Искушение под кринолином

— Господа, вы уже проснулись? — в дверь для приличия стучат, и, не дожидаясь ответа, в приоткрытый проём юркают две макушки. — Зачем спрашиваете, если и так зашли без разрешения? — тут же отрезает сидящий на кровати брюнет, даже не поднимая глаз от пергамента в руках. — И то верно, — рыжеволосый парень, ничуть не смутившись, распахивает дверь пошире и шагает внутрь. — Мсье Ной ещё спит? Было бы неплохо его разбудить. Данте неловко чешет затылок и смотрит на вампирскую фигуру на полу. Ной в привычной манере свернулся калачиком, прижимая к себе подушку, словно это самое ценное сокровище в его жизни. Светлые волосы растрепались и закрывают половину лица, дыхание ровное и безмятежное. Ванитас вздыхает и поднимается с кровати, отложив некое занятное чтиво в сторону. В два шага оказывается рядом с напарником и, присев на корточки, тычет того в щёку. — Эй, Ной, хватит спать, — лекарь начинает тыкать настойчивее. — Сам говорил: слишком много спать тоже вредно. Вампир с неохотой приоткрывает один глаз, потом второй и, поморгав спросонья, медленно садится, запустив пятерню в спутанные волосы. С полусонным видом он оглядывает комнату и останавливается, заметив гостей. — Ванитас, что случилось? — переборов заплетающийся после сна язык, интересуется вампир. — Почему здесь сразу и Данте, и Йоханн? — Вот проснёшься — и узнаешь, — дразнясь, брюнет легонько дёргает его за щёку. — Давай, поднимайся. — У нас есть весьма занятная информация, — Йоханн выглядывает из-за плеча напарника с довольной ухмылкой. — До нас как раз дошла новость, что вы провинились перед графом Орлоком.

***

— То есть хотите сказать, кто-то пытался отравить высокопоставленного вампира? — Ванитас с полной серьёзностью рассматривает предоставленное письмо. Ной с интересом склоняет голову к нему на плечо, вглядываясь в каллиграфические строчки. Тёплое дыхание касается открытой шеи, и Ванитас заметно напрягается. — Эй, ты мне шею щекочешь, — полушёпотом шипит он, прижимая ладонь к коже. Вампир и не думает убирать голову, лишь слегка отодвигается, продолжая виснуть на плече. — Итак… это кто-то из друзей Орлока? И как связано с дампами? — Да. И понимаете ли… мы, дампиры, даже находясь под опекой маркиза, постоянно подвергаемся нападкам, — Йоханн разводит руками и ободряюще хлопает по плечу заметно нервничающего Данте. — Поэтому ваша поддержка поможет отвести подозрения от дампов. А вы сами сможете восстановить репутацию перед графом. — Значит, бал, на котором, вероятно, распространяют яд, — парень поднимает глаза с письма на гостей. — Допустим. Но в чём всё-таки сложность? — Ванитас, — тихо окликает его вампир, всё ещё не убирая головы с плеча. — В самом конце письма сказано: на мероприятие можно приходить только парам, по приглашениям. В номере повисает молчание. Две секунды. Пять. Восемь. Десять. Данте переминается с ноги на ногу у двери, Йоханн с интересом изучает потрескавшуюся краску на потолке. Ванитас же не двигается с места — только желваки на скулах едва заметно дрожат. — Кхм, — кашляет Данте, привлекая внимание. — В этом и есть загвоздка. Кому-то из вас придётся переодеться в женщину. Брюнет озадаченно приподнимает бровь — во взгляде мелькает что-то среднее между «да вы шутите» и «ещё одно слово — и я вас убью». Вампир же просто замирает с неподдельным удивлением на лице. — В детстве Доми иногда наряжала меня в девчачьи платья… — неуверенно начинает Ной, но Йоханн его тут же перебивает. — Прошу прощения, однако думается мне, что мсье Ванитас подойдёт на эту роль куда лучше, — произносит мужчина, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок. — Риче поможет с приглашениями, а мадемуазель Амелия — с одеждой. Голубые глаза на миг расширяются — в них читается едва скрываемое возмущение. Ванитас стоит с видом человека, прикусившего язык, но быстро берёт себя в руки. — Не уверен, что смогу хоть немного сойти за женщину, — усмехается он, хотя пальцы его заметно дрожат. — Но вы, кажется, всё уже решили без меня. Да и выбора у нас всё равно нет. — Тогда приступим к делу прямо сейчас! — довольный дампир хватает Ноя и Ванитаса за руки и тащит к выходу. — Бал послезавтра, вам ещё костюмы примерять! Вдруг не подойдут!

***

— Мадемуазель Амелия! — зовёт Данте, заглядывая в мастерскую. Тишина. — Мы их привели. Риче ещё не вернулась? — А вот и вернулась! — Беатриче выныривает из-за угла, сияя улыбкой и помахивая красным конвертом с золотыми узорами. — Мы как раз заканчиваем приготовления. Идёмте! — Умница, Риче! — Данте довольно толкает Ванитаса в плечо. — Расслабься, лекарь. Это дело тебе ещё поможет. — Ещё бы, — фыркает Ванитас, отталкивая его руку. Он торопливо проходит вглубь комнаты и останавливается, сложив руки на груди. Ной, с любопытством оглядывая импровизированную мастерскую, следует за ним. Перед ними открывается удивительная картина: Амелия сидит на коленях прямо на полу, ловко пришивая алый цветок к подолу пышного платья. Ткань переливается — от нежно-алого до глубокого, почти чёрного, создавая эффект богатого градиента. Рядом на манекене красуется белоснежный костюм, на груди которого алеет точно такая же роза — будто две половинки одного целого. — Ну как вам? — Риче сияет, в глазах пляшут озорные огоньки. — Правда, чудесно? — Не могу отрицать, — Ванитас одобрительно кивает, разглядывая наряд. — Но на прекрасной даме оно смотрелось бы… куда лучше. — Ванитас, ты и сам красив, — выпаливает Ной так искренне, что тот на мгновение теряется. Пускай этот тип и раздражает его временами, отрицать очевидное вампир не может — внешность у того что надо. Парень вновь вскидывает бровь и хмыкает. Не каждый день слышишь комплименты от того, кто постоянно твердит, что ты ему не нравишься. — Ты бы ещё сказал, что я милый. — И всё же мсье Ной прав! — вмешивается Беатриче, жестами указывая направление. — Вы, мсье Ванитас, проходите за ту ширму. А вы, — она переводит взгляд на вампира, — в противоположную сторону. Амелия уже заканчивает, так что минуту подождёте. Риче, выгадав минуту, почти на цыпочках подкрадывается к коллегам и шепчет: — Как вы вообще уговорили его на платье? — Сама посуди: не просить же дочь дома де Сад или ведьму адского пламени, — шепчет в ответ Йоханн, покосившись на ширму. — А мсье Ной… с его ростом и нетипичной для француза внешностью привлёк бы слишком много внимания. — Ушам своим не верю! — выдыхает Риче. — Беатриче, милая, помоги-ка, — зовёт Амелия из-за платья. — Я закончила. — Уже бегу! — девушка подмигивает парням и скользит к госпоже Рут. Рыжеволосый провожает её взглядом и снова косится на ширму, за которой скрылся Ванитас. — Всё равно по лицу видно будет, — скептически хмыкает Данте, скрестив руки на груди. — Челюсть, скулы… сразу видно — мужчина! Его спутник закатывает глаза и театрально вздыхает: — Ты просто никогда не видел мужчину с хорошим макияжем. Это идеальный способ изменить любого до неузнаваемости. Хочешь пари? — на лице Йоханна расцветает хитрая ухмылка. — Ставлю на то, что эти двое не только дело раскроют, но и сблизятся. Данте морщится и делает вид, будто не расслышал последней фразы. — И что делает проигравший? — Моет за всеми посуду, — мужчина ненадолго задумывается. — Две недели? — По рукам, — соглашается он и протягивает руку. Йоханн жмёт её — пари заключено. — С тобой приятно иметь дело. За ширмой в этот момент раздаётся приглушённое ругательство, за ним ещё одно — более громкое, эмоциональное. — Да как это, чёрт возьми, завязывается? — звонко возмущается Ванитас. Беатриче тяжело вздыхает и с надеждой взглядывает на уже переодевшегося Ноя. Мадемуазель Амелия куда-то срочно отошла, а она сама никогда не носила столь роскошных одеяний. Ной кивает, давая понять, что может помочь. — Ванитас, давай я, — он невозмутимо скользит внутрь, но всё же отводит глаза в сторону. Боковое зрение цепляется за сползающее платье и слегка растрёпанные волосы. — Мне уже можно взглянуть? — интересуется парень, сглатывая тугой ком. — Серьёзно, Ной? — устало и с нотой нетерпеливости спрашивает Ванитас, окидывая его взглядом. С губ срывается усмешка. — Ты что, стесняешься? Давай уже, мы ведь оба мужчины. — С чего ты взял, что я стесняюсь? — тот снимает перчатки и кладёт их на стоящий рядом комод. Пальцы лишь на мгновение касаются чужой кожи, прежде чем подхватить шнурки. — Лучше постой смирно. Брюнет едва заметно вздрагивает, когда вампир касается его спины, и отвернувшись слишком шумно выдыхает. — И где ты научился завязывать корсеты? — У Доми в детстве было много платьев на завязках. Она и сейчас изредка просит помочь. Ной продевает последний шнурок и тянет его на себя. — Твои волосы немного мешают, — не отпуская верёвок, он на секунду замирает, словно спрашивая разрешения, а потом мягко перекидывает пряди через плечо Ванитаса. Ему не видно лица парня, но от того исходит явное напряжение. — Всё в порядке? Не сильно затянул? — Всё отлично, — его голос звучит глухо. — Ванитас, я слышу, как бешено колотится твоё сердце. — Помолчи. Я же не каждый день прошу кого-то затянуть мне чёртов корсет. Ной не отвечает. Его собственное сердце тоже отбивает сумасшедший ритм, а щёки наливаются алым цветом. Он, знаете ли, тоже не каждый день завязывает Ванитасу корсеты. Благо сам Ванитас стоит к нему спиной и не видит всей картины. — Я закончил, — Ной отступает в сторону, позволяя парню пройти вперёд. — Надеюсь, это задание того стоит, — всё ещё ворча, тот накидывает накидку и торопливо шагает к высокому зеркалу. Вампир следует его примеру и, поправив на ходу костюм, встаёт чуть поодаль. Молочный цвет в сочетании с винным создаёт идеальный контраст. Оба юноши на фоне друг друга выглядят так, словно действительно пара. Ной не может вымолвить ни слова. Его глаза, полные восхищения, смотрят на стоящего рядом человека. Платье подчеркнуло и без того узкую талию, а шёлковая накидка прикрыла совсем не девичьи плечи. С первого взгляда и правда сложно поверить, что перед тобой не девушка. — Ванитас, ты… выглядишь чудесно. Тебе идёт, — выдыхает он. Парень озадаченно смотрит на Ноя, а затем смеётся. — Ты такой честный, Ной, — Ванитас оглядывает его снизу вверх. Раз. Другой. — А знаешь, белый действительно тебе к лицу. Амелия знает своё дело. Риче жестами подзывает к себе товарищей: мол, вы просто ОБЯЗАНЫ на это посмотреть. Молодые люди бесшумно подкрадываются к девушке и встают рядом, стараясь не засветиться в зеркальном отражении. — Слушайте, а ведь лекарь действительно стал похож на женщину, — с удивлением произносит Данте. — Ты ещё на свидание меня пригласи, — язвительно отвечает ему Ванитас. — Упаси господь, — парень кривится. — Я ещё не настолько отчаялся. — Он не может, но могу я, — Йоханн вклинивается в диалог и подходит к голубоглазому юноше почти вплотную. Его взгляд встречается с глазами Ноя. Вампир хмурится, раздражённо прикусывая нижнюю губу. Ему хочется подойти, схватить Ванитаса за руку, притянуть к себе и не позволять другим прикасаться к нему. Но… нельзя. Йоханн тихо хмыкает себе под нос и отступает. — Шутка, — он берёт негодующего Данте под руку. — Меня интересует только он. Ной так и стоит чуть поодаль, напряжённый настолько, будто ему свело челюсть. Взгляд мечется от Йоханна к Ванитасу и обратно — как будто решает, имеет ли право злиться. Ванитас задерживает на нём взор. Для него Ной как открытая книга: тот совершенно не умеет скрывать свои настоящие эмоции. Не говоря ни слова, он отворачивается, поправляя кружевные перчатки, и произносит самым беззаботным тоном: — Ну что, переоденемся и позавтракаем?