Юные

28 декабря 2001 Дни перед новым годом — мучение, вся эта суета, но мою семью это никак не коснулось. Мама даже не потрудилась чтоб встать и хотя бы сходить в ближайший магазин за каким нибудь печеньем или молоком, нет она просто сидела и смотрела какой то фильм. Ну, вообще и я не выделился, сидел в комнате и читал Чака Паланика, он мой любимый из всех, писатель, больше всего книг у меня именно от него, я был не просто фанатом, я был будто фанатиком, я даже смотрел фильм режиссированный по его книге «Бойцовский клуб». Ксюшу не было слышно и видно, это значило лишь два варианта: Она спит, или, она спит В этот день Андрей был занят, ведь он из семьи которая любит своих родственников и всегда готова их позвать к себе на ужин, моя же семья, такой не была Моя мама не очень гостеприимна, как и я, про Ксюшу нечего вовсе сказать, она ни с кем не дружит и даже намека на это не дает, кроме своего такого же маленького двоюродного брата. Пока я читал, я чувствовал себя самым настоящим философом, ведь перечитывал я именно Бойцовский клуб, который так сильно любил и обожал. Думаю, я бы поставил эту книгу возле своего компьютера чтоб она стояла и радовала меня одним только своим видом. 1 января 2002 Этот новый год был совсем скучным, вообще не интересным, мама лишь подарила нам с Ксюшей подарки. Мне она подарила новый диск с фильмом Бойцовский клуб, ведь я так часто у неё его просил. Первый раз когда я его посмотрел, был у моего бывшего друга, я так был воодушевлён им, и шел домой такой счастливый, каким не был никогда. Днём мне позвонил Андрей, и попросил встретиться. — Тёма! — крикнул мне Андрей и побежал на меня. Я лишь тихо ойкнул и с места не сдвинулся, как олень в свете фар, из за того что был очень удивлен Андрей крепко обнял меня и начал что то быстро тараторить, что я даже не успевал переваривать информацию. — Ну короче вот так! — радостно закончил Андрей, и вдруг внимательно посмотрел на меня — а ты как новый год провел? — Никак, маму с сестрой поздравил а потом пошел спать. Андрей нахмурился — ты всегда такие праздники проводишь так скучно? — я не люблю когда дома слишком много народу, и слишком громко. — Ты зануда — закончил Андрей. — Знаю — я пожал плечами. — Ну так вот, чего я хотел то, ты помнишь Наташу Скакунову? — Помню  — Как ты думаешь, ей какие цветы нравятся? может быть на 8 марта ей подарю что нибудь… — на 8 марта тюльпаны дарят, ну я не знаю я подумал  — подари ей розы Андрей лишь вздохнул — Ладно, мне уже идти надо, пока. — я закончил этот нудный разговор зашедший в тупик. Но Андрей даже не думал отлипать — Стой Тёма! — вдруг вскочил Андрей Я только собирался уходить, но обернулся — Ты свободен, сегодня вечером? Я лишь кивнул, и махнул ему рукой на прощание, и молча ушел Я шел молча, у меня не было с собой ни плеера, ни наушников, приходилось слушать оборванные разговоры прохожих, шум машин, автобусов и электричек. я смотрел перед собой, не осознавая особо, что происходит вокруг меня Ему нравится Наташа Не знал, была ли это ревность, или что еще, но он даже думать о ревности не хотелось Знакомы всего пару месяцев, господи, а уже «ревную», ну не бред ли? У меня пропало все настроение, которое было до встречи с ним я думал «просто злюсь из за того что Наташа мне тоже нравится». Наташа мне не нравилась никогда, только как подруга, но из подруг у меня была только Лиза. Из за неё кстати, у меня и появился шрам на мочке уха Мы катались с горке на обычном профнастиле который валялся в груде мусора. Саня решил что горка и этот железный бред с мусорки прекрасно сочетаются, и выдал прекрасную идею «Тёма садись, я сзади тебя, а Лиза сзади меня» Но Лиза на профнастил не поместилась, и Саню просветило, и он сказал Лиза оттолкнуть нас, и прыгнуть на импровизированную ледянку. Идея была провальной Лиза прыгнула на нашу крошеву лыжу, и мы, все трое перевернулись, но из троих, пострадало больше всего именно мое ухо, точнее быть, мочка уха. я встал, и Саня, как то очень страшно пристально на меня глядел, выпучив глаза Он вглядывался в мое ухо, пытаясь понять, «а че не так собственно?» И тогда я задал тот роковой вопрос. «Что там?» Он начал увиливать, но я настоял над тем, чтобы он рассказал «Ну, у тебя там кровь» я потрогал ухо, и понял, там не только кровь, она не просто кровоточила, она висела, на соплях Тогда я знатно обосрался. Мы сразу же побежали в больницу, которая, благо, находилась в паре шагов. После этого у меня остался безобразный кривой шрам на мочке уха, на который Андрей часто смотрел. «Крутой шрам» - Говорил он И я, рядом с ним, считал шрам не дурацким и безобразным, а крутым, может быть красивым.