Могут ли мгла и туман стать уютом?

Боль к парню пришла не сразу. Сначала он ощутил толчок - резкий, неожиданный, от которого перехватило дыхание. А потом уже огонь от пронзающей и горячей боли. Яркий, жгучий, невыносимый огонь разлился от левого плеча по всей руке, по груди, по шее, заставляя мир перед глазами помутнеть и рассыпаться на миллион белых искр. Крик вырвался сам. Короткий, хриплый, словно отчаянный. Он не был похож на обычный голос Лиама, крик вышел высокий, слишком ломкий, слишком наполненный болью, которую парень никогда раньше не чувствовал настолько остро. Он споткнулся. Ноги подкосились, но тот не упал - он ощутил что что-то держало его за талию. Чёрное. Гладкое. Холодное. Щупальце.

***Pov Лиам***

Я попытался дёрнуться. Инстинктивно. Рефлекторно. Но щупальце в плече дёрнулось вместе со мной, и новая волна боли прокатилась по телу, заставляя глаза зажмуриться, а зубы — сжаться до скрежет. Я чуть ли снова не вскрикнул или застонал от резкой боли. Я замер. Не потому, что хотел. Потому что тело просто отказалось двигаться дальше. Шок. Страх. Боль. Словно адская боль. Я получал раньше травмы. Ломал кости, было дело, что уж. Да даже машина однажды сбивала меня из-за несчастного случая на пешеходном переходе. Хоть и не на огромной скорости, но значительно и больно. Но это... Блять... Это никак не сравнить.. Это намного больнее. Это ужас. И я даже не знаю почему.. Не могу ни описать, ни объяснить себе... Сравнится ли это с пулевым ранением? Вот тут скорее возможно.. Так как с таким уровнем боли я не знаком. И не хотел быть знаком... Голова закружилась и ноги ослабли, я понял что я теряю кровь.. Я почувствовал тепло и её запах раньше, чем увидел. Металлический, тёплый, и сейчас слишком резкий. Она текла из раны по левой руке, вдоль запястья и пальцев, капала на мох, на траву, и впитывалась в чёрную ткань майки, делая её липкой и тяжёлой. Моя кровь.. Впервые в жизни я смотрел на свою кровь и не сразу понимал что теряю её так ощутимо и.. Много... — Отпусти... меня... Голос сел. Полностью. Все слова застряли в горле и голове. Сквозь головокружение и шок я понимал, - ничего не сработает. Никакие слова, никакие действия. Он — монстр. Монстры не знают жалости... Монстры... наслаждаются болью и ужасом... Такие мысли вызывали угнетении и отчаяние. Я чувствовал себя обреченым и бессильным. Хотя.. Так то на деле и было. Боль кружила голову. Звенело в ушах и в плече жгло до изнемождения и чуть ли не судорог. Я медленно, очень медленно, повернул голову. Не тело - только голову, насколько позволяло положение. Насколько я мог терпеть боль при движении шеи. Попытался посмотреть на него. На того, кто стоял за моей спиной и держал меня, как куклу, на этих чёрных отвратительных щупальцах.. Безликое лицо. Пустота, в которой должно быть что-то — глаза, нос, рот. Но там ничего не было. Абсолютно ничего. Только гладкая белая кожа.. Но я ощущал его взгляд. Он смотрел на меня словно со всех сторон сразу. — ...За что? Это прозвучало так глупо... Я и сам понимал, как глупо. "За что?" За то, что посмел убежать? За то, что не захотел играть в его игры? За то, что просто оказался не в том месте не в то время? Или за то, что он... выбрал меня? Всё подходило и имело вес в его желании пронзить меня. Да и разве монстр будет объяснять причины и желания? Я посмотрел вниз, на свою руку. Кровь всё текла. Медленно и вязко, горячо. Майка, куда попадала кровь, промокла насквозь, прилипла к телу. Боль пульсировала в такт сердцу, и каждый удар отдавался в плече, в шее, в голове, заставляя мир плыть, а разум туманиться. Всё.. Странно плыло... Боль и потеря крови давали какой-то своеобразный эффект словно замедления времени.. Я ощущал и боль, и слабость, и как земля уходил из под ног. Я даже кажется не слышал белый шум, что исходил от монстра. — Ты... ты можешь хотя бы... вытащить это? Пожалуйста... мне больно... Последние слова прозвучали почти шёпотом. Я ненавидел себя за эту слабость. За честность. За то, что прошу. Тем более вежливо прошу, монстра, о таком. За то что искренне сейчас говорю. За то, что сдаюсь. За то что не имею сил бороться и хоть что-то делать. Вообще ничего.. Но боль была сильнее гордости. Сильнее упрямства. Сильнее всего. И я не хотел её ощущать.