Стандартное отклонение от одиночества

— Чонгук, так мы тебя завтра ждем? У Хосока возникает слишком много вопросов, почему его любимчик перестал к нам ходить. Чонгук в ответ на это усмехнулся. Он возвращался из магазина, когда в динамике раздался недовольный голос Юнги. Последние пять дней младший игнорировал звонки и сообщения, и родительский инстинкт Юнги бил тревогу. Они дружили уже девять лет — с первого курса университета. Юнги был его сонбэ и сразу взял юного первокурсника под свое крыло. За столько лет забота о Чонгуке стала для хёна такой же естественной, как дыхание. Он знал, что Чонгук домосед, поэтому всеми правдами и неправдами вытаскивал его в гости к себе и Хосоку. — Да, Юнги-хён, я буду, — Чонгук переложил тяжелый рюкзак с продуктами на другое плечо. — Вы же знаете, я был занят проектом. Дедлайн внезапно сдвинули. Последние семь дней он действительно не выходил из квартиры, доделывая срочный заказ. Он не любит, когда его график меняется, потому что сразу возникает чувство, будто все идет наперекосяк, но была предложена дополнительная оплата – этого хватило, чтобы компенсировать неудобства. Все же мы живем в мире капитализма! — Ладно, Чонгук, тог... — голос хёна резко отошел на второй план. Повернув за угол, Чонгук замер. Прямо на полу его коридора, в лучах закатного солнца, сидел человек. Картина была до абсурда кинематографичной: незнакомец в расслабленной позе, с пакетом из супермаркета, откинул голову к стене и прикрыл глаза. На его лице не было и тени беспокойства. Казалось, он наслаждается моментом. — Да, хён, хорошо! Увидимся завтра! — Чонгук ответил слишком бодро и быстро сбросил звонок, не разбирая ответа Юнги. В коридоре слишком тихо, неловко вот так давать кому-то подслушивать его диалог. Он перезвонит. И извинится. Сунув телефон в карман, он подошел к своей двери и, скинув рюкзак на пол, принялся его раскапывать. Ключи, как всегда, завалились на самое дно. Пришлось выложить половину продуктов, прежде чем пальцы нащупали заветную связку. Пока он возился, краем глаза заметил движение. Незнакомец открыл глаза и теперь с легким любопытством наблюдал за его «раскопками». Встретившись с ним взглядом, Чонгук не смутился и не покраснел, как это бывало обычно. Ему скорее стало… интересно? Парень был красивым. Обычная, казалось бы, одежда, такую носит каждый второй кореец — молочный свитер, брюки, длинное черное пальто, — но что-то в нем было особенное. Возможно ботинки на каблуке, чуть выше того, что обычно носят парни, возможно удлиненный маллет с блондинистыми прядями, которые мягко падали на лоб и обрамляли лицо. Чонгук быстро отвернулся к рюкзаку. Одного взгляда хватило, чтобы понять две вещи: он никогда раньше не видел этого человека, и тот выглядит чертовски интеллигентно. Что он здесь делает? Найдя наконец ключи, Чонгук быстро запихнул покупки обратно и выпрямился. И тут же вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса. — Не хотите мороженого? Чонгук медленно обернулся, пытаясь осмыслить услышанное. Видимо, его мыслительный процесс слишком явно отражался на лице, потому что незнакомец тихо хихикнул и начал подниматься с пола. — Мороженое? — переспросил Чонгук. — Эм… В честь чего? То есть… за что? Что вы имеете в виду? — вопросы вылетали слишком быстро и хаотично. Общаться с незнакомцами, да еще с такими уверенными и грациозными, было для него редкостью. Молодой человек поднял свой пакет и, порывшись, достал упаковку шоколадного мороженого. — Я понимаю, как это выглядит со стороны, извините за внезапность, — его голос звучал мягко и спокойно. — Я забыл ключи у друга, поэтому пока не могу попасть домой, — он кивнул на дверь за своей спиной. — И теперь вынужден проводить время в компании тающего мороженного и рамёна, который я не могу заварить. А у вас, если не ошибаюсь, в планах грандиозная готовка, — он указал взглядом на рюкзак Чонгука. — Вот и решил спасти десерт, предложив его к вашему ужину. — Он усмехнулся и чуть склонил голову набок, выглядя при этом до невозможности безобидным. «Обычно самые безобидные и оказываются маньяками», — тут же мелькнуло в голове Чонгука. В мороженом может быть яд или снотворное. Он отключится, а этот тип ограбит его. Заберет новый компьютер, приставку... Похоже, и эти мысли Чонгук не сумел скрыть. Не получив ответа, парень снова заговорил: — Меня зовут Пак Чимин. Я недавно переехал в этот дом и редко здесь бываю, поэтому мы вряд ли виделись. Я ни к чему не принуждаю, просто предложение. Не волнуйтесь. Его спокойствию можно было позавидовать. Чимин обладал какой-то гипнотической уверенностью, которая заставляла доверять ему даже в такой абсурдной ситуации. Чонгук выдохнул, чувствуя, как тревога отступает. Он расслабил плечи и виновато улыбнулся. — Все в порядке. Я просто растерялся. Не каждый день мне предлагают мороженое в коридоре. — Он перевел взгляд с упаковки в руках Чимина на его лицо. — Меня зовут Чонг... Чон Чонгук. Очень приятно. Улыбка Чимина стала еще шире, глаза превратились в тонкие полумесяцы, отчего он стал невероятно очаровательным. — Фух, — шутливо выдохнул он. — А я уж думал, что напугал вас до смерти. Мне бы не хотелось начинать знакомство с соседями с такого. — Все в порядке, — окончательно расслабившись и сделав шаг навстречу, ответил Чонгук. — Это вам неудобно: сидеть здесь, не имея возможности попасть домой. — Да, я ночевал у друга, а ключи остались у него в машине. Мы созвонились, он обещал подъехать через... — Чимин ловко зажал мороженое локтем и закатал рукав пальто, открывая часы. Его лицо на секунду стало сосредоточенным, а затем снова расслабилось. — Минут сорок восемь? Если не опоздает, в чем я сильно сомневаюсь. — Он тепло улыбнулся и спрятал часы обратно. Почему он выглядит таким умиротворенным? Разве такая ситуация не должна бесить и заставлять считать каждую минуту? — А почему вы решили ждать здесь? — искренне удивился Чонгук. — В кофейне было бы гораздо удобнее. Чимин усмехнулся вопросу. — Логичнее — да. Но мне так не хватало тишины в последнее время, что идея провести час в кафе под музыку казалась пыткой. — Увидев непонимание в глазах Чонгука, он пояснил: — Я работаю в университете. У нас только что закончился трехдневный музыкальный фестиваль. Тишины не было нигде, даже в библиотеке. Так что теперь у меня музыкальный детокс — ни одной песни ближайшую неделю. «Он работает в университете? Преподаватель? Слишком молодо выглядит. Но звучит солидно», — пронеслось в голове у Чонгука. — Теперь все встало на свои места, — улыбнулся он в ответ. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, и в голову Чонгука пришла совершенно безумная для него самого идея. — Слушайте... А не хотите подождать друга у меня? — выпалил он прежде, чем успел себя остановить. — Я могу вам обеспечить тишину и диван, вместо твердого пола, и даже спасу мороженное от неминуемой гибели у себя в морозилке. Чимин на мгновение замер, удивленно приподняв бровь, но тут же его лицо снова осветила теплая улыбка. — Если вы предлагаете, я с радостью воспользуюсь этой возможностью! — Он наклонился за своим пакетом. — Тогда пойдемте! — Чонгук отвернулся к двери, чтобы скрыть собственное удивление от самого себя. Новые знакомства всегда давались ему тяжело. Он чувствовал себя уверенно, только если рядом был кто-то из своих. А такие спонтанные встречи обычно заставляли его мозг работать на пределе, гранича с паникой. Но в Чимине было что-то особенное. Что-то, что помогло Чонгуку не просто успокоиться, а почувствовать настоящее доверие. Настолько сильное, чтобы пригласить почти незнакомого человека в свою квартиру — место, куда он редко кого пускал. Он не был затворником в полном смысле этого слова. Он работал из дома, заказывал продукты доставкой, на улицу выходил только если тело уже начинало требовать свежего воздуха или на встречи с друзьями. Ему нравилось так жить, спокойно и комфортно. Он временами ходил в новые рестораны или на выставки современного искусства, в которых мало что понимал, иногда с Юнги и Хосоком ездил в кемпинг или к ним в гости, чтобы выпить пива с жаренной курочкой. Этого было достаточно. Когда-то, во времена учебы и многочисленных танцевальных соревнований между университетскими группами, он был в центре внимания. Внешность, талант, тело — все это привлекало людей. Хосок постоянно жаловался, что к нему пристают только чтобы узнать, как познакомиться с Чонгуком. Сам Чонгук не любил это внимание. У него были отношения — дважды, и оба раза сильно и больно. Любви, которую он дарил, оказывалось недостаточно. Поэтому теперь он со всеми одинаково любезен, а свое сердце спрятал так далеко, как только мог. И никого к нему не подпускал. *** Чонгук открывает дверь и заходит в квартиру первым. И тут до него доходит: в квартире бардак. На кофейном столике — три кружки (две из них с недопитым кофе), ноутбук, записная книжка, разбросанные стикеры с заметками по проекту. На диване — плед, в который он заворачивается, когда работает допоздна, и домашняя одежда, абсолютно точно не аккуратно сложенная. У входа куча коробок, которые нужно вынести на сортировку, да все руки не доходят. Неудобно. Чонгук внутренне сжимается. Он вообще не планировал никого впускать. Тем более такого красивого и собранного Чимина, который явно из тех людей, у которых дома все лежит по полочкам. — Простите за беспорядок, я не ждал гостей, — бормочет он, лихорадочно сгребая домашнюю одежду и складывая плед, чтобы выглядело аккуратнее. По пути на кухню он сбрасывает рюкзак на кухонную поверхность и плавно сгребает грязные тарелки с обеденного стола, чтобы убрать их в раковину. Чимин заходит следом, оставляет свое пальто на вешалке, оглядывается — и совершенно спокойно говорит: — У вас уютно. Сразу видно, что здесь кто-то живет. Чонгук не понимает, шутка это или нет, но Чимин уже ставит пакет на кухонный стол и достает мороженое. — Куда это можно положить, чтобы не растаяло окончательно? — Давайте сюда, — Чонгук открывает морозилку и задвигает упаковку мороженого где-то между упаковкой манду и остатками говядины, которая лежит там с незапамятных времен. — Вообще, я планировал приготовить кимчи-чиге на ужин. Если хотите, можете составить мне компанию, — говорит Чонгук, не прекращая оглядывать кухню с гостиной на предмет сюрпризов для неподготовленных глаз. Чимин к тому времени присел за стол и подпер голову ладонью, внимательно наблюдая за действиями Чонгука. — На самом деле, я редко ужинаю с незнакомцами, еще и в их доме. Это очень необычный опыт для меня, — отведя задумчивый взгляд в сторону, произнес Чимин. — Но я только за! Чем я могу помочь? — спросил с проснувшимся энтузиазмом Чимин, выпрыгнув из-за стола, закатав рукава своего свитера и уперев их в бока. Вид у него был до того уверенный и забавный, что Чонгук прыснул со смеху. Это заставило засмеяться и Чимина, и в итоге квартиру заполнило их тихое совместное хихиканье. В какой-то момент они договорились перейти на «ты» — все-таки это уже начинало казаться слишком официальным. И после раскладывания продуктов и обсуждения дальнейших шагов они приступили к ужину. Как оказалось, Чимин совсем плох в готовке. Как только он начал резать лук, Чонгук не мог отвести от него взгляд, потому что был уверен: вот-вот нож соскользнет. Поэтому после нарезания лука активности с острыми предметами были под запретом у Чимина. Он промыл рис, запустил рисоварку, а после этого занял почетное место гостя и наблюдал за слаженными движениями Чонгука. Чонгук любил готовить и делал это практически профессионально, поэтому справиться с ужином было проще простого. — Ты хорошо готовишь. Когда ты научился? — спросил в какой-то момент Чимин, разрывая комфортную тишину. — Я родился в Пусане, а в Сеул переехал учиться, мне тогда было 20 лет. Готовить не умел. После года обедов и перекусов в круглосуточных понял, что так больше не может продолжаться, и начал готовить сам. В итоге мне даже понравилось. Я стал изучать больше рецептов, и теперь я личный повар всех своих друзей, — с улыбкой на губах и легкой ностальгией говорил Чонгук, помешивая кипящий суп. — Я тоже из Пусана! — с энтузиазмом сказал Чимин. — Но переезд в Сеул меня научил только поиску лучших ресторанчиков с доставкой и столовых, где готовят вкусно, но не вычурно. Почти как дома... — с ненавязчивой тоской закончил Чимин. Чонгук уловил эту тоску. Она была едва заметной — тень, пробежавшая по лицу, пауза между словами, слишком быстрая улыбка в конце фразы. — Скучаешь? — спросил он тихо, не оборачиваясь от плиты. Чимин не ответил сразу. Чонгук уже пожалел, что спросил — слишком личное, они вообще не в тех отношениях, чтобы копаться в чужих чувствах. Но Чимин вдруг сказал: — Иногда. Не по самому городу, знаешь... По ощущению легкости из детских воспоминаний. По шуму порта по утрам. Соленому воздуху. По маме. Он усмехнулся, будто извиняясь за сентиментальность. — Я редко туда езжу. Работа, дела... Да и многое поменялось со времен, когда мне в Пусане дышалось легко. Чонгук кивнул. Он понимал. Тоже звонил маме раз в неделю по расписанию и чувствовал вину, что не чаще. — Моя мама практически каждый день присылает фото еды, — сказал он, чтобы разрядить атмосферу. — Типа «смотри, что ты пропускаешь, пока сидишь в своем Сеуле». Чимин рассмеялся — уже легче, свободнее. — Я часто сам хочу позвонить, скучаю, но мне тяжело постоянно поддерживать связь, кажется, что я должен быть идеальным для них, а я совсем не такой. Поэтому каждый разговор вытягивает из меня тонну сил. Иногда сам не понимаю по чему конкретно я скучаю. — У меня так же, я тебя понимаю — признался Чонгук. Они переглянулись. И в этом взгляде было что-то новое — узнавание. Чонгук наложил рис и разлил суп по тарелкам, поставил пару перед Чимином. Тот втянул носом запах и зажмурился: — Боже, пахнет как... даже не знаю. Как дома, но лучше. Ты точно не учился на повара? — Точно. Но если с проектами пойдет не так, буду знать, куда идти. После нескончаемых комплиментов Чимина касательно еды и блаженных возгласов о том, что он не помнит когда для него готовили настолько вкусно, они снова вернулись к ненавязчивому диалогу. — Ты говорил, работаешь в университете, — вспомнил Чонгук. — Давно преподаешь? — Четвертый год, — Чимин тоже отодвинул тарелку и взял в руки кружку с чаем, грея ладони. — Сначала думал, что это временно, пока защищусь, а потом втянулся. Я со школы любил математику, она у меня хорошо получалась, а в университете влюбился в теорию вероятности, потом по этому же направлению предложили вакансию ассистента, спустя пару лет доработался до преподавателя. Студенты, конечно, бывают разными, иногда очень трудно. Но когда видишь, что у кого-то загораются глаза от твоей лекции — это ни с чем не сравнится. — Ты же теорию вероятности преподаешь? — уточнил Чонгук. — У кого там могут загораться глаза от вероятности? Чимин фыркнул в кружку: — Обижаешь, вероятность — это красиво! Это про то, как устроен мир. Про случайности, которые на самом деле не случайны. Про то, что даже в хаосе есть закономерности. Он говорил с таким воодушевлением, что Чонгук невольно заслушался. Чимин жестикулировал свободной рукой, глаза блестели, и он совсем не был похож на того сдержанного, спокойного человека, который сидел на полу в коридоре час назад. — Ты прямо как ребёнок, который про любимую игрушку рассказывает, — улыбнулся Чонгук. Чимин смутился: — Заметно? Просто правда люблю свою работу. Хотя иногда бывает тяжело. Особенно в конце семестра, когда все бегают с вопросами, а ты уже не соображаешь от усталости. — Представляю, — кивнул Чонгук. — У меня с проектами так же. Вроде любишь, но когда дедлайн горит — готов всё ненавидеть. — А ты чем именно занимаешься? — спросил Чимин. — Ну, кроме готовки на профессиональном уровне. Чонгук усмехнулся: — Я занимаюсь монтажом видео, у меня есть несколько постоянных проектов – в основном это шоу на Ютьюбе, они дают мне хороший стабильный заработок и полную занятость. Но иногда в руки попадают необычные проекты – вот например последнюю неделю я монтировал клип для зарубежной группы. Было очень много правок и недопониманий с обеих сторон, поэтому я не выходил из дома и старался просто быстрее все закончить, но даже так, опыт был интересный и я ни о чем не жалею. — Ого, это так необычно, — глаза Чимина загорелись любопытством. — Ты в университете то же самое изучал или смежные темы осваивал? — Я учился в институте кино, видео и мультимедиа, за время учебы мы что только не делали – и снимали, и сами снимались, и ходили за кулисы шоу со звездами, и стены мыли, чтобы кадр более гармонично смотрелся, — Чонгук оживился, рассказывая об учебе. — Было весело. Сейчас занимаюсь монтажом потому что мне нравится, и формат, и сама работа. Платят хорошо, работы много, если хорошие заказчики, то можно с ними работать годами и бед не знать. Чимин слушал внимательно, не перебивая. — Слушай, — вдруг сказал Чимин, — а почему ты вообще решил в кино и монтаж пойти? Ты же упоминал что танцевал раньше. Да и видно, что занимался серьезно, я сам много лет у станка провел, твою осанку и плавность движений мимо глаз сложно пропустить. Чонгук почувствовал, что снова краснеет. — Танцевал, да, — ответил он. — Долго. Даже думал, что это будет профессией. Но потом понял, что не выдержу. Конкуренция, постоянные конкурсы, оценки. Я слишком много думаю, знаешь? Мне нужно, чтобы голова была занята чем-то одним, а в танцах слишком много всего — и тело, и музыка, и люди вокруг, и надо постоянно быть лучшим. Я... выгорел, наверное. Он сказал это и сам удивился, что так легко признался. Обычно он не говорил об этом даже с Юнги. Чимин смотрел на него внимательно, но без жалости. Просто слушал. — А монтаж? — спросил он. — А монтаж — это я и компьютер, — улыбнулся Чонгук. — Можно сидеть в тишине, никого не видеть, просто делать своё дело. Иногда, конечно, с заказчиками общаться надо, но чаще это приятно. Я не чувствую острой конкуренции, сам регулирую свои рабочие часы и могу взять выходной когда захочу. — Понимаю, — кивнул Чимин. — Мне часто этого не хватает, возможности просто взять и выдохнуть. Часто ... Он не договорил — в кармане его брюк завибрировал телефон. Чимин извинился взглядом и достал его. На экране высветилось имя: «Ким Тэ». — Это тот самый друг с ключами, — пояснил Чимин и принял вызов. — Алло? Из динамика донесся громкий голос, который было слышно даже Чонгуку: — ЧИМИН! Я ПОДЪЕХАЛ! Ты где? Ты в порядке? Я тут стою под дверью квартиры, а тебя нет, я уже подумал, что ты в больнице или что-то случилось, почему ты не в коридоре? Чимин закатил глаза, но улыбался: — Тэхен, успокойся. Я в гостях. У соседа. Со мной всё хорошо. Пауза. Потом Тэхен, уже тише, но с явным любопытством: — В гостях? У какого соседа, ты же тут никого не знаешь? Ты никогда не ходишь в гости к незнакомым людям. — Теперь хожу, — спокойно ответил Чимин. — Слушай, я выйду через минуту. Жди там. — Ладно, но потом ты мне всё расскажешь! — Пока, Тэхен. Чимин сбросил вызов и виновато посмотрел на Чонгука: — Прости. Он такой... эмоциональный. Но замечательный. — Слышно, — усмехнулся Чонгук. — Друг детства? — Мы с ним познакомились когда были подростками, прошли через разные этапы, были частью большого количества «первых раз» друг друга. Такое даже если сильно захочешь, не забудешь, — скорчив лицо и будто рукой отмахнувшись от воспоминаний закончил Чимин. Он встал, подошел к вешалке, начал надевать пальто. Чонгук тоже поднялся, не зная, куда деть руки. — Спасибо за ужин, — сказал Чимин, поворачиваясь к нему. — Правда. Это был лучший вечер за последние... даже не знаю сколько. — Я рад, — искренне ответил Чонгук. — Заходи, если что. Ну, если снова ключи забудешь. Чимин улыбнулся: — Обязательно. Спокойной ночи, Чонгук. — Спокойной ночи. Они постояли секунду в прихожей. Чимин уже взялся за ручку двери, но вдруг обернулся потому что его окликнули: — Чимин, знаешь... насчёт разговоров с родителями. Ты не обязан быть идеальным. Ни для кого не обязан. Чимин моргнул, не ожидая. — Я знаю, — сказал он тихо, опустив взгляд с Чонгука к своим ногам. — Но спасибо. Чонгук кивнул и наблюдал за тем как Чимин выходит. Дверь мягко закрылась за ним. Чонгук постоял в тишине несколько секунд, прислушиваясь к шагам и звонким голосам появившимся в коридоре. Потом медленно вернулся на кухню, посмотрел на пустые тарелки, на вторую кружку с остатками чая. И вдруг понял, что улыбается. Чужое мороженное так и осталось в его морозилке.