не про Джона, ведь узнав он раньше, он бы также остался понимающим и не кинул бы его, да?  Да кого он обманывает. Джон сполз по стенке на пол, обхватив голову руками. — Я бы послал, — прошептал он в пустоту. — Два года назад я бы точно его послал. Сказал бы, что нам не по пути, что он больной, что... Он не договорил, потому что внутри что-то взорвалось. Картинка всплыла перед глазами: Линч стоит в дверях, смотрит на него с этой надеждой и страхом, а Джон, Джон из прошлого, захлопывает дверь перед его носом. Навсегда. — Нет, — выдохнул он. — Нет, нет, нет. Линч ведь изменил все. Годы рядом с ним, годы дружбы, годы, когда он видел в этом человеке не ориентацию, а личность. Самого близкого человека. — Но он же... он же мужчина, — простонал Джон, вцепляясь в волосы. — Как я могу... Как я должен к этому относиться? С одной стороны — старый Джон. Тот, который уверен, что геи — это пидорасы, извращенцы, что им место в психушке, а не в нормальном обществе. Тот, который скорее умрет, чем признает, что его лучший друг — один из них. С другой стороны — новый Джон. Тот, который провел с Линчем столько лет, который знает его лучше всех, который доверяет ему жизнь. Тот, который вчера смотрел в эти глаза и чувствовал, как сердце разрывается от чужой боли. — Я не могу его потерять, — прошептал Джон. — Не могу. Он единственный, кто... кто всегда был рядом. Но как быть с этой тошнотой внутри? С этим отвращением, которое въелось под кожу с детства? С этими словами, которые сами лезут в голову: «педик», «из этих», «больной»? Он вспомнил, как сам вчера ляпнул про болезнь. Как Линч сжался от этого слова. Как его глаза погасли. — Тварь, — выругался Джон на себя. — Какая же я тварь. Он поднялся, посмотрел в зеркало, на себя. Ему было тошно. Джон одел очки, отводя взгляд, глаза покраснели на долю секунды, после чего писатель вышел из ванны.  Два года назад он бы послал Линча. Это факт. Два года назад он бы не стал слушать, не стал разбираться, просто вычеркнул бы его из жизни, как вычеркивал всех, кто не соответствовал его представлениям о «нормальности». Но сейчас... Сейчас внутри шла война. Настоящая, жестокая война между тем, чему его учили, и тем, что он чувствовал на самом деле. Потому что, если быть честным до конца, Линч был ему дороже всех этих установок. Дороже принципов, «правильности», традиционных ценностей. Дороже всего. — Но как? — спросил Джон у потолка. — Как мне перестать чувствовать это... это отвращение? Грязь? Оно же внутри, оно не уходит. — Так.. Надо отвлечься, для начала.. Линчу вроде как нравится Фокс.. Господи, и что же он в нем нашел? — Джон поймал себя на мысли. — Стоп, нет, я не должен ревновать вообще! Или должен? Стоп, что я несу? Он же парень, Линч же рассматривает его только как парня в любовном плане, а не как человека, претендующего на роль лучшего друга, так?  Джон жалобно промычал. — Почему я вообще забочусь о этом? Какая разница, если его привлекают парни.. Или же я должен ревновать? Стоп, нет, конечно! Почему я должен ревновать Линча?  — Ты чего разорался? — хрипло спросил только проснувшийся, ничего не подозревающий, Линч. — Я ухожу, — буркнул Джон, отводя взгляд. — Дела. — Какие дела? Мы же вчера... — Вчера было вчера. — Джон дернул плечом. — Мне надо подумать. Одному. Линч медленно кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается. — Я позвоню, — бросил Джон уже из коридора. — Или нет. Не знаю. Не жди. *** — И что теперь? Я должен делать вид, что мне норм? Должен принимать его таким? Но если не приму.. Он уйдет к Фоксу. Или к кому-то еще. И останусь я один. При мысли о Фоксе внутри кольнуло. — Вот черт, — выдохнул Джон. — Фокс вероятно знал. Фокс знал о Линче и не отвернулся. Вот почему он всегда с ним, не боится быть отвергнутым... Фокс поддерживал его, проводил с ним время. А я что.. хуже? — А вдруг они уже.. Он не договорил, потому что внутри все перевернулось от этой мысли. — Да плевать мне, с кем он! — рявкнул Джон в пустоту. — Он гей, значит, ему нужен мужик. Какая разница, кто? Фокс так Фокс. Но разница была. — Почему мне не все равно? — спросил Джон. — Почему меня бесит, что он с Фоксом? Я же не... Я же нормальный... Он замер. — Или нет? Мысль была настолько чудовищной, что Джон отогнал ее сразу же. Он не гей. Точно не гей. Он любит девушек. Лили. Всегда Лили. — Просто ревную, потому что боюсь потерять друга, — убеждал себя Джон. — Это нормально. Это по-дружески. *** Тем временем в кафе сидели двое. — Ты как? — спросил Фокс, пододвигая к Линчу чашку кофе. — Хреново, — честно ответил Линч. — Он утром сбежал. Сказал, что ему надо подумать. — Это нормально. Дай ему время. — Время? Фокс, он гомофоб. Ты бы видел его лицо, когда я сказал, что я гей. Там было такое отвращение... — Но он не ушел сразу, — заметил Фокс. — Остался. Пытался как-то это переварить. Это уже большой шаг для него. Пойми, как ему трудно тоже, попытайся понять. — Остался, потому что я ему дорог как друг. Но если он узнает, что я люблю именно его... — А он не знает? — уточнил Фокс. — Нет. Он думает, что я влюблен в кого-то другого. Кажется, даже в тебя, — Линч слабо улыбнулся. — Он вчера спросил, не ты ли тот человек. Фокс смутился. — И что ты ответил? — А что я ответил.. Ничего.. Стоп, я правда оставил этот вопрос на его раздумья? Господи! Ладно, какая разница? Главное, что он не знает, что это он сам. Фокс помолчал, крутя в руках чашку. — Слушай, Линч. Я понимаю, что тебе страшно. Но может, стоит сказать? — Ты с ума сошел? Ты видел его реакцию просто на факт, что я гей. А если он узнает, что объект моей любви — конкретно он? Это его добьет.  — А если нет? Если он боится признаться самому себе, что ты ему небезразличен? — Я? Ему? Ни за что.. Он видит во мне лишь приятеля.. близкого, хорошего друга, не больше. — А ревность ко мне? — Страх потерять это место. Место лучшего друга. Не больше. Поверь, я знаю, он меня точно не любит. Фокс вздохнул. — Допустим. Но давай рассмотрим другой вариант. Ты не говоришь ему прямо сейчас. Ты даешь ему время. Он борется со своей гомофобией, пытается принять тебя как гея. И когда-нибудь, когда он сможет спокойно реагировать на эту тему... вот тогда ты говоришь. — Когда-нибудь? Это может занять годы. Легче просто жить как раньше. Я уже свыкся. — Но шанс есть. — Фокс подался вперед. — Линч, он пытается. Реально пытается переступить через себя. Если бы ему было плевать, он бы уже послал тебя и забыл. А он мучается. Значит, ты ему правда дорог. Линч долго молчал, глядя в окно. — Ладно, — сказал Фокс, вставая. — Мне пора. Ты держись. Если что — звони в любое время. Почти.. — Стой! Как там лечение? Ты так много делаешь для меня.. Может я могу тебе помочь? — К сожалению, Егор Линч, ты ничем мне не поможешь. Фокс ушел, а Линч все-же кое-что придумал. Пора бы уже развеяться. *** — Именно так, Фокс, я нашёл идеальное дело!  — Линч.. прошу простить, с чего ты взял, что я пойду с тобой.. — Ну.. Я надеялся! Видео давно не было, а люди ждут, много людей, которым нужно помочь, а выручка большая. Да и это способ развеяться мне, Джону все равно пока нужно время.  — Ну, если только тебе будет легче.. — Да, мне будет проще, да и ты хорошо разбираешься.  — Выкладывай, что за дело?