Могут ли мгла и туман стать уютом?

***Pov Слендермен***

Я слушаю его. Каждое слово, каждый хриплый вдох, перемежающийся с тихими стонами боли. Его глаза наполнились слезами из-за боли, но он даже этого не замечает. Единственное что думает - что он сдаётся. Но это не так. Я видел, как он боролся, как пытался сохранить остатки гордости, как сжимал зубы, чтобы не закричать снова. А сейчас делает выбор в пользу себя и своего самочувствия. Не хочет боли. Просит словно мы на равных и я обязательно выполню его желание. Просит лишь из-за удовлетворения своей нужды. И это... это приносит раздражение и некое удовлетворение. Его характер и стойкость остаются в нем. Хотя он этого и не видит. Он просит "пожалуйста". Дважды за одну ночь. Тот, кто ещё час назад ругался на телефон, кто сидел в парке с ножом и перцовым баллончиком, кто посмел убежать от меня — теперь стоит, истекая кровью, и шепчет "пожалуйста" в пустоту моего лица. Как очаровательно и приятно. И.. Он смотрит на меня. Сам. Видит. Видит и не отрицает моего присутствия. Прекрасно. Я вижу его глаза. Даже сквозь пелену боли и подступающую темноту возможной потери сознания - в них до сих пор есть что-то. Не только страх. Не только боль. Искра. Маленькая, почти угасшая, но всё ещё теплящаяся где-то на дне. Он сдаётся, но не сломлен до конца. Сдаётся в надежде что ему станет лучше и с расчётом на какие либо шансы. И это... это заставляет меня медлить. Обычно я не медлю. Обычно я забираю людей сразу, или отпускаю, чтобы наблюдать, как они сходят с ума от страха и бесконечного блуждания в тёмном мрачном бесконечном лесу. Но этот... этот другой. Я уже решил это для себя. Он другой. И поэтому я не убиваю его. Но и не отпускаю. И не отпущу. Его страх и боль вкусные, как самый приятный запах и самая красивая мелодия. Щупальце в его плече медленно, очень медленно, начинает двигаться. Не выходит. Просто... меняет положение. Чуть-чуть. Всего на пару миллиметров. Достаточно, чтобы он вздрогнул и закусил губу, чтобы не закричать снова. Достаточно, чтобы напомнить: оно всё ещё там. Я всё ещё здесь. Достаточно чтобы я услышал более насыщенно его боль и кровь. Другое щупальце, тонкое и мягкое, поднимается к его лицу. Проводит по щеке — от виска до подбородка, оставляя за собой холодный след. Он вздрагивает. Пытается отстраниться, отвернуть голову. Какой упрямый и смелый. Щупальце останавливается на его подбородке, чуть приподнимает голову, заставляя смотреть прямо в пустоту. — ...Ты просишь. Голос. Мой голос. Я не часто использую его. Он тих как колышущиеся ветви старого дерева на ветру. Но Лиам его точно услышит. Глубокий, низкий, идущий не из горла, а отовсюду. Из тумана. Из деревьев. Из самой темноты. Обычно я предпочитаю проявлять свой голос непосредственно в мыслях и голове жертв. Телекинез самый удобный и привычный для меня способ общения или.. устрашения. Крайне мало было ситуаций где я когда либо с кем либо правда общался. Но с ним.. Думаю мой голос в его голове был бы.. Неуместным сейчас. Это бы пошатнуло его рассудок и надломило его в такой.. Напряжённой для него ситуации. — Ты просишь меня, хотя знаешь, кто я. Хотя боишься. Когда я только что проткнул тебя насквозь. Щупальце убирается от его лица. Я выпрямляюсь, возвышаясь над ним, мой строгий и властный уверенный силуэт в безупречном костюме на фоне луны, и смотрю вниз, на его окровавленное плечо, на его бледное лицо, на его дрожащие губы. — Почему я должен слушать тебя? Почему я должен делать так, как ты просишь? Тишина. Я даю ему время. Даю шанс ответить. Потому что мне интересно. Потому что его ответ может изменить всё. Или ничего не изменить. Я ещё не решил. — ...Ответь мне, Лиам. Его имя в моих устах звучит странно. Чужеродно. Как камень, брошенный в воду, когда круги расходятся, нарушают гладь тишины. Я сказал его. Впервые. И теперь жду.

***Pov Лиам***

Он.. Заговорил... Я услышал его голос наконец. Это.. Так странно. Жутко.. Но.. Он решил поговорить? Идёт на контакт.. Ладно... Не знаю к чему это приведёт, но упускать такой шанс не стоит. От ощущния боли в плече и потери крови голова кружится. Но его голос и внимание.. Словно чуть вытянули мой замутненный разум из некого транса. Словно меня окатили холодной водой на мгновение. Я.. Не хотел бы его слышать. Не хотел бы иметь с ним никакого дела. Не хотел бы ему отвечать. Да боже вообще сейчас я ничего совсем не хочу. Только лишь выбраться отсюда и никогда не повторять. Но.. Не хочу знать может ли Он разозлиться на моё молчание и нежелание говорить.. Я тяжело сглотнул. — Потому... Потому что мне больно. Это прямая и логичная причина... Пожалуй.. Если сравнить, то такая же как твое желание ранить и схватить меня, чтобы я не убежал... Мой голос был тих и хрип, от усталости и прошедшего крика. Но я отвечал спокойно и собранно. Вряд ли уверенно, но хотя-бы не мямлил и не записался. Хотя голос дрожал и во рту было до жути и дискомфорта сухо. — Я попросил... Это не было указом.. Я знаю что если ты захочешь, то ничего не сделаешь или сделаешь на оборот.. Ты и не обязан. Я не думал так. Но я надеюсь что ты поймёшь мою просьбу. Я чувствую себя глупо, оправдываясь перед кем либо. Я никогда не оправдывался. Но... Это монстр. Любой жест и слово он может воспринять не так... Наверное... Ну или в любом случае он всё воспримет и решит как захочет и как ему будет выгоднее и интереснее. — Я понимаю что своим побегом ничего лучше не делаю. Но.. Как и везде среди людей и, животных и природы, все всегда пытаются покинуть опасность.. То что я сперва убежал, а теперь ранен и прошу вытащить из плеча щупальце.. Это не глупость или дерзость, а причины и следствие..

***Pov Слендермен***

Хмм. Он пересилил страх и болезненную сухость в горле. Смог заговорить и ответить. Даже когда не хотел. Интересно. И я.. Действительно слушал его, а не просто слышал. Его голос дрожал, но слова были связными. Он не мямлил, не скулил, не рассыпался в извинениях. Он объяснял. Свою логику. Свои действия. Свою просьбу. «Потому что мне больно». Прямо. Честно. Без прикрас. Он не сказал «пожалуйста, я умоляю» в третий раз. Он сказал «это причина». И в этом было что-то... правильное что ли? Понятное. Он говорил о причинах и следствиях. О том, что побег - это естественная реакция на опасность. О том, что просьба - не слабость, а необходимость. И я... я не мог с ним не согласиться. По сути. По логике. По той самой логике, которую он так отчаянно пытался сохранить в этом безумном лесу. Но у меня своя логика. Мой мир и лес - хаос и страх. Я - то, что не подчиняется правилам. Щупальце в его плече медленно начало двигаться. Не выходить - двигаться. Сначала чуть-чуть вперёд, потом назад. Он вздрогнул. Закусил губу до крови. Но не закричал. Не застонал. Только сжал здоровую руку в кулак так, что костяшки побелели. Интересно. Очень интересно. Он очень стойкий. К чему это приведёт? Я наклонил голову, рассматривая его. Словно экспонат. Словно загадку, которую никак не мог разгадать. — Ты говоришь о причинах и следствиях... Мой голос снова раздался из темноты, из тумана, из самой земли под нашими ногами. Тихий. Многоголосый. Он окружал его со всех сторон, проникал под кожу, заставлял мурашки бежать по спине. — Хорошо. Ты убежал - я догнал. Ты сопротивлялся - я наказал. Ты просишь - я... размышляю. Я смотрел на него. На его зелёные глаза, в которых до сих пор теплилась та самая искра. На его плечо, из которого всё ещё торчало моё щупальце, чёрное и гладкое на фоне его бледной кожи и тёмной крови. На его губы — искусанные, пересохшие, дрожащие. — Но ты не ответил на мой главный вопрос. Почему я должен слушать тебя? Почему я должен делать так, как ты просишь? Я слышал как его сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я слышал, как кровь пульсирует в его венах, как воздух со свистом проходит через пересохшее горло. Я ждал. — «Потому что тебе больно» - это причина для тебя. Но не для меня. Мне всё равно на твою боль. Более того... мне она нравится. Одно из щупалец — то, что не было в его плече — медленно поднялось и провело по его здоровой руке. От запястья до локтя. Холодное. Скользкое. Оставляющее за собой липкое чувство отвращения и страха. — Я питаюсь страхом, Лиам. Боль - его верный спутник. Зачем мне лишать себя удовольствия? Я наклонился чуть ниже. Теперь пустота моего лица была прямо напротив его глаз. Он мог видеть в ней только отражение света луны и свой собственный испуганный силуэт. — Объясни мне. Убеди меня. Или... Я замолчал. Не закончил фразу. Пусть сам додумает. Пусть сам представит все возможные «или». Страх — это ведь так вкусно, когда его подогревает неизвестность.